Часть 9. Любовь - это энергия, которую нельзя похоронить.
Три месяца. Ровно девяносто дней я вычеркивала из памяти его имя. Девяносто ночей я твердила себе, что Москва — это глоток свободы, где нет места ни Самаре, ни ему. Сессия сдана на отлично, в кармане — ключи от новой съемной квартиры, а в планах — прогулка с Катей по вечернему Арбату. Казалось, жизнь наконец собралась в аккуратный пазл, где все детали лежат на своих местах. Пока не случилось это.
Мы смеялись над анекдотом про профессора-кардиолога, который влюбился в манекен из учебного класса, когда Катя вдруг дернула меня за рукав.
— Смотри! Наверное, какой-нибудь блогер или певец! — Ее глаза блестели, как у ребенка, увидевшего елку.
Я машинально кивнула, даже не повернув головы. Мне было плевать на блогеров. Я думала о завтрашнем дежурстве, о том, что забыла купить хлеб, о звонке маме, который откладывала уже неделю. Но Катя, непреклонная, как ураган, потащила меня за собой.
— Ева, ну посмотри! Там, кажется, тот парень! Ты же смотришь «Битву Сильнейших»?
Я не любила. Я ненавидела эти передачи, соответственно они не попадали в мое поле зрения, нигде, никогда. Но Катя уже втиснулась в толпу, таща меня сквозь запахи духов, жареного миндаля и возбужденные возгласы.
— О Боже, это же Олег Шепс! — Катя вскрикнула, хватая меня за плечо. — Тот самый, по которому я фанатею! Помнишь, я тебе рассказывала?
Мир сузился до точки. Гул толпы, смех, музыка из ближайшего кафе — все стихло, будто кто-то выдернул штекер из розетки. Передо мной, стоял он. Неловкий подросток из прошлого превратился в уверенного мужчину с идеально уложенными волосами. Его улыбка, которую он раздавал фанатам, была такой же, как тогда, когда он смеялся надо мной у школьной доски. Только теперь она стоила денег.
— Кать, пойдем, — прошептала я, но она уже рылась в сумочке в поисках телефона.
— Я должна с ним сфоткаться! Он же такой классный! – она буквально пищала от восторга.
Он не классный. Он парень, который когда-то разбил мне сердце, а теперь разъезжает с шоу-программой. Но Катя не знала этого. Для нее он был звездой. Для меня — призраком.
— Подожди тут, ладно? — Катя сунула мне свою сумку и, пригладив волосы, влилась в очередь.
Я отступила к стене, прижимая к груди ее сумку, молясь, что он меня не заметит. Он фотогравировался, шутил с фанатами, иногда поднимал взгляд и сканировал толпу. Я знала, что он ищет. Его глаза метнулись в мою сторону, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Следующая! — крикнул организатор.
Катя, сияя, подошла к нему. Я видела, как Олег замер, увидев ее. Нет, не ее. Меня. Его рука дрогнула, из-за чего снимок получился смазанным.
— Можно еще раз сфотографироваться? Снимок смазался — Катя говорила это, но он уже не слушал. Его взгляд прилип ко мне, словно я была магнитом, а он — железной стружкой.
— Ева... — он произнес мое имя так тихо, что его еле уловил ветер. Но я услышала.
Я оттолкнулась от стены, бросив Катину сумку на тротуар. Ноги понесли меня прочь сами, будто земля под ними раскалилась. Арбатский шум вернулся — теперь он звучал как насмешка: смех, музыка, чьи-то крики.
— Ева! Стой! - Его шаги гнались за мной, быстрые, настойчивые. Я свернула в переулок, где запах жареных каштанов сменился затхлостью мусорных баков. Но он догнал, схватив меня за запястье.
— Отпусти! — я вырвалась, прижавшись спиной к кирпичной стене. Олег стоял в метре, руки подняты в жесте сдачи. Его дыхание сбилось, на лбу блестел пот.
— Я не хотел... Я не знал, что ты здесь.
