Переписать прошлое

ПРАНПРИЯ

Если бы я знала, что встречу в первое же утро по возвращении домой Чонгука, изменила бы что-нибудь?

Нет.

Не могла я бросить маму и оставаться в неведении о её жизни и здоровье. Не брошу и сейчас, когда она временно стала практически беспомощной. Она ещё не знает, но хочу ухаживать за ней, пока ей не снимут гипс, хочу наверстать всё упущенное нами и всё отмеренное нам судьбой. 

И не только с ней.

Сухо. На глаза сразу наворачиваются слёзы при мысли о нём. 

Братишка. Простишь ли ты меня за папу, за то, что заставила оплакивать себя, что ты бежал из дома из-за всего этого? 

Я буду молить о прощении и приму любое твоё решение. 

Заранее рыдаю, готовясь ко встрече с ним. 

Но я так устала бегать от себя и своего прошлого, что мне остается только одно - сдаться.

Я выбираю доверять пространству и принимать всё, что оно мне даёт. Даже если оно меня наказывает за содеянное. 

Нет сил уже тащить свою ношу. Хочу сбросить груз вины со своих плеч, и если для этого нужно ходить по раскалённым углям, сжигая ступни, то вот мои тапки, забирайте. 

Каюсь, грешна, смиренно склоняю голову, зная, что заслуживаю наказание.

Чонгук. Мой личный наркотик. Даже в конкретной пятилетней завязке, я помню, как на меня действует даже крупица этого запрещённого вещества. 

Мне невероятных усилий стоит не сорваться и не провалиться снова в свою зависимость. Говорят, бывших наркоманов не бывает. В моем случае это так. 

Я «подсела» на него с самой первой дозы, и, даже став почётным донором и сдав не один литр крови, это вещество по-прежнему течёт по моим венам. 

Оно в крови моего ребёнка.

Я не ожидала, что между этими двумя, отцом и дочкой, появится такое тепло и взаимное притяжение. 

Всегда считала, что поступила правильно, особенно, когда узнала о Ликси, которого Гук обожает. У него уже есть ребёнок, а у моего дитя - есть «отец», и он души не чает в Лиен, и она отвечает ему тем же. 

А тут зачем-то предложила стать моим мужем, а после слов про «Зайчонка» и «Волчонка» я вообще перестала дышать и боялась моргнуть, удерживая слёзы в глазах.

Моя малышка необъяснимо тянется к своему биологическому отцу, мужчине, которого я так любила, что готова была на всё ради него.

Я так боялась, что Гук ответит что-то на обычном взрослом языке, что это невозможно, что у него есть сын, а у моей дочери свой отец, но даже тут он удивил меня.

После его ухода вспоминаю этот разговор под молчаливое мамино то ли осуждение, то ли сочувствие:

– Не хочу быть Зайчонком. – Дочка вот-вот заплачет. – Я тебе не нравлюсь?

– Я не встречал девочки красивее тебя, ещё никто и никогда мне так не нравился. – 

Он так преданно на неё смотрит, с такой нежностью, что у меня подкашиваются ноги, а зубы автоматически впиваются в губы, чтобы привести их хозяйку в чувство. 

Смотрю на его татуировки с волчьей стаей и готова сама выть на Луну от тоски по нему, от сожаления, что так всё у нас получилось, что «мы» перестали быть вместе. 

– Не хочешь, чтобы я называл тебя Зайчонком? Хорошо. Как ты хочешь, чтобы я тебя звал? Лиен?

– Волчонком, – говорит Лиен, я замираю вместе с ней.

Пожалуйста, Чонгук, подбери такие слова, чтобы не ранить мою девочку.

Твою девочку.

Нашу девочку.

– С первого дня, как я увидел тебя ещё малышкой, в самолёте, как-нибудь мама может тебе расскажет, как мы случайно встретились, я влюбился в тебя. В твой маленький вздёрнутый носик, в твои ангельские глазки, в твои волосы. – Он заправляет ей кудряшку за ухо, как когда-то делал мне, и продолжает говорить, показывая на одного из детёнышей. – После встречи с тобой я нарисовал волчицу и волчат на руке. Эта малышка - ты, если ты разрешишь мне так думать.

От его слов в горле комок. 

Отворачиваюсь. Смахиваю слёзы. 

Натыкаюсь на внимательный взгляд моей мамы.

Ей не нужны слова, чтобы говорить со мной. 

«Дочка, исправь всё, у тебя есть такой шанс». 

Я киваю ей, не решаясь вывалить правду прямо сейчас. Но понимаю, что это лишь вопрос времени.

– Какие красивые цветы, – вдыхаю аромат ромашек, пытаясь вернуть себя во вменяемое состояние.

– Чонгук подарил. Это любимые цветы моей дочери, теперь Чонгук дарит их мне. Моя ваза никогда не пустует, как тогда, когда был жив мой муж.

Для меня это слишком. 

Я не могу это больше слушать. 

