Переписать прошлое

ПРАНПРИЯ

В огромном аэропорту с четырьмя этажами меня угораздило столкнуться нос к носу с Чонгуком у эскалатора на второй этаж, куда я поехала побродить-убить время ожидания самолёта из Сеула.

Если быть точнее, не нос к носу, а нос к его великолепному заду.

Иду я себе иду, слушая в наушниках голосовые сообщения от команды, которой я уже сказала, что задержусь в Пусане примерно на месяц.

Не глядя перед собой, зашагиваю на поднимающуюся вверх ступеньку, и наступаю на пятки высокому парню в светлых джинсах. Поднимаю голову, чтобы извиниться, параллельно вытаскивая проводные наушники, и сталкиваюсь взглядом с ним.

Человеком, на которого у моего тела, души и разума уже выработан рефлекс - все эти три константы моего естества начинают тянуться к нему и физически, и ментально.

Эй, Вселенная, я все твои намёки вижу, понимаю, принимаю. И больше не игнорирую.

– Ты меня преследуешь?

Гук автоматически и очень естественно придерживает меня за руку, чтобы я восстановила равновесие, не зная, что в месте его прикосновения кожа, как обычно, начинает гореть огнём.

– А если и так? Ты против? – Откуда в моей голове такие нелепые ответы?

Это что, я сейчас флиртую с ним, как дурочка из молодёжных дорам?

Я спускаюсь на ступеньку ниже, чтобы не дышать ему в пуп и дать пространство для его небольшого чемодана красного цвета, но он тут же делает тоже самое, спускаясь ко мне, и мы вновь находимся в опасной близости друг от друга.

Мы так и поднимаемся вверх, в упор глядя друг на друга.

– Что ты здесь делаешь, Пранприя? Решила опять сбежать?

Он не отпускает мою руку и тянет меня на себя, когда лента эскалатора достигает верхней точки.

– Нет. Я встречаю... – не знаю, как правильно назвать дядю Джунхо.

Враньё и желание сказать Гуку правду так тесно переплелись между собой, что даже мой мозг не выдаёт автоматические сигналы через речь.

Я обречённо выдавливаю слово, которое неуместно рядом с моим настоящим мужем, но пока у меня нет другого выхода, не здесь же, во время короткой встречи в аэропорту, признаваться в пятилетней лжи.

– Встречаю мужа, он прилетает на юбилей госпожи Хевон. Вот, решила перекусить, пока жду его рейс. А ты? Судя по тому, что ты с чемоданом, сбегаешь ты... Мы так и не поговорили после вчерашнего. Мне нужно тебе сказать что-то важное...

После моих слов про мужа Чонгук сразу отпускает мою руку и небрежно поправляет волосы, а затем и спортивную чёрную сумку на плече, ставит её на чемодан странного красного цвета.

Скользит взглядом по моему лицу, но не останавливается на нём, а уходит в сторону.

На руке у него всё то же обручальное кольцо, но теперь оно внушает мне не ужас, а надежду.

Надежду на то, что моё чистосердечное признание смягчит наказание.

И я была бы не прочь, если бы он наказал меня, ну скажем, своим (и моим) любимым способом.

Сначала как следует отшлёпал, а потом...

Что?

О чём я думаю?

Но рядом с ним во мне нет ни одной целомудренной мысли, только сплошной разврат.

И, мне кажется, что я смогу кончить прямо тут, рядом с ним, просто представляя, что он может со мной сделать.

Я вообще нормальная?

Нет.

И не была.

Заблудшая жена и любимый муж, которые устроили из своей жизни черти что.

Смотрю на него и по телу пробегает дрожь - как же он хорош!

Этот красавчик создан для того, чтобы женщины им любовались и визуализировали себе такого же мужчину.

Но он мой.

Я хочу верить, что все эти поступки в память о Лисе что-то да значат для него.

Мне так много хочется ему сказать.

Не отпускать.

Привязать к себе, к дочке.

Сделать какой-то безумный поступок прямо сейчас, например, повиснуть на нём, целовать до умопомрачения и не слазить с него, пока он меня не выслушает и не простит.

– Чонгук, спасибо, что подождал. Теперь можем идти в наше любимое кафе.

В наш разговор включается и вдребезги разбивает интимность моих мыслей пышногрудая блондинка с голливудской внешностью прошлого столетия: густые ресницы, яркая подводка на глазах, чересчур объёмные и зачёсанные кверху брови, кукольные локоны, яркая помада страстно-красного цвета.

