Переписать прошлое

ПРАНПРИЯ

– Ты такая красивая, Пранприя, – Нини одной рукой крутила руль, другой надевала солнцезащитные очки в дерзкой белой оправе.

Она стала красивее и увереннее в себе, но при этом была всё такой же искренней, доброй и открытой.

– Я сразу тебя в зале заметила, ещё до официального представления. Люблю красивых и умных людей. Если что, я не часто в друзья набиваюсь. Просто ты была такой потерянной, хоть и стояла огромной ледяной глыбой. Как айсберг.

– Как айсберг... – Повторила я, только сейчас осознав, что сорвалась со дня памяти с лучшей подругой, не думая о последствиях. – Все видят лишь верхушку, не замечая того, что спрятано под толщей льда.

– Поэтично. Ты любишь читать?

– Очень. Но не помню, когда в последний раз читала что-то кроме историй про разноцветного слона Элмера, корову-путешественницу Дейзи, да терапевтических сказок про маленьких капризуль.

– У тебя есть дети? – Удивилась Нини.

– Дочка. Лиен, – с нескрываемой гордостью ответила я.

– А где она? – Мы разговаривали так просто, будто и не расставались.

– В гостинице, с няней. И мне уже пора к ней возвращаться.

Я всегда нервничала, когда долго не видела Лиен.

Как бы оставила её дома на двое суток?

Меня хватило бы максимум до регистрации на рейс самолёта, потом рванула бы обратно. Муж слишком хорошо знал меня и настоял на правильном решении.

– У меня пока нет детей, но, думаю, ещё часик няня справится без тебя. А мамочке, чтобы быть в адеквате, надо отвлекаться. Мы почти приехали.

– Хорошо. Но только по чашке кофе. – Странность ситуации зашкаливала, но я сама себя в неё поместила. – У тебя красивая машина, и здесь вкусно пахнет.

– Мой парень подарил.

Я была счастлива за подругу, но сердце щемило от мыслей: я лишила себя близких людей и пропускаю важное в их жизни.

– Он тебя очень ценит, наверное.

– Не настолько, чтобы жениться, – она усмехнулась.

Мне так хотелось поговорить по душам, всё расспросить, но Пранприя не имела на это права. Я промолчала, заметив знакомое здание торгового комплекса.

Куда меня могла привезти Нини, как не в нашу полюбившуюся раньше кофейню?

Серьёзно?!

Три года прошло, а она всё туда же ходит?

Я запротестовала якобы против шумных кафе и ей пришлось искать для нас более укромное место.

С меня хватит дров в костёр воспоминаний, он итак уже обжёг мне все пятки.

Мы приехали в небольшую кофейню с приветливыми официантами. Сделали заказ, и, пока ждали его, я заметила, как косятся на нас парни с одного из столиков.

Мужское внимание после всех событий вызывало во мне две кардинально разных реакции - бей или беги. Рефлекторно я начала крутить обручальное кольцо, которое, как щит, должно было защитить меня от приставаний. Но, в случае с Гуком, мой оберег не сработал.

– Не обращай внимания, – заметила Дженни мою суету, – они меня обсуждают. Я местная знаменитость и привыкла, что за моей спиной шепчутся, а кто-то даже на камеру снимает.

– Почему?

– Это долгая история. Если коротко - я для всех извращенка.

– Что?!

– Ладно, поняла, рассказываю. С моей лучшей подругой случилась жуткая история. В сеть попало её интимное видео, и её жестко начали троллить. На видео она делала минет мужу. – Я чуть не подавилось кофе. – Ну, я немного заступилась, и всё вышло из-под контроля. Теперь меня называют королевой минетов.

– Что?! – Мой словарный запас стремительно уменьшился до одного вопросительного слова.

– Тебе правда интересно? – Я в ответ кивнула головой.

– Мы тогда учились в выпускном классе. Видео гремело на весь город. Моей бедняжке и без того досталось, ещё и это. Самое страшное, что начался откровенный буллинг. Как будто никто и никогда в рот не брал. Бесит! Осуждали не того, кто это слил, а мою бедную девочку. Благо, она не узнала масштаба того трындеца. Ну, как благо. Она умерла. Это была Лиса, дочь Манобан... – Её глаза заблестели от слёз, мои тоже. – И меня так взбесили эти двойные стандарты, что я в своих соцсетях начала писать посты, проводить эфиры, флешмобы: «Любовь - это не стыдно. Минет - это прекрасно».

