----- 2.2. -----
В пять часов вечера Джеймс встретил Николь возле библиотеки. Внутри их ждал знакомый запах старого дерева и пыли, который мариновался здесь долгие годы. Студенты сняли верхнюю одежду, выбрали учебники и расположились за одним из свободных столов с мягкими стульями. Уже стемнело, и они включили настольный светильник.
Поведение девушки не напоминало о том, что произошло в беседке. Снова открытый и непреклонный взгляд, отсутствие смущения.
- Итак, - начал парень. - Ты за или против эвтаназии?
- Против.
Джеймс расплылся в довольной улыбке, а Николь закатила глаза.
- Что?
- Просто интересно, когда мнения расходятся.
Девушка прищурилась.
- А-а-а, так ты у нас на стороне зла?
Он рассмеялся.
- Почему сразу зла?
- Потому что убийство человека - это антигуманно.
Джеймс положил локти на стол и сцепил пальцы.
- Лишать права выбора - это тоже бесчеловечно.
Николь посмотрела на свет, исходящий от лампочки.
- Тогда почему самоубийство, совершённое из-за душевной боли, считается чем-то предосудительным? Это ведь тоже выбор, который человек делает, основываясь на своём самочувствии.
Он усмехнулся и покачал головой.
- Ты сравниваешь физические страдания с психологическими?
- Что смешного?
- Просто вспомнил, что некоторые люди убивают себя из-за неразделённой любви, - он изобразил пальцами кавычки. - Я считаю такие самоубийства глупыми.
Выражение лица девушки оставалось непроницаемым.
- А ты когда-нибудь был влюблен?
Джеймс обратил внимание на лампочку. Несколько маленьких беспокойных мошек отчаянно кружились вокруг неё, будто стремясь поглотить.
- Насколько мне известно о симптомах влюблённости, я никогда этим не страдал.
Парень перевел взгляд с лампочки на своего партнёра по учёбе. После яркого света её образ медленно проявлялся через тёмную пелену перед его глазами. Она сама направила разговор в нужное ему русло, а он ненавязчиво поддержал тему.
- А ты?
- Нет.
- Рада, что не одна такая?
- Нет, просто интересно.
- Считаешь меня интересным?
Джеймс не сдержал кривую усмешку.
- Данный факт о тебе является интересным. А сам ты...
Николь, будто задумавшись, подняла взгляд к потолку и потёрла подбородок.
- Что?
- Нет, ничего, - отмахнулась она.
Они встретились взглядами.
- Разве не ты писала, что одна из важных потребностей человека быть понятым?
Его поза оставалась расслабленной, в то время как девушка замешкалась и невольно нахмурилась.
- Ты читал мой блог?
- Милли рассказала мне о нём, не стоило?
- Не хочу, чтобы все знали, кто автор.
Он вспомнил несколько провокационных высказываний из её блога и произнёс:
- Понимаю.
Но вслух решил процитировать другое:
Одна из важных потребностей человека - быть понятым, поэтому ничто так не сближает людей, как взаимопонимание. Как правило, мы любим тех, чьи взгляды, интересы, эмоции или чувства созвучны нашим.
Символ идеальной любви - сердце - состоит из двух идентичных половинок. Вторая половинка - это не дополнение к тебе. Вторая половинка - это твоё отражение. Но данный абсолют существует лишь в теории. Идеал, которого невозможно достичь.
- Так вот, - продолжил парень. - Испытываешь ли ты ко мне симпатию, как к парню, зная, что я никогда не любил?
- А должна?
- Судя по твоим рассуждениям - да.
- Возможно, ты просто не способен любить. Разве можно испытывать симпатию к человеку, которому всегда будет на тебя плевать?
- Вот именно. Некоторые качества, которые есть в нас самих, мы бы не хотели видеть в своём партнёре. Если бы ты познала, что такое любовь и верила в неё, то, вероятно, данный факт обо мне вызвал бы желание стать той, кто сможет растопить лёд. Но ты понимаешь, что значит холодное сердце и чем чреваты попытки его согреть. Взаимопонимание, может быть, и сближает, но не всегда помогает полюбить.
- Для циника ты слишком много болтаешь о любви. Может быть, сам втайне хочешь, чтобы кто-то заставил тебя испытать это чувство?
Николь дерзила, и это его забавляло.
- А что, появилось желание попробовать?
Его взгляд бесцеремонно блуждал по её лицу.
- Было бы забавно увидеть влюблённого Джеймса Миллера, но я, пожалуй, откажусь от этой затеи.
- Боишься влюбиться сама?
- Ещё чего, - фыркнула девушка, отворачиваясь, и резко сменила тему. - Мы так и будем играть в гляделки или начнём работать?
В течение следующего часа они сосредоточенно работали над проектом: составляли план, обсуждали спорные моменты, которые было бы интересно обсудить. Затем они погрузились в самостоятельное чтение, но вскоре Джеймс заметил, что его напарница перестала переворачивать страницы учебника. Стало ясно, что её мысли витают где-то далеко от учёбы, и она больше не может сосредоточиться.
Джеймс продолжил читать, не обращая на неё внимания. Но Николь, положив книгу на стол, потянулась, расправила плечи и со вздохом откинулась на спинку стула.
- Почему Люций называет нас ведьмами?
Джеймс оторвал взгляд от учебника.
- Вы напоминаете ему ведьм из фильма «Фокус-покус».
Она задумчиво хмыкнула.
- А почему Джексон считает, что я бессердечная женщина?
- Попробуй спросить у него.
- А ты не знаешь?
- Знаю.
