29
- А ну-ка, угадайте, про кого я сегодня кое-что слыхал! - сказал фермер
Крик, усаживаясь на следующее утро за завтрак и загадочно посматривая на
жующих работников и работниц. - Ну, как вы думаете, про кого?
Двое-трое попытались угадать; миссис Крик молчала, так как ей уже все
было известно.
- Да об этом шалопае и повесе Джеке Доллопе, - объявил Крик. - Он
недавно женился на вдове.
- Джек Доллоп? Вот негодяй! - сказал кто-то из работников.
Тэсс Дарбейфилд тотчас же вспомнила это имя - имя человека, который
обманул свою возлюбленную, а затем спрятался в маслобойку и был сурово
наказан матерью молодой женщины.
- А он женился, как обещал, на дочери доблестной матроны? - рассеянно
спросил Энджел Клэр, отрываясь от газеты, которую читал за отдельным
столиком, куда упорно загоняла его миссис Крик из уважения к благородному
его происхождению.
- Э, нет, сэр! Да и не собирался, - ответил фермер. - Как я уже сказал,
он женился на вдове, а у нее как будто водились деньжата - фунтов
пятьдесят годового дохода; на них-то он и целился. Повенчались они, не
откладывая, а потом она ему объявила, что по выходе замуж теряет свои
пятьдесят фунтов. Можете себе представить, как взбеленился парень! С тех
пор живут они, как кошка с собакой. Поделом ему! Жаль только, что бедной
женщине приходится еще хуже.
- Лучше бы она, глупая, сразу сказала ему, что дух ее первого мужа не
даст ему покоя, - заметила миссис Крик.
- Да, пожалуй, - нерешительно отозвался хозяин мызы. - Ну да ведь вон
оно как вышло. Она хотела жить своим домом и боялась, как бы он от нее не
улизнул. А как по-вашему, девушки?
И он повернулся к работницам.
- Она должна была сказать ему по дороге в церковь, когда он уж вряд ли
мог удрать, - заявила Мэриэн.
- Да, верно, - согласилась Изз.
- Конечно, она догадывалась, на что он метит, и должна была ему
отказать! - порывисто воскликнула Рэтти.
- А ты что скажешь, моя милая? - обратился мистер Крик к Тэсс.
- Мне кажется, она должна была сказать ему всю правду... или
отказать... не знаю, - пробормотала Тэсс; кусок хлеба символом застрял у
нее в горле.
- Вот уж этого бы я не сделала! - объявила Бэк Нибс, одна из замужних
работниц. - В любви, как на войне, все средства хороши. Я бы за него
пошла, как и она; а посмей он меня хоть словом попрекнуть, почему я ему
раньше не рассказала о первом муженьке, я бы его угостила скалкой. Парень
он тщедушный, любая женщина с ним справится.
Взрыв смеха встретил эту шутку, и Тэсс заставила себя криво улыбнуться.
То, что казалось им смешным, она воспринимала как трагедию и не могла
слышать этот смех. Вскоре она встала из-за стола и, предчувствуя, что Клэр
последует за ней, пошла по извилистой тропинке, тянувшейся вдоль берега
оросительной канавы, которая привела ее к реке Вар. В верховьях реки
работники срезали водоросли, и зеленая трава плыла мимо нее - движущиеся
островки, на которых она могла, казалось, поместиться; длинные пучки
водорослей обвивались вокруг свай, вбитых в дно, чтобы коровы не
переходили реку вброд.
Да, вот что было особенно больно: вопрос, должна ли женщина поведать
любимому историю своей жизни, был для нее тяжким крестом, а у других
вызывал смех. Казалось, люди смеются над мученичеством.
- Тэсси! - раздалось за ее спиной, и Клэр, перепрыгнув через канаву,
остановился подле нее. - Ты моя невеста, правда?
- Нет, нет, я не могу! Ради вас, мистер Клэр, ради вас я говорю "нет"!.
- Тэсс!
- И все-таки - нет! - повторила она.
Не ожидая ответа, он обнял было ее за талию, просунув руку под косу.
(По воскресеньям девушки помоложе, в том числе и Тэсс, завтракали, не
заколов кос, а потом, отправляясь в церковь, сооружали высокую прическу,
которая в будние дни помешала бы доить коров.) Скажи она "да", он
поцеловал бы ее - несомненно, таково было его намерение, - но ее
решительный отказ заставил заговорить его чуткую совесть. Жизнь под одной
кровлей и неизбежные встречи ставили ее как женщину в столь невыгодное
положение, что он считал нечестным воздействовать на нее ласками, к
которым не постеснялся бы прибегнуть, имей она возможность не встречаться
с ним. Он не поцеловал ее и снял руку с ее талии.