Мне плевать, что я откровенно пялюсь на неё, пока Чонгук молчит.

Её одежда для боевой раскраски должна бы выглядеть скромнее, чтобы хоть немного сбалансировать образ и не создавать амплуа дешевой эскортницы.

Но нет, всё «лучшее» она натянула на себя сразу: атласную блузку алого цвета с ну очень приглашающим декольте, короткую белую юбку, из-под которой вот-вот начнут торчать трусы (не удивлюсь, если это будут пресловутые кружевные стринги), и белые, в тон юбке, босоножки на высоком каблуке.

Надеюсь, это просто его знакомая, с которой он случайно встретился.

Она говорила об их любимом кафе?

Удобная для меня версия, штопаная белыми нитками, заметно поскрипывает.

А после того, как девушка по-хозяйски кладёт свои клешни ему на сгиб руки, которой он придерживает чемодан с сумкой, я понимаю.

Они не просто знакомые.

И тут до меня доходит, что вопиюще красный чемодан, скорее всего, не Гука, а блондинки-потаскушки.

– Мина, это Пранприя, жена моего товарища. Пранприя, это Мина.

Он никак не обозначает её роль в своей жизни, в то время как мою, замужнюю, очертил предельно ясно, и мне это не понравилось.

– Пранприя, какое у вас красивое необычное имя, – её фальшивая улыбка открывает идеально-белые зубы.

Как у лошади.

– Не могу сказать того же о вашем. Сочувствую, с таким именем, наверное, непросто приходится?

Стерва Пранприя отвечает Мине с улыбкой, вложив в неё немножко, нет, множко, яда, чтобы она подавилась им!

Я замечаю удивление не только на её лице, но и на лице Чонгука.

Кажется, я перестаралась.

Упс. Совсем не жаль.

– В смысле? – Фальшивая улыбка вопросительно поднялась в уголках её губ.

– Была у меня подруга, Мина... – Нет и не было у меня никакой подруги с этим именем, но им об этом знать необязательно. – Так вот, парни всегда ее дразнили «Мина из порномагазина». Этот шлейф доступности наложил отпечаток на всю её жизнь.

Мой ответ должен был смутить её, но нет.

Она вполне сносно парирует. Мозги у неё тоже есть.

– Так ведь это комплимент для любой девушки, если она не ханжа-монашка. Признаюсь, я частый гость в таких магазинах, – эта шмонька подмигивает мне и тянет моего мужа подальше от меня.

Кажется, меня только что «уделали».

– Чонгук, мы хотели успеть поесть и потом нам на посадку.

На словах «мы» и «нам» она делает жирнючий акцент.

Они летят вместе.

И зачем я приехала пораньше в аэропорт и узнала про это?!

Мне хочется вопить, истерить, стучать ногами.

Выдернуть её искусственные ресницы и поджечь перед её носом.

Или как следует на них подуть, чтобы она улетела к хренам подальше.

Но главный хрен этого представления молча наблюдает за нашими колкостями.

Похоже, я проигрываю не только эту битву, но и другую, более важную.

– Ты вернёшься ко дню рождения Хевон Манобан? Она будет рада тебя видеть, – я решаю игнорировать присутствие Мины и задаю самый безобидный вопрос из тех, что могу в этой странной ситуации.

– Мы ещё не брали обратный билет, – отвечает за него Мина, а я с удовольствием отмечаю, что это не особо нравится Гуку.

Он так строго на неё взглянул, что она начинает хлопать ресницами так, что ещё немного и точно взлетит.

– Я постараюсь успеть. – Мне не хватает наглости спросить, куда он и по какому поводу, но его «я постараюсь» в ответе меня радует. – Ты хотела перекусить? Пошли, покормлю тебя, выглядишь бледной.

Он зовёт меня с собой на обед?

Из принципа пойду, как бы мне не хотелось оказаться где-нибудь в туалете и пореветь.

Я киваю головой в знак согласия, смотрю на Мину, которой моя компания не в радость, и иду за Чонгуком.

Но внутри я не ощущаю победу от его приглашения и стараюсь не смотреть, как он катит красный чемодан вместе со своей сумкой. Мог бы и отдать его своей спутнице, не переломилась бы!

Гук заказывает суп и салат с ростбифом, Мина - морепродукты в двух блюдах: салат с креветками и форель на гриле.