Мне страшно. 

До жути страшно. 

Если он любил меня, скорбел, сожалея о моей потери. 

Если он меня не забыл, несмотря на то, что женился и стал отцом, то это может означать одно. 

Я совершила страшный грех. 

Не он предал меня и мою любовь.

А я.

Не говоря ни слова, ухожу в свою комнату.

Падаю на колени у кровати, зарываюсь лицом в свою подушку и беззвучно реву, пытаясь делать это как можно тише. 

Через какое-то время слышу, как к двери подъезжает коляска мамы. Встаю. Открываю дверь. Закатываю маму в комнату, с трудом проталкивая кресло в узкий для него входной проём.

– Он ушёл? Где Лиен?

Если мама сейчас начнет читать мне нотации о том, что я сделала и как всё исправить, я сойду с ума.

– Они вышли во двор. Лиен сильно просилась. Я разрешила ей, и к тебе приехала. Они немного погуляют и придут. Я подумала, что тебе нужно время, чтобы побыть одной и расспросы Лиен сделают тебе ещё больнее. Как ты?

Поражаюсь маминому чувству такта. 

Либо она слишком хорошо знает меня и не давит своим авторитетом и навязыванием своего мнения, либо за эти годы я так запугала её своей категоричностью по звонкам, встречам, разговорам, что она боится спугнуть меня и даёт мне возможность привыкнуть к новой информации, решить самой, что делать дальше. 

Смогу ли я стать такой мудрой мамой?

– Плохо. – Не могу ей врать. – Я заслужила всё это. Он убьёт меня, когда узнает правду.

– Ты хочешь всё рассказать? – Она медленно задаёт самый важный вопрос.

– Да. Только не знаю, когда. Но я расскажу. И Сухо. Как думаешь, брат простит меня?

– О Лиса... – Мама, как и я, кусает губы, сдерживая застывшие слёзы в глазах. – Он простит. Ты же его любимая сестра. Надеюсь, и меня, что я молчала. Я не нарушила свою клятву, которую дала тебе. И это мучает меня каждый день. Это цена за мои грехи. О Лиса, не ты одна совершаешь ошибки. Я наберусь мужества и признаюсь тебе и в своих. Так что у меня нет права осуждать тебя.

– О чём ты, мама?

Нас прерывает деликатный стук в дверь.

– Войдите, – говорю я.

– Там Чон Чонгук Лиен завёл, но она опять не хочет его отпускать, – в дверь заглядывает медсестра.

– Я заберу её, спасибо. Побудьте с мамой, ей лучше прилечь. – Поворачиваюсь к маме. – Отдохни немного. Сегодня мы с тобой идём гулять. Это не обсуждается. Я возьму машину напрокат, такую, чтобы кресло могло поместиться. Хватит сидеть в своей коробочке, пора из неё выходить.

Я говорю это не маме. 

Я говорю это себе.

***

Я забрала у Гука дочку и отвела её в комнату к маме. 

Вернулась, чтобы проводить гостя.

– Какие планы на день? – Чонгук спрашивает меня о простых вещах, а у меня в голове вертятся совсем другие ответы. 

И я не знаю, в какую форму облечь их, чтобы проскочить этот процесс на бешеной скорости и умчаться в другую реальность, где уже всё хорошо, нет тайн прошлого, сожалений и сказки о потерянном времени.

– Возьму машину напрокат. По магазинам пройдемся с госпожой Хевон или погуляем на набережной. Ей полезно развеяться. В ресторан ещё нужно заехать, меню утвердить. Можно, конечно, и по телефону, но ма... – Я чуть не назвала её мамой, отчего тело обдало жаром, как будто в разгорячённой бане поддали на раскалённые камни. – Малышка хочет картошку фри, иногда нужно исполнять мечты маленьких принцесс. Чонгук...

– Пранприя? – Смотрит на меня так, что моя персональная баня внутри скоро взорвётся от невыносимых температур.

– Спасибо за твоё отношение к Лиен. Ты не обязан быть с ней таким великодушным. Это мило с твоей стороны... 

Язык не поворачивается проговорить его слова про волчонка и нашу встречу в самолёте, боюсь услышать, что он придумал это только для того, чтобы моему ребёнку было приятно, а на самом деле это не так.

– Пранприя, я кто угодно, но точно не милый. Я сказал правду. И про тату, и что влюбился в Лиен. Она прекрасна. Её отцу повезло...

Наш странный разговор полон невысказанного символизма и мне всё сложнее даётся держать себя в руках.

– Её отцу повезло, – повторяю за Гуком. 

А внутри себя продолжаю: «Тебе повезло, Чонгук, тебе».

