19. Чувствую, как ты дышишь
Песня для главы:
Days Of Jupiter - Still Feel You Breathe
Ее текст немного не подходит по смыслу, но задает нужный настрой.
***
Омлет и рис с овощами - его кулинарные навыки не сильно улучшились за последнее время, но от Галфа ни одной жалобы. Тот весьма умилительно наворачивает свою порцию на его маленькой кухне после душа, а Мью никак не может начать есть, потому что просто залипает на вьющиеся после банных процедур влажные волосы и капельки воды на шее, что парень легкомысленно не вытер полотенцем.
Так много хочется сделать...
Провести рукой по бурным кудрям, ощутить их шелк в своих пальцах.
Вытереть ту влагу, что смущает на золотистой коже одним своим наличием.
Обнять и уткнуться в основание шеи, чтобы вспомнить тот самый особый запах кожи, который своей сладостью может доводить до безумия.
Но... нельзя. Потому что нет никаких гарантий, что он снова не сорвется в эту пропасть и не утащит с собой Галфа. Нужно всего лишь как благоразумному Пи' подтолкнуть парня в нужном направлении, чтобы тот по глупости не испортил себе жизнь и не наломал дров.
- А ты почему не ешь? Съедобно же.
Голос Галфа выдергивает его из подобия транса, на что Мью тут же неожиданно для себя краснеет, потому что его поймали за столь пристальным вниманием, и утыкается в собственную тарелку. Есть не хочется совершенно, так как от переживаний кусок в горло совсем не лезет, но показывать это точно не стоит, потому что парень просто на раз считает его неуверенность и надавит на нужные точки. А тот умеет делать это прекрасно... Мью не понимает, откуда такая сверхспособность, но иногда ему кажется, что Галф просто видит его насквозь, поэтому почти по щелчку пальцев переключается из одного режима в другой: если не срабатывает Галф-искуситель, то просящему Галфу он не может сопротивляться.
Это можно было бы даже назвать манипуляцией, если бы не одно "но": Мью понимает, что любое такое состояние - искреннее, просто его мальчика штормит сильно из крайности в крайность, что проявляется такими маятниковыми колебаниями эмоций. А он... он просто опускает руки и сдается на милость победителю раз за разом, потому что любая его защита пробивается на раз этими глазами, умеющими смотреть прямо в душу и каким-то непостижимым образом видеть ее.
Еда для него совсем безвкусная сегодня, но пару ложек все-таки удалось в себя запихнуть под пристальным взором сотрапезника, который без тени сомнения протягивает свою пустую тарелку:
- Еще можно? Я проголодался немного.
- Ты когда последний раз ел? - хмурится, потому что даже в неярком свете кухонной лампы заметны острые скулы и выступающие в вырезе майки ключицы.
- Вчера? - тот беспечно пожимает плечами и вновь накидывается на еду. - Не помню.
- Ты с ума сошел? А если бы я куда-нибудь сегодня уехал по делам???
Так и хочется треснуть этого оболтуса по лбу за то, что так легкомысленно к себе относится, но это будет слишком эмоциональное действие для того, кто так яро хочет от него избавиться.
- Подождал бы, пока ты вернешься, - снова улыбается как ни в чем не бывало.
Мью отчаянно выдыхает и укрывает лицо в ладонях, чтобы хоть так спрятать свои эмоции, и уже сквозь них выдавливает:
- А купить себе еды религия не позволяет? Вроде взрослый мальчик...
- У меня кончились деньги, а карты отец заблокировал уже неделю назад - думал, что так заставит меня вернуться.
А вот это было больно, потому что выбивает еще одно основание, на котором зиждется его уверенность в том, что он правильно поступает, отталкивая Галфа. Потому что человек явно не будет терпеть такие лишения из-за простой прихоти. Мью обреченно стонет в ладони, все еще не в силах посмотреть на Галфа:
- Ну зачем... зачем ты доводишь себя до такого?