Когда доходит очередь до меня, я беру только зелёный салат с авокадо, апельсином и кедровыми орехами.

– Ты всегда так плотно обедаешь? – Чонгук задаёт мне слишком много вопросов, в то время как я молча давлюсь своими. – Тебе бы поесть, ты правда очень бледная. Если хочешь, поделюсь куском мяса.

– Здесь отлично готовят морепродукты, но Чонгук всегда берёт мясо, мужик, много сил ему нужно копить на наши поездки.

Мне же не мерещатся её недвусмысленные намеки?

Каждое её новое слово-воспоминание заколачивает гвозди в крышку гроба моей надежды, что у них просто рабочая поездка.

– Мы в прошлый раз здесь ели и ели, и выкатывались потом на самолёт, как колобки.

– Спасибо, но я вегетарианка, не ем животных. И вам не советую, – я снова её игнорирую и зачем-то вру, что отказалась от мяса.

– Пранприя, милая, для красоты и энергии нам, девочкам, нужно много белка, иначе попка будет вялой и ничего хотеться не будет, – Мина из порномагазина откровенно нарывается на неприятности.

Нам приносят чай и разливают его по кружкам, после ухода официанта я отвечаю ей на её языке.

– Вы знаете, белок можно добирать куда более приятным способом, необязательно для этого есть убитых животных. И поверьте, этот белок отлично справляется и с попкой, и с хотением, – вообще-то я имела ввиду протеин, но после сказанного за нашим столом повисает гнетущая тишина, и до меня доходит двойной посыл сказанного.

Надеюсь, мои пылающие щёки не выдают моё смятение.

– И я вам не милая, Мина. Для вас я Пранприя.

– Воспользуюсь вашим советом и буду добирать белок не только из морепродуктов, – она смеется своей же шутке, но мне вообще не смешно.

Я начинаю дёргаться, мне хочется поскорее смыться и оставить эту парочку пошлить без меня.

Хотя именно я завела эту озабоченную волынку.

Гук никак не реагирует на наш разговор, мне вообще кажется, что он откровенно забавляется, наблюдая за нами.

На телефон мне приходит сообщение от дяди Джунхо, что он приземлился, и я начинаю вставать со стула, сообщив, что мне пора встречать мужа.

– Сядь. Поешь. Успеешь. Он же только приземлился, – Гук хватает меня за руку, и под его колючим взглядом я послушно сажусь.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.

Какого ёжика я несу одну чушь хлеще другой?

Пытаюсь переключить всеобщее внимание на официанта, который принёс всего одно блюдо. Моё.

– А вот и мой салат. Спасибо.

Я начинаю с показным аппетитом уплетать зелень из салата, стараясь делать это как можно быстрее.

– Я попробую? – Одновременно с вопросом Чонгук берёт вилку и подцепляет из моей тарелки кусочек апельсина и авокадо. – М-м-м, вкусно. Может мне тоже пойти в веганы?

– Это ты ещё салат из свёклы не пробовал, – я вспоминаю своё любимое блюдо, умалчивая, что оно идёт с рыбой.

– Попроси повара на юбилей его приготовить, тогда я точно приеду. Договорились?

Он серьёзно?

Приедет на праздник только ради салата?

– Договорились. Ну, мне пора, – теперь у меня нет повода торчать с ними в кафе.

Им приносят салаты, я прошу официанта принести мне счёт, но Чонгук не даёт мне заплатить за себя.

Джентльмен, блин.

– В мой счёт включите. Я провожу тебя, поздороваюсь с твоим мужем, – он подходит к барной стойке, рассчитывается за обед и говорит Мине из порномагазина, что подойдёт позже.

Ей это не нравится.

– Ну, у нас ещё куча времени впереди, – она пытается оставить последнее слово за собой, чтобы я знала своё место.

Но я и без неё его знаю.

Моё место рядом с Чонгуком.

Только захочет ли он после всей правды отдать мне его в пожизненное владение, пользование и распоряжение?

***

– Как ты назвала Мину? Мина из порномагазина? А если бы её звали Ютой? То какое прозвище было бы у твоей подруги детства с таким же именем? – Как только мы подходим к эскалатору, Гук задаёт мне вопрос с подвохом.

И не наступает на убегающую вниз ступеньку, а просто стоит рядом.

Я не сопротивляюсь.

Хочется растянуть наше небольшое время вдвоём как самую вкусную жвачку со вкусом дыни.