– Мне пора... – На его лице мелькает тень и сменяется каменным выражением лица. – Скоро приедет мой водитель с бригадой, адаптируют дом под коляску. Он привезёт машину для тебя, только не закатывай глаза и не начинай брыкаться. Просто прими помощь. Мне ничего это не стоит. У меня совершенно случайно есть в гараже подходящий микроавтобус, в котором всё предусмотрено для колясочников. Только придётся ставить её в мой гараж, здесь места нет. Не ссы, довезу потом до дома, без рук, слово скаута. Надеюсь, водить умеешь?

– Умею, у меня был лучший инструктор, – улыбаюсь своим мыслям, вспоминая свой первый опыт вождения.

– Отлично. Возьми мой номер телефона у госпожи Хевон и адрес. 

Его номер телефона я знала наизусть, а вот адрес - нет. 

Мне даже стало интересно, где он живёт. Но очень не хотелось самой везти ему машину и сталкиваться с Соён в их семейном гнёздышке. 

– После восьми я дома, привози поставить машину. Утром я или Мингю пригоню её обратно, спрошу у соседей, может, у кого гараж пустует и будешь ставить её ближе.

– Ты же говорил, что вечером сам заедешь, вот и заберёшь машину.

Не собираюсь я ехать к нему в гости!

– Точно. Заеду посмотреть ремонт, но тебе всё равно придётся самой поставить машину в мой гараж. Управлять двумя тачками одновременно я ещё не научился.

– Хорошо. Во сколько будет машина? – Злюсь, что последнее слово остаётся за ним, но при этом благодарна за помощь с машиной.

– Через час. До вечера, Прия, – вместо того, чтобы сразу выйти, он продолжает стоять у открытой двери и пялиться на меня.

– Иди уже, мне нужно дверь закрыть, мухи залетают, – выкидываю его из дома, забив на то, как это выглядит со стороны.

Через час приезжает Мингю на микроавтобусе с бригадой, стройматериалами и инструментами. Выгружает всё это и идёт ко мне.

– Вы Пранприя? – Киваю в знак согласия, и он даёт мне ключи от машины. – Здравствуйте, Я - Чхве Мингю, водитель Чонгука. Этот автобус в вашем распоряжении. Как госпожа Хевон? Я зайду в дом поздороваться?

– Конечно, только потихоньку у меня дочка спит. – Я помню водителя Гука, именно он пригнал нам на турбазу аккорд, чтобы мы уехали в Кёнджу жениться. – Это вы прыгали с мамой с парашютами в тот день?

– С мамой? – Он удивленно смотрит на меня, а я чувствую, как щёки заливаются краской.

– С госпожой Хевон, простите. Мы так с ней сдружились, она мне как мать, я иногда позволяю себе наглость её так называть. Она замечательная, – на ходу сочиняю правдоподобное объяснение и вижу, что Мингю мне верит, кивая понимающе на мои слова.

– Да, она замечательная. Таких как она больше нею... – Он говорит не как посторонний человек, а как влюблённый мужчина и до меня доходит: кажется, у них с мамой что-то есть?! – Это я во всём виноват. Думал, полёт для неё станет отдушиной, что она порадуется, заразится жаждой чего-то нового и перестанет цепляться за прошлое, а вместо этого приковал её к коляске.

Я вижу, как он терзает себя, не осознавая, что если бы не его парашюты, нас бы с Лиен здесь не было.

– У вас все получилось, в воздухе витает что-то новое. – Делаю вид, что носом ищу запах нового и пытаюсь корректно выяснить статус их отношений. – Спасибо вам, уверена, госпоже Хевон с вами очень повезло. Вы с ней...

– Что вы, Пранприя, мы с ней... Друзья. – По глазам вижу, что ему этого мало и, несмотря на то, что никогда не представляла маму с кем-то другим, кроме папы, ловлю себя на мысли, что она заслуживает счастья, что «вдова» не приговор. – После смерти её мужа и дочери мы с Чонгуком часто заезжали, так получилось, что мы сдружились. Она так и не оправилась от горя. Но теперь хоть иногда улыбается. Я иногда вытаскиваю её из дома, в кино, пообедать. Помогаю ей отвлечься.

– А в чём она помогает вам? 

Я хочу, чтобы он как-то обозначил свои ожидания, хоть и знаю, что для него я всего лишь жена друга её покойного мужа.

– Пранприя, вам бы в следователи идти. Похоже на допрос. – Он хитро улыбается мне. – Мне достаточно просто быть с ней рядом. Я не встречал женщины лучше. Знаете, я женился на работе и так и не завёл свою семью. Время уже упущено. Но теперь помимо работы в моей жизни есть друг-женщина. Всё просто.

– Всё просто, да не просто, да?

– А мы с вами никогда раньше не встречались? Я как будто вас знаю, – я доверяю этому мужчине, что был рядом с мамой все эти годы, хоть она никогда о нём и не рассказывала.

– Я бы вас запомнила, если бы мы встречались. Приятно познакомиться. И ко мне можно на «ты». Думаю, госпоже Хевон повезло, что у неё есть такой друг. Как проснётся моя дочка, мы поедем гулять. Покажете, как управлять этим зверем?