– Ого... – Видимо, на моём лице было столько удивления, что Нини поспешила оправдаться.

– На минуточку, я тогда была девственницей, но с тех пор я всё равно главная развратница этого города. Меня тогда со школы чуть не выгнали. Но Пуленепробиваемые помогли, полшколы выступило в защиту моей подруги и меня.

– Тебя чуть не выгнали из школы? И, кто такие Пуленепробиваемые, – я была мастером конспирации.

Я лучше всех знала, кто такие Пуленепробиваемые и на что они способны.

С годами, судя по поведению Чонгука, их повадки становились только агрессивнее.

– Было дело, родители были в ярости. Мой жених тоже, как хорошо, что он решил бросить «подпорченный» товар, который его опозорил. – Я пристроила свои суетливые руки на горячую чашку с кофе. – А Пуленепробиваемые - это главные красавчики моего класса.

– Тебя бросил жених?

– Ну да, с девятого класса меня «под себя» растил местный бандюган-упырь. Но после такого скандала он, наконец, от меня отстал.

Хорошей же я подругой была, когда так зациклилась на своей истории с Гуком, что не замечала ничего вокруг и не знала ни о каком женихе Дженни.

– Так что я даже рада быть королевой минетов. Это лучше, чем женой местного похотливого авторитета. Зато я, как могла, защитила подругу. Смотри, опять меня снимают. А я буду снимать их, покажу своему мужчине, он их найдёт и надерёт им задницу.

Она достала свой телефон, а я повернулась к столику с шумящими парнями и увидела, как два из них, внаглую, не прячась, снимали нас на телефон.

Моя чашка с чёрным кофе с шумом брякнула о стол. А дальше стерва Пранприя походкой от бедра подошла к мерзавцам и с самой роскошной улыбкой облокотилась о стол.

– Что, мальчики, весело вам? Сейчас будет ещё веселее. Ты же снимаешь? – Я потянулась к ближайшему из засранцев.

– Ты в прямом эфире, подружка главной минетчицы города, у нас на двоих пара тысяч человек в эфире, – этот огрызок ещё не понимал, что ждёт его впереди.

Адреналин уже ударил мне в голову.

Ловким движением руки я выхватила из его мерзких рук телефон и опустила в большую кружку с дымящимся от высокой температуры чаем.

– Ты что сделала, идиотка?! – Видеооператор не обрадовался моей шутке, а его друг быстро отодвинулся от меня на безопасное расстояние, но не перестал снимать.

– Ещё слово и сюда приедет моя охрана, телефоном вы не обойдётесь. Убрал телефон, быстро! – Второй папарацци не осмелился ослушаться. Мой голос звенел как колокол, сильно, бескомпромиссно. – Прямо сейчас вы извинитесь перед моей подругой или, даю слово, вся слава главных королей минета достанется вам, мои парни подскажут, как надо работать ртом. Я всё организую. Может, вам даже понравится? А я сниму это всё на телефон и размещу во всех сраных соцсетях!

Удивительно, как быстро шакалы понимают, что они не тигры, встречаясь с настоящим хищником, и, поджав хвосты, начинают поскуливать, пятясь на задних лапках.

После извинений они стремительно покинули заведение.

– Пранприя, браво! А ты та ещё оторва, да?! – Нини, как и я сама, была в шоке от моего поступка и хлопала мне на всю кофейню. – Это было феерично! Не зря я тебя на кофе позвала. Может коньячку? Это надо отметить! А-а-а-а-а! Я тебя не знаю, но уже обожаю!

– Я не пью алкоголь. И мне уже пора, – сегодняшний день стал одним из самых эмоциональных в моей жизни.

Мне ещё предстояло встретиться с мамой.

– Дай я тебя обниму! – Она накинулась на меня, а я не была против. – Ты бы понравилась Лисе. Ты нравишься мне. Приходи завтра. В десять мы собираемся у кладбища. Если что, могу за тобой заехать. Мне нужен твой телефон.

Я не нашла никакой вменяемой причины, чтобы не дать ей номер моего телефона, на который она вскоре скинула размещённый в Instagram прямой эфир с нашим кофепитием и булькающим телефонным финалом, а ещё свой reels, на котором я продемонстрировала великолепную задницу, нагнувшись над столом шакалят, а потом с воинственным видом притащила недоносков на извинения.