– Юта - звезда минета, – отвечаю, не задумываясь, и начинаю смеяться.

Откуда в моей памяти такие ассоциации?

– В моём детстве Юта всегда была только конфетой. Пранприя, да ты росла в невыносимо похабном окружении, – я с удовольствием наблюдаю за всплывающими искорками в его глазах.

И новая мысль мелькает в голове: хочу, чтобы он был счастлив.

И в самых смелых мечтах, которым буквально несколько дней: со мной и нашим ребёнком.

– Боюсь предположить, как звали тебя, Пранприя... Так, на ум приходит только одно слово. Но я, как приличный мужчина, не могу сказать его вслух.

– Не знаю таких слов, – продолжаю смеяться, но теперь вместе с ним. – Надеюсь, твоя Мина на меня не в обиде.

Я сглатываю слюну в ожидании ответа.

Звучать он должен примерно-дословно так: «Она не моя. Мина всего лишь сотрудница моей компании. Подчинённая. У нас чисто деловые отношения. Я вообще-то член не на помойке нашёл и не пихаю его в каждую встречную».

Но он игнорирует слово «твоя».

Значит ли это, что он подтверждает их близкие отношения?

– Как Лиен? – Моё умение считывать эмоции на чужих лицах куда-то испаряется, и я никак не могу вычислить, что стоит за этим вопросом.

Дежурная фраза или ему правда интересно.

– Ты ей нравишься. Говорит, что женится на тебе.

– Что ж, я просто обязан принять её предложение руки и сердца. Не смогу ей отказать. Я не встречал ангела красивее твоей дочки, Пранприя. Буду называть тебя мамочкой, – он шутит, но глаза его серьёзные, да и мне не смешно.

– Смеюсь до потери сознания. Я пошла, там, наверное, Джунхо уже выходит. Тебе не обязательно идти со мной.

Меня внутри качает из стороны в сторону, я вконец вымоталась и запуталась, чего хочу прямо сейчас.

– Пранприя, я поцеловал тебя против твоей воли, если тебя мучает совесть. Я поговорю с твоим мужем, ты ни в чём не виновата.

Меня удивляет, что Чонгука заботит этичность их встречи после нашего поцелуя, в моей голове причинно-следственные связи совсем другие.

А ведь со стороны Гука его поступок, действительно, выглядит так себе.

– Как ты себе это представляешь? Здорово, друг, я чуть не чпокнул твою жену?

Злюсь на себя за то, что так много людей втянуты в мою инсценировку гибели, что так напортачила, что расхлёбывать эту похлёбку из лжи - не расхлебаешь.

– Что?! Чуть не чпокнул? Пранприя, я за тобой записывать буду, откуда такие словечки? Я помню только поцелуй, но если ты утверждаешь, что мы чуть «не чпокнулись», то я буду кусать локти весь полёт.

– Локти Мины?

– Да при чём тут Мина? – Он отрывает тяжёлый взгляд от меня. – Пойдём. Я не стану бегать от твоего мужа. Мне должно быть стыдно. Но, как говорит одна гениальная женщина, Хевон Манобан, лучше стыдно, чем никогда. Я ни о чём не жалею. И пусть твой муж подвесит меня за яйца, я от своего поступка не откажусь. И, в конце концов, это всего лишь поцелуй. Не будем придавать ему повышенную важность.

Всего лишь поцелуй?

После которого эмоции так зашкаливали, что он разбил руки всмятку об дерево?

Зачем он так?!

Я не верю, что это был всего лишь «поцелуй».

Он пытается убедить в этом себя или меня?

Посмотрим, кто тут кого на эмоции выведет.

В голове держу и Мину, и его последние слова.

– Всего лишь поцелуй, говоришь? – Мой взгляд падает на двух парней неподалёку, один из которых откровенно рассматривает мои ноги в джинсовых шортах. – Ты прав, подожди секунду.

Взбешенная Лиса и отбитая Пранприя в одном лице внутри меня становятся быстроногой торпедой, которая уже запущена и её не остановить.

Слышу идиотские команды в голове «на старт, внимание, целуй», стремительной походкой иду к цели и успеваю только сказать: «извини, мне нужно тебя поцеловать» удивлённому парню.

Беру его за воротник футболки-поло и тянусь губами к его лицу, но не успеваю совершить ещё один безумный поступок под действием персонального выводителя Чонгука, как меня резким рывком швыряет назад.