Николь недовольно скрестила руки.
- Секрет, что ли?
Джексон однажды сравнил подруг с «тёмной триадой», а теперь посмеивался над ними, пока те ничего не подозревали.
- Не секрет. Просто глупость, которую он сам объяснит лучше.
При близком общении с Амелией можно легко заметить признаки нарциссизма, а черты макиавеллизма периодически проявлялись в Монике.
- Я бы лучше тебя послушала.
Девушка уперлась локтями в стол, сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок. Её карие глаза больше не опускались в учебник.
- Заниматься больше не собираешься?
- Как-то не хочется.
- Тогда пошли.
Парень закрыл учебник и поднялся со стула.
- Куда? - растерянно произнесла девушка, хватаясь за его протянутую ладонь.
- Проветриться.
Они сдали учебники, вышли на улицу и, не сговариваясь, направились в одну сторону.
Вечерний воздух отозвался мурашками по коже.
Джеймс знал, куда идёт Николь - на детскую площадку, которая находилась недалеко от общежития. Она задумчиво молчала, спрятав руки в карманах своей куртки. Джеймс не нарушал тишину, следуя за ней чуть позади.
Освещение здесь было хорошим, но несколько фонарей впереди недавно перегорели, и их никто не заменил. Тёмные участки приближались, и Николь оглянулась, чтобы проверить, идёт ли он за ней.
- Ты как маньяк. Нападёшь на меня сзади?
- Подожду, пока не окажемся в темноте.
В ответ раздался приглушённый девичий смех.
Никки развернулась и пошла спиной вперёд. Её улыбка, в которой чувствовалась лёгкая хитринка, заставила бы любого стороннего наблюдателя задуматься, кто из них действительно является тем самым маньяком.
- Не боишься упасть?
- Ты же не позволишь этому случиться?
Николь могла бы пройти весь этот путь даже с завязанными глазами. Она знала здесь каждый кустик. Джеймс понимал это, но всё равно ускорил шаг, чтобы быть рядом с ней.
Они вошли в чёрную зону. Сначала ничего не было видно, только слышался звук ботинок, стучащих по тротуару. Постепенно глаза привыкли, и Джеймс заметил, как приближается освещённая детская площадка.
Николь остановилась рядом с бордюром, и он подошёл к ней вплотную.
- Поймаешь, если упаду?
Девушка встала на бордюр, уменьшая разницу в их росте, и отклонилась назад. Он поймал её за талию и притянул к себе, но она, рассмеявшись, вырвалась и побежала к качелям.
Джеймс закурил. Николь раскачивалась, мелькая перед его глазами словно стальная полоска метронома. Эти механические колебания странным образом его завораживали. Их взгляды на мгновение встречались, прежде чем вновь разойтись.
Они разговаривали о пустяках: обменялись мнениями о предметах, обсудили преподавателей и общих знакомых, а также затронули утреннюю ситуацию на паре.
Джеймс поделился с Николь теорией своего друга о «тёмной триаде». Она быстро поняла, о чём идёт речь, поскольку в колледже изучала юридическую психологию. Джексон хотел познакомиться с Николь, чтобы понять, есть ли в ней черты психопатии. После того как она ударила Люция сумочкой, он убедился в своих предположениях. К его удивлению, Николь не обиделась, а, наоборот, посчитала эту теорию интересной и даже вспомнила несколько «тёмных» фактов о подругах, которые её подтверждают.
- Ты когда-нибудь чувствовала смерть?
Николь пребывала в состоянии отрешённости, слегка раскачивая качели носками ботинок. Она вернулась в реальность, когда он заговорил.
- Ноябрь напоминает мне о смерти, - продолжил он. - Глаза осени уже потухли, а тело окоченело, ожидая, когда снег скроет все несовершенства.
Он сделал вдох, наполнив лёгкие осенним воздухом.
- Помню, как в детстве, придя домой, увидел отрубленную голову кролика, с которым успел подружиться. Его стеклянный глаз, даже будучи мёртвым, смотрел на меня болезненно. Как раз выпал первый снег, и мне казалось, что ему холодно, поэтому я укутал его останки в одеяло и похоронил.
Николь слушала, напряжённо вглядываясь в его лицо.
- Скорее всего, дедушка немного выпил для храбрости, поэтому ошмётки внутренностей были разбросаны по всему двору, - уточнил он. - С тех пор я не ем крольчатину.
Джеймс посмотрел на притихшую Николь.
- Случалось ли в прошлом нечто, что повлияло на твою жизнь сейчас?
Её руки крепко сжимали железные цепи качелей, и она перевела взгляд туда, где из-под рукава куртки выглядывала нежно-кремовая блузка с цветочным узором.
- Однажды в автобусе, - её голос слегка дрогнул, - я видела, как мужчина приставал к девочке-подростку. Он коснулся её ноги чуть ниже ягодицы и начал медленно продвигаться вверх... всё выше и выше.
Николь нахмурилась.
- Она была в жёлтом сарафане с ромашками, - продолжила девушка с тяжёлым вздохом. - Автобус качнуло, и я завалилась на него сверху, прижав к металлическим прутьям.
Никки на мгновенье замолчала.
- Ты бы видел его недовольное лицо, когда я извинилась и встала рядом с девочкой. Как будто это я совершила нечто гадкое и противозаконное.
Деревянные доски сиденья заскрипели, когда Джеймс, опираясь на железную цепь своих качелей, наклонился ближе к девушке.
- Что ты почувствовала, когда это увидела?
Николь повторила его действие и, сверля взглядом, произнесла:
- Я хотела его прикончить.