Я выглядела эффектно в своём строгом костюме и красной помаде.

Укротительница шакалов.

Я улыбалась, читая её сообщение на телефон.

Jennie

Ты звезда!

А этих засранцев мы теперь дружно называем королями минета!

Почитай комментарии, там столько о тебе пишут!

А их эфир набирает рекордное количество лайков и комментариев. Даже если они его удалят, этот след уже не замести.

Там столько репостов!

Пранприя, ты невероятная, теперь местные ушлёпки десять раз подумают прежде, чем меня снимать.

А все знакомые парни назначают награду за твой номер телефона, но я кремень!

Счастлива, что я тебя нашла!

Со стороны я и правда выглядела устрашающе.

Последние три года я сделала всё, чтобы оставаться в тени, но в первый же день приезда домой, я прославилась так прославилась.

***

– Как тебя зовут, принцесса? – Мама, затаив дыхание, с глазами на мокром месте, нерешительно протянула руки к Лиен.

Я надеялась, что дочка не станет капризничать и проявит благосклонность к новому человеку в её жизни.

По всей видимости, моя девочка была умнее меня и не просто почувствовала родную кровь, она к ней потянулась всем своим тельцем и душой.

– Ля-ля, – малышка представилась и, не раздумывая, забралась к бабушке на руки, обняла её за шею и начала верещать и прыгать.

И я не знаю, кто из этих двоих пришёл в больший восторг: мелкая козочка со звонким заразительным смехом или её добровольный персональный «батут».

Мама прошептала мне «спасибо» с таким обожанием, что я еле сдержалась, чтобы не разрыдаться тут же.

Для меня это всё было слишком волнительно, кофе на голодный желудок, нервы и переутомление дали о себе знать, голова раскалывалась, и я ушла на кухню запить водой обезболивающее.

Спасибо моей хулиганке со смешными слегка кудрявыми хвостиками над ушами, что она переключила на себя всё внимание мужа и бабушки, и мне не пришлось много разговаривать.

Я как будто попала в замороженное прошлое.

Все было так, как и до моего отъезда.

Та же посуда, те же полотенчики, даже тот же запах вкусной курицы.

Но сильнее всего в глаза бросился большой букет ромашек на кухонном столе.

Папа всегда дарил маме цветы без повода.

Голова разболелась ещё сильнее. Я села за стол, выпила таблетку и уронила голову на руки, наконец позволив себе за этот бесконечный день ссутулить спину.

Казалось, если прислушаться внимательнее, я услышу папины шаркающие шаги на улице, стук ботинок о стену, чтобы очистить их от снега, а потом шум от входной двери, и я увижу его, моего супермена.

Я с трудом открыла тяжёлые веки, отгоняя от себя несбыточные фантазии.

Спасибо маме, что здесь были наши обычные семейные фотографии на стене, а не траурный портрет с чёрной ленточкой. Я и без этих траурных символов горевала о нём каждый день.

Мне по-прежнему нужно было время, чтобы впустить в себя ветер перемен, для которого я открыла себя, привыкнуть к нему.

Я нисколько не лукавила, когда поселила себя на острове одиночества, избегая любых контактов из прошлого, в том числе с родной матерью. Мне казалось это естественным следствием трагичных событий в нашей семье.

Я была уверена, что, как бы она не хотела со мной встретиться, я всё время буду напоминать ей о том, что папы нет с нами, о скандальном видео, о моих похоронах, на которые ей пришлось идти.

Потом я зашла в свою комнату и поразилась ещё больше: в ней было всё так, как будто я пять минут назад вышла из неё.

Даже игрушки Боми небрежно валялись под столом, именно там она любила их грызть.

Боми.

Моя собака не смогла пережить, что и её я бросила. Она сбежала, когда меня не стало и больше не возвращалась.

Я всем сердцем надеялась, что она обрела хороших заботливых хозяев, которые полюбили её также сильно, как я.

На столе лежала моя книга с закладкой.

Я не стала тогда её забирать с собой, чтобы максимально обезжирить от деталей прошлого новую жизнь и отпустить всё, что связывало меня с Гуком.

Вот лицемерка!

Или лучше сказать извращенка?