– Надавать бы тебе по заднице, чокнутая! – Он разворачивает меня к себе, мы оба тяжело пыхтим друг на друга, забыв про оставшихся сзади парней. – Что ты хочешь этим сказать? Что за цирк?

– Я всего лишь развлекаюсь, – шиплю ему в лицо, задирая подбородок, но он всё равно возвышается надо мной с высоты своего роста.

– Как твой муж на это смотрит? Ему всё равно? – Судя по выражению его лица, он в ярости.

– Не знаю. Не спрашивала. Вот будь ты на месте моего мужа, как бы ты на это смотрел? – Стукаю несколько раз пальцем по его груди, чувствуя напряжение его мышц.

Он явно сдерживается, чтобы не заорать на меня.

– Пранприя, в моём мире настоящая жена не изменяет мужу, не скачет от одного к другому. Иначе зачем всё это? – Он берёт меня за руку, которой я только что дырявила ему грудь и тянет за моё фиктивно-обручальное кольцо. – В какие игры ты играешь со мной?

– Скажи, а в твоём мире мужья изменяют таким верным жёнам? – Злюсь на него и не отвечаю на последние два вопроса.

Как бы я не хотела попробовать начать с ним всё сначала, его лицемерие и двойные стандарты по поводу измен бьют по самому уязвимому месту в моём желании.

Я смогла бы простить его за Сёон, за Ликси, но забыть, выкинуть эти сцены из головы - сомневаюсь.

– И в моём мире нет. Ты права, тебе пора, – он разворачивается и уходит, передумав идти встречать со мной дядю Джунхо.

Я наматываю «сопли» на кулак и шагаю на эскалатор.

Внутри одно желание - поскорее скрыться от него, переварить сцены последнего часа, разложить их на атомы, рассмотреть под микроскопом и сделать объективные выводы.

Дядю Джунхо я встречаю в отвратительном настроении, пытаясь нацепить на лицо улыбку.

Я рада крёстному, очень, но адреналин всё ещё властвует в моём теле.

– Милая, что случилось? На тебе лица нет. – Он нежно обнимает меня и привычно целует в щёку. – Дай угадаю, Чонгук?

– Чонгук. Я решила ему всё рассказать, а он с какой-то Миной прямо сейчас улетает и не знаю, когда вернётся, – всхлипываю, повиснув на плече, которое за эти годы не раз превращалось в мою подушку.

– А вот это мы у него и узнаем, – дядя Джунхо шепчет мне в ухо, на что я отвечаю очередным шмыганьем носа.

– Чонгук, дорогой, рад видеть! Вот это неожиданная встреча.

Я всё ещё прижимаюсь к крёстному, чувствую, как он куда-то тянется, а потом мне приходится повернуть голову на звук знакомого голоса.

Чонгук жмёт руку дяде Джунхо, а сам смотрит на меня.

Интересно, зачем он спустился, и как вся эта картина с моим заплаканным лицом выглядит со стороны?

– Да, неожиданная. У меня посадка на рейс вот-вот начнётся, мне пора, но, надеюсь, вы немного погостите? Есть разговор, – неужели Гук реально хочет говорить с моим «мужем» о нашем поцелуе?

Я вообще не понимаю его!

Зачем?!

– Я без обратного билета, но максимум на неделю, дела, сам понимаешь. Кстати, вы знакомы с Пранприей?

– Знакомы. – Чонгук сухо отвечает. – Мне пора.

Он тянет руку дяде Джунхо, чтобы пожать её и одновременно поворачивается, чтобы уйти, но крёстный задерживает его.

– Что с руками? – Они выглядят ужасно, кожа ободрана на костяшках, их бы перебинтовать, но Гук даже пластырь не наклеил. – Занимался боксом без перчаток?

– Почти.

– К юбилею Хевон вернёшься?

– Если там будет салат из свёклы, то точно вернусь, – он попытался улыбнуться, но вышла только покореженная гримаса.

– Будет тебе свёкла, хоть таз. Приезжай, давно не виделись. Лиса была бы рада твоему присутствию на дне рождении мамы, – на эти словах по лицу Гука пробежала тень, а моё сердце сжалось.

Зачем дядя Джунхо вспомнил про Лису?!

– Я буду. Со свёклой или без.

Он ушёл, не оборачиваясь, а дядя Джунхо повёл меня к выходу без единого вопроса.