Часть 10. если ты сейчас уйдешь, вы оба сломаетесь навсегда.
Московское небо нависало над готическим залом свинцовыми тучами, словно отражая внутреннее состояние Олега. В гримерке, заставленной зеркалами с яркими лампочками, он сидел, уставившись в руки. Пальцы, обычно такие уверенные в поиске невидимых нитей между мирами, теперь дрожали, как у новичка. Сейчас ему предстояло слушать скандалы и выставлять оценки своим соперникам. Но вместо прежней уверенности, в голове звучал голос Евы: «Ты просто научился лучше врать».
Когда он вошел в гот. Зал присутствие его соперников и знакомых, не принесли прежнего сосредоточения. Перед ним проплывали образы: Ева в белом халате, склонившаяся над учебником; Ева на Арбате, швыряющая его книгу в мусорный бак; Ева в переулке, с глазами, полными боли, которая пронзала сильнее любого призрачного шепота. Его руки сжимали конверт с оценками за испытание, а мысли были только о том, где она сейчас, и как сильно он хочет поговорить.
— Я... Я просто не могу больше — выдохнул Олег, понимая, что просто не может выносить это больше, вышел из зала на улицу, покури или подышать, может отвлечься, он сам уже не понимал чего хочет.
Оператор вырубил камеру со стоном разочарования. Все понимали, что ему нужно собраться, ждали, сколько могли, все знали о его состоянии. Олег стоял на улице не понимая что делать, Саша где-то раздобыл ее номер и оставил ему... Набрать? Извиниться в сотый раз? Или сжечь последний мост?
Его мысли после их недавней встречи тоже зациклились только на одном, он не мог ни на чем сконцентрироваться, начал проваливать испытания. Саша пытался его подбодрить, но это у него не сильно получалось.. Он не мог спать, есть, по сути, просто существовал, как и она.
// Ева //
Все еще ощущая себя просто телом которое существует где-то в этом мире, после пар я направилась в кафе, чтобы попытаться хоть как-нибудь подготовиться к следующим лекциям завтра.
Я сидела у окна, втиснувшись в уголок между горшком с фикусом и стеной, покрытой винтажными постерами. Передо мной стоял третий за день кофе, уже холодный, а учебник по нейроанатомии лежал раскрытым на странице, которую я перечитывала в пятый раз, не в силах запомнить ни строчки. Ветер стучал мокрыми ветвями в стекло — начался дождь, превращающий Москву в размытую акварель.
Звонок над дверью прозвенел резко. Я подняла глаза и замерла: в дверях стоял Саша, брат Олега, стряхивая капли с кожаной куртки. Он огляделся, и его взгляд сразу нашел меня — будто я излучала невидимый сигнал бедствия.
— Привет, принцесса, — он ухмыльнулся, подходя к столику. Всегда так называл меня в детстве, после того как я случайно облила его лимонадом, назвав «лягушонком». — Место свободно?
Не дожидаясь ответа, он скинул куртку на соседний стул и плюхнулся напротив. Его глаза — такие же, как у Олега, но без той вечной грузины на дне — изучали мое лицо с неприкрытым интересом.
— Ты выглядишь... как зомби после ночной смены, — протянул он, махнув официантке. — Два капучино, пожалуйста. И что-нибудь сладкое. Этой барышне явно нужен сахар.
Я намеренно громко перелистнула страницу учебника.
— Саша, я не в настроении для твоих шуточек. Если пришел уговаривать меня вернуться к Олегу...
Он достал из кармана потрепанную фотографию и положил ее передо мной. Мы втроем — я, Олег, Саша — на крыше старого гаража. Олег в кепке задом наперед держит удочку из палки и веревки, я сижу рядом, смеясь, с разбитой коленкой, заляпанной зеленкой. Саша на заднем плане корчит рожу.
— Помнишь, как мы тогда поймали ту старую покрышку? — Саша ткнул пальцем в фото. — Олег нылся, что это «знак судьбы», а ты сказала, что он дурак, и бросила её обратно в пруд.
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. Помнила. Олег потом три дня ходил мрачный, пока не нашел в том же пруду мою потерянную заколку.
— Зачем ты это показываешь? — спросила я, отодвигая фото.
— Потому что тогда он был... настоящим. — Саша отхлебнул кофе, оставив на губах пенку. — Не этим зажатым типом, который сейчас рыдает в подушку, а тем парнем, который готов был перерыть весь город, чтобы ты перестала хмуриться.
Официантка принесла круассан с шоколадом. Саша отодвинул тарелку ко мне.
— Ешь. Ты прозрачная, как призрак. - Я откусила кусочек, хотя аппетита не было. Шоколад растекался на языке горьковатой сладостью.
— Он не спит, — Саша внезапно стал серьезным. — В прямом смысле. Вчера продюсеры еле откачали — упал в обморок на съемках. Думаешь, из-за переутомления? Нет. Он ищет тебя. Даже когда должен искать чужих мертвых. - Ложка звякнула о блюдце, когда я резко опустила ее.
— И что? Я должна бежать его спасать? После всего, что он...
— Знаю, — Саша перебил, доставая из кармана бархатный мешочек. — Знаю, что он облажался. Знаю, что тебе больно. Но... — он высыпал на стол медный ключ, обмотанный красной ниткой. — Помнишь это?
Ключ от бабушкиной дачи. Я потеряла его в двенадцать лет, рыдала полдня, пока Олег не прибежал весь в грязи, с синяком на лбу, и не сунул его мне в ладонь: «Он застрял в корнях ивы, я чувствовал, что он там».
— Он искал три часа, — Саша повертел ключ в пальцах. — Мать орала, что он сошел с ума. А он твердил: «Ева плачет, я слышу». - Я сжала ключ так, что края впились в ладонь. Это было не просто совпадение. Олег тогда...
— Это не магия, — Саша наклонился вперед, его голос стал тише, почти шепотом. — Это связь. Вы как... — он покрутил пальцами в воздухе, — как эти квантовые штуки, что связаны через пространство. Ты можешь бежать, ненавидеть, кричать — но если тебе больно, он упадет. Если он сломается, ты не уснешь.
Дождь за окном усилился, стуча по стеклу, будто хотел ворваться внутрь. Я смотрела на ключ, чувствуя, как старые раны ноют.
— Зачем ты мне это говоришь? — голос сорвался на шепот.
— Потому что ты тоже не спишь. — Он указал на мои синяки под глазами. — Потому что кофе в твоей чашке холодный, а учебник открыт на одной странице час. Потому что ты до сих пор носишь это.
Его палец ткнул в мою шею, где под свитером пряталась цепочка с кусочком того самого кленового листа — того, что Олег положил в книгу вместо закладки.
Я вскочила, задев стул. Кружка упала, кофе растекся по столу, заливая фотографию.
— Ты не имеешь права! — выдохнула я, задыхаясь. — Ты не знаешь, каково это — верить, что тебя любят, а потом... - Саша встал, медленно, как будто боялся спугнуть.
— Я знаю. Знаю, что он идиот. Знаю, что тебе страшно. — Он протянул мне ключ. — Но если ты сейчас уйдешь, вы оба сломаетесь навсегда.
Я выбежала на улицу, под ледяной дождь. Ключ сжимала в кулаке, пока металл не впился в кожу. Я шла вперед, не зная, бегу я к Олегу или от него. Дождь смешался со слезами, а в кармане жгла визитка с золотыми буквами, а в голове крутились слова Саши «ваши судьбы слишком тесно сплелись, теперь это как река, вы можете плыть по течению, и все будет хорошо, либо ты можешь плыть против, но утонешь и утащишь его за собой...»