Книжку «Возвращение в кафе Полустанок» она не взяла, а розовый вибратор засунула в чемодан! Его же тогда и увидел Чонгук в аэропорту.

По моей жизни можно было снимать кино. Или писать энциклопедию «Лоханись круче, чем Лиса, если сможешь».

Лиса.

Я удивилась, когда именно так себя назвала.

Видимо, родные стены так на меня действовали.

Я легла на свою кровать и лежала так обнимая себя руками, мечтая оказаться под тёплым одеялом.

– Я мечтала, что однажды ты вернёшься и обрадуешься, что всё в этом доме тебя ждало... – Мама достала из шкафа одеяло и бережно меня укрыла. – Лиен. Она чудесная. Вылитая ты в детстве. Спасибо, что позволила увидеть её. Я уже так её люблю. Всегда любила, как только узнала, что ты родила. Знаю, ты просила Джунхо не говорить мне. Но мне тогда стало хоть немного легче, что с тобой хоть кто-то появился рядом. Пранприя, можно я побуду с тобой?

– Если тебе не противно на меня смотреть... Я не должна быть здесь... – Я снова залезла в свою тесную коробочку из чувства вины, натянув одеяло по самые глаза.

У меня не хватало смелости выдержать её взгляд.

– Что ты такое говоришь? – Она бесшумно, присела на кровать. – Лали... Пранприя, не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить... Понимаю, почему ты не желала меня видеть. Я бросила тебя в самый страшный момент твоей жизни, думая только о своём горе...

– Я стала причиной этого горя. Мне так жаль, я отдала бы свою жизнь, чтобы всё исправить, – в горле опять всё щекотало от подступавших рыданий.

И впервые мне стало себя так жаль, я словно смотрела на себя со стороны - на маленькую хрупкую Лису, что свернулась комочком на кровати, покинутая всеми.

– А я никогда бы не приняла такой обмен. Ни я, ни папа, ни Сухо, – она положила руки на одеяло и, невесомо стала гладить меня через него.

А потом легла ко мне, обняла со спины и стала шикать «чшшш-чшшш», как в детстве, когда меня успокаивала.

Я ведь и не заметила, что беззвучно тряслась от слёз.

– Мама... – Я задрожала, назвав её именно так. – А где Сухо? Я ведь ничего о нём не знаю.

– Он недолго жил со мной. Не выходил из твоей комнаты практически.

– Ну да, он сильно хотел свою комнату в доме, хоть у кого-то мечты сбылись...

– Лалиса, прости, Пранприя. Он после твоей аварии и похорон вообще практически разговаривать перестал. Не раздеваясь, спал на твоей кровати. Не думаю, что его мечта сбылась. Мы все по-своему переживали горе. Мы разом лишились мужа и отца, дочери и сестры. И он так и не оправился от горя. Отказывается ехать домой. Всё мотается по военным точкам. Живу от звонка до звонка от тебя и от него...

Я только сейчас поняла, что это не меня все бросили, это я всех бросила, а брат сделал тоже самое, оставив маму одну в этом осиротевшем доме.

Как она это пережила?!

– Наша семья так и не оправилась от всего этого. Но ты здесь. И значит у нас всё ещё есть надежда, что будет как раньше...

– Как раньше уже не будет. Никогда.

– Знаю. Прости меня, дочка, если сможешь. Я так виновата перед тобой. Я жила мыслями только о том, что когда-нибудь ты найдёшь в себе силы отпустить свою боль и простить меня...

Вместо ответа я притянула на себя её руки крепче, вжимаясь телом в её тело.

Две Манобан на небольшой кровати-полуторке ещё долго бы оплакивали свою судьбу, если бы не муж с Лиен.

– Не хочу нарушать вашу идиллию, но мы голодные. Накормите старика с девчонкой?

– Джунхо, ну какой же ты старик! – Мама соскочила с кровати, но мне не дала встать, ещё плотнее укрыв одеялом. – Лежи, отдыхай, я покормлю их, а ты пока поспи. Дай мне насладиться внучкой.

Не знаю, сколько я проспала, но когда проснулась, было тихо, а за окном, как и в комнате, темно. Я подошла к нему задёрнуть шторы и в ужасе отшатнулась обратно.

Там стоял призрак.

Я не успела рассмотреть его лицо, освещаемое огоньком сигареты, но готова была поклясться.

Это был Чонгук.