- Потому что оно того стоит?
Мью все-таки поднимает глаза, чтобы снова увидеть этот серьезный взгляд, доводящий до мурашек:
- Что стоит? Показать свой характер отцу и сбежать из дома?
- Нет, жить так, как хочешь именно ты. Чувствовать себя вправе заниматься любимым делом. Правда же, Мью?
Снова удар, который он не может отразить, потому что в полной мере ощутил на себе, когда горишь своим делом. Ведь несмотря на сложности он радуется каждый день тому, что смог открыть эту школу - и пусть пока она почти ничего не приносит, но здесь он чувствует себя на месте. И поэтому счастлив - насколько он может вообще сейчас испытывать это чувство. Поэтому пораженно кивает:
- Правда. Но может есть какие-то другие способы? Менее радикальные? Это твоя семья все-таки.
Галф явно задумывается, потому что отвечает не сразу, а только через минуту:
- Знаешь, я пробовал достучаться и говорить. Но когда тебя не слышат, то есть ли смысл что-то объяснять и доказывать? Поэтому иногда ампутация - это тоже решение. Когда ты из своей жизни вычеркиваешь людей, которые постоянно делают тебе больно, и оставляешь только тех, с кем тепло и комфортно.
Сердце бьется неприлично часто для таких простых слов, потому что Галф явно не говорит прямо о нем, но это не мешает глупому органу все принять на свой счет и среагировать так бурно. Но почему тогда парень смотрит так пристально? Это смущает - снова - и заставляет сменить тему:
- Если ты поел - давай ложиться спать, а завтра уже будем думать, как тебе помочь.
Да, ему нужен перерыв, чтобы переварить все случившееся за эти несколько часов - больше, чем за последние месяцы. Его голова просто не справляется с наплывом мыслей и эмоций.
Мью следит за тем, как Галф ложится на его постель, и оставляет на всякий случай включенным ночник, а сам идет к дивану в другом конце квартиры, чтобы там укрыться пледом и попытаться разложить по полочкам все то, что кипит у него внутри. Сделать это крайне сложно, потому что все его мысли устремляются к человеку, который, наверное, крутится сейчас и тоже не может заснуть.
Но нет, он ошибся, потому что слышит какой-то шорох и:
- Подвинься.
Дышать становится сложно, но невозможно сопротивляться такой уверенности, ведь Галф точно знает: ему не откажут. По крайней мере не здесь и не сейчас. Поэтому Мью с обреченным вздохом откидывает край пледа и немного двигается на узком диване, чтобы рядом мог поместиться тот, что удовлетворенно выдыхает и укладывается рядом, обхватывая его руками и утыкаясь лицом в грудь. Теперь нет вариантов, при которых бы Галф не услышал, как сильно бьется его сердце и как дрожит его тело, поэтому нет смысла отрицать очевидное. И Мью обнимает его в ответ, прижимаясь губами к макушке, что пахнет его собственным шампунем.
- Не можешь уснуть?
- Угу. Расскажешь мне?
- Что?
- Что случилось тогда в доме моей мамы. И после.
Вот теперь время и место для этого разговора, потому что почти ушла первичная неловкость после длительного расставания, а ее остатки покрыла уютная темнота ночи.
- "Особая услуга", о которой говорил твой отец - это не то, о чем ты подумал. Он попросил меня найти тебя, когда ты сбежал, потому что это не входит в обязанности телохранителя по контракту. Я бы в любом случае искал тебя, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. А ты психанул и не стал меня слушать...
- ... потому что ты мне соврал.
- Да, и мне жаль, - снова еле заметно прижимается губами к волосам, чтобы таким образом извиниться. - Но я боялся, что ты снова сбежишь, если узнаешь, что я сообщил твоему отцу, где ты, и подвергнешь себя еще большей опасности, потому что тебя могли найти те люди быстрее, чем я. Поэтому я выбрал промолчать, но зато уберечь тебя. Ты тогда был как испуганный зверек, готовый сорваться с места от одного неосторожного движения, а я не хотел тебя спугнуть. Поэтому мне и правда жаль, что так получилось - правда. Прости.