— Поздравляю с успехом, — я выдавила улыбку, которую хранила для особо ядовитых пациентов. — Теперь ты звезда. Доволен? - Он потянулся к моей руке, но я отдернула ее.
— Я пытался найти тебя. Звонил, писал...
— Сменила номер. — Я скрестила руки на груди. — Удивительно, правда? В Москве можно начать с чистого листа. - Он опустил взгляд. В его позе было что-то от того мальчика, который когда-то прятал глаза, дразня меня.
— Я хотел объясниться, все это время.... не в спешке...
— Опоздал, — перебила я. — Ты извинился в Самаре. А потом снова в Казани. Твои извинения как шоу — одноразовые, для галочки. - Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его духов — все тех же, он не изменял себе.
— Я изменился, Ева.
— Нет, — я засмеялась, и звук вышел горьким. — Ты просто научился лучше врать.
Из переулка донесся голос Кати:
— Ева! Где ты?
Олег вздрогнул, будто очнувшись.
— Я... Если захочешь поговорить... — он сунул мне в руку визитку. На ней золотыми буквами было вытеснено: Олег Шепс. Медиум. Консультации по предварительной записи.
— Не потеряй, — пробормотал он, прежде чем раствориться в толпе.
Катя нашла меня у мусорных баков, с визиткой в дрожащих пальцах.
— Ты знаешь Олега Шепса?! — она задыхалась от возбуждения. — Почему ты не сказала? - Я спрятала визитку в карман. На всякий случай.
- Мы не знакомы, забудь, - пробурчала я, и мы пошли дальше..
После этой прогулки три ночи. Три ночи я вглядываюсь в потрескавшуюся штукатурку над кроватью, пока тень от гардины рисует его силуэт. "Я изменился, Ева" — эхо его голоса въелось в стены, как запах табака от прежних жильцов. Кофе горчит на языке, будто я завариваю собственные мысли — пережаренные, рассыпчатые, бесполезные. Хлеб из углового ларька прилипает к нёбу, как его визитка, которую я ношу в кармане как проклятый артефакт: Олег Шепс. Медиум. Смешно.
На лекциях руки сами выводят: в уголке тетради — бесконечные росчерки "Ш... Ш... Ш...", будто мой мозг заклинило на первой букве его фамилии. Удалила видео из школьного чата — то, где он в пионерском галстуке пародирует Марка Цукерберга. В пять утра, в истерике, перерыла корзину, чтобы спасти файл под именем "Физика_7класс.мп4". Предательница.
Катя притащила рахат-лукум, липкий, как мои оправдания:
— Ты выглядишь, будто тебя переехал автобус. Влюбилась?
— Мигрень, — соврала я, а в голове пронеслось: Влюбляются в живых. Он для меня умер ещё тогда в Казани, после телефонного звонка.
Телефон — тикающая бомба. Каждое уведомление — удар под дых: вдруг он? Вдруг напишет: "Прости" или "Не хочешь выпить кофе и поговорить?" или... лучше бы не писал. Ночью пишу смс-невидимки: "Ты — фальшивая нота в моём гимне ненависти"
отправляю их в чёрную дыру вселенной. Я ненавидела передачу в которой он снимается, но пересмотрела все выпуски с ним, все видео в интернете которые делают его фанаты, все интервью с его участием. Утром споткнулась о трещину в асфальте, и коленка кровоточит, как тогда, в детстве. Только теперь некому кричать: "Ева, дай я промочу зелёнкой!"
Во сне я била его кулаками в грудь, а просыпалась с мокрыми щеками и фразой на губах: "Почему ты всегда возвращаешься, когда я начинаю дышать?". Утром находила на подоконнике следы птичьих лап — будто вороны приносили обрывки его интервью: "Любовь — это энергия, которую нельзя похоронить".
Визитка жжёт карман. Иногда достаю её, вожу пальцем по выпуклым буквам. Медиум. Может, он действительно говорит с призраками? Тогда почему не услышал, как я кричу в пустоту уже шесть лет?
Готова порвать её. Готова позвонить. Сижу меж этих "готово", как между станциями метро "Ненависть" и "А что, если...".