Галф молчит и только тихонько сопит, на что Мью начинает аккуратно поглаживать волосы, успокаивая. И слышит хриплый от сдерживаемых слез голос:
- Я был вне себя от ярости, потому что думал, чтобы меня предал за деньги отца. В голове все помутилось от злости, потому что я тебе доверял как никому. Я... подпустил тебя так близко, а потом как будто удар в спину. Это больно, Мью. И ты еще выбрал деньги, а не меня, когда я тебе предложил... Что я мог тогда подумать кроме того, что ты продался?
- Я не мог их вернуть чисто физически: их никогда у меня не было. Они сразу со счета в момент зачисления ушли банку на списание долгов моих родителей, но ты не захотел слушать. Мне правда жаль, мой хороший, что так получилось.
Рука продолжает утешающе перебирать мягкие пряди, в то время как его майка намокает от тихих слез. Обхватывающие его руки сжимают сильнее, почти до боли, но Мью не жалуется и даже рад этому: эмоции должны найти выход.
- Это было так больно... Один твой вид провоцировал снова и снова, я не хотел тебя видеть. Думал, что забуду - как и всех, кто был со мной ради денег отца. Но потом ты пришел за мной, когда меня похитили...
- Ну конечно пришел - как я мог тебя там одного оставить, - теперь горький комок уже ему мешает говорить, потому что до сих пор он помнит тот ужас, когда гнал по трассе и молился, чтобы бандиты не отключили телефон Галфа. - Я бы себе этого никогда не простил.
- Тогда я понял, что был не прав в твоих мотивах, потому что рисковать вот так бесплатно обычный наемный работник бы не стал. Но мне понадобилось время, чтобы сбежать из-под опеки отца, потому что тот фактически закрыл меня и отрезал от внешнего мира, пока сделка не была окончательно закреплена. Поэтому я не мог ни позвонить тебе, ни написать. А потом я боялся это делать, чтобы тебя не начали подозревать, поэтому затаился на время неподалеку. И ждал, пока я смогу к тебе прийти...
Галф плачет почти навзрыд, выпуская сдерживаемое все это время напряжение. А Мью зарывается одной рукой в волосы и прижимает парня к груди, баюкая, поглаживая другой по спине:
- Все хорошо, я рядом... Ты - молодец, ты справился.
- Мью? - тот поднимает голову и в темноте как будто пытается рассмотреть выражение его лица.
- Да?
- Пообещай, что никогда не будешь от меня ничего скрывать. Пообещай. Я не хочу, чтобы снова было больно.
Ох, малыш...
Я не уверен, что ты захочешь услышать мои истинные намерения.
Но ты прав: нам стоит это обсудить, правда не сегодня. А когда ты успокоишься и будешь в состоянии меня выслушать.
Поэтому кивает:
- Обещаю, мой хороший.
Галф удовлетворенно вздыхает и снова утыкается носом ему в грудь, чтобы через несколько минут уже сопеть совсем по другой причине: просто заснул. Мью выжидает некоторое время, чтобы потом осторожно подхватить его на руки и отнести эту спящую тушку на постель, потому что провести ночь на узком жестком диване на одном боку - так себе удовольствие.
Уложить на кровать - несложно, а вот высвободиться из капкана рук, что так крепко за него держатся - уже задача. Поэтому самое простое решение - это прилечь рядом и дождаться, пока тот сам его выпустит или просто решит повернуться на другой бок. И, уже засыпая, Мью ловит себя на самом сладостном ощущении за последние месяцы: он чувствует, как Галф дышит рядом, согревая своим теплом.
И позволяет дышать собой.