Это все и решило. У Тэсс хватило сил отказать ему только благодаря
рассказу мистера Крика о вдове; еще секунда - и ее сопротивление было бы
сломлено. Но Энджел не сказал больше ни слова. Он ушел, и на лице его
застыло выражение растерянности.
Встречались они ежедневно, но, быть может, реже, чем прежде. Так
пролетели еще две-три недели. Был конец сентября. Тэсс по глазам Клэра
угадывала, что он решился повторить свою просьбу.
Теперь он изменил свою тактику, словно убедившись в том, что отказ ее
объясняется в конце концов лишь смущением и молодостью, - она испугана его
предложением. Ее порывистые, уклончивые ответы, когда заходила об этом
речь, подтверждали его догадку, и он повел другую игру: был очень неясен,
но не прикасался к ней, ограничиваясь словами.
Клэр настойчиво добивался ее согласия и голос его звучал, как журчание
молока; он ухаживал за ней, когда она доила коров, снимала сливки, сбивала
масло, делала сыры, ходила на птичник или к поросившимся свиньям, - ни за
одной доильщицей никогда так не ухаживали.
Тэсс знала, что силы ей изменят. Религиозное представление о какой-то
моральной законности первого союза и добросовестное желание быть искренней
не могли ее поддержать. Слишком горячо она его любила и видела в нем
божество; хотя она была простой, необразованной девушкой, все лучшее в ней
страстно жаждало его духовного руководства. Тэсс упорно твердила: "Я не
могу быть его женой", но эти слова были пустым звуком. Они лишь доказывали
ее неуверенность, ибо сознание своей силы в словах не нуждается. Звук его
голоса, повторявшего ей все те же клятвы, переполнял ее радостью и
страхом, и, добиваясь его отречения от нее, она больше всего на свете
страшилась, что он подчинится.
Как и всякий мужчина, держал он себя так, словно готов был любить ее,
беречь и охранять, невзирая ни на какие условия, перемены, трудности,
разоблачения, - и уныние ее рассеивалось, когда она думала о его любви.
Приближалось равноденствие, и хотя погода была ясная, дни стали гораздо
короче. По утрам на мызе давно уже работали при свечах, и однажды в
четвертом часу утра Клэр возобновил свои мольбы.
Еще в ночной рубашке, Тэсс, как всегда, подбежала к его двери, чтобы
разбудить его, потом оделась и разбудила остальных, а через десять минут
вышла со свечой в руке на площадку лестницы. В то же время Клэр без куртки
спустился к ней и загородил дорогу.
- Ну-с, мисс кокетка, - повелительно сказал он, - подождите минутку!
Две недели прошло с тех пор, как мы с вами говорили, и так продолжаться не
может. Вы должны сказать, что у вас на уме, или мне придется оставить этот
дом. Сейчас моя дверь была приоткрыта, и я вас увидел. Ради вас я должен
уехать. Вы не понимаете... Ну? Скажете ли вы наконец "да"?
- Я только что встала, мистер Клэр, и, право же, сейчас еще слишком
рано, чтобы меня бранить, - притворилась она обиженной. - Не называйте
меня кокеткой, это жестоко и несправедливо. Подождите немного. Пожалуйста,
под о дадите! Теперь я подумаю об этом серьезно. Дайте мне пройти!
Ее и в самом деле можно было заподозрить в кокетстве, когда, держа в
вытянутой руке свечу, она пыталась улыбнуться, хотя говорила серьезно.
- Ну так зовите меня Энджелом, а не мистером Клэром.
- Энджел...
- Скажите: дорогой Энджел.
- Но ведь если я так скажу, значит я согласна?
- Нет, это значит только, что вы меня любите, даже если и не можете
выйти за меня, а вы были столь добры, что давно уже в этом признались.
- Ну хорошо... раз вы меня заставляете, я скажу: дорогой Энджел, -
прошептала она, не спуская глаз со своей свечи; хотя она была очень
взволнована, но на губах ее мелькнула лукавая улыбка.
Клэр решил не целовать ее, пока не добьется ее согласия; но Тэсс в
рабочем платье, изящно подколотом, с волосами, небрежно закрученными на
голове, - причесаться можно было позднее, на досуге, после доения коров, -
эта Тэсс заставила его забыть о принятом решении, и он прикоснулся губами
к ее щеке. Она быстро сбежала по лестнице, не оглянувшись и не сказав ни
слова. Три другие девушки были уже внизу, и разговор не возобновился. При
тусклом, желтом свете свечей, сливавшемся с первыми холодными лучами зари,
они, за исключением Мэриэн, посмотрели на парочку грустно и подозрительно.
Когда сняты были сливки - теперь на эту работу уходило мало времени,
так как с приближением осени коровы давали все меньше молока, - Рэтти и
остальные работницы вышли из дому. Влюбленные последовали за ними.
- Наши переживания так не похожи на ту жизнь, которую ведут они, не
правда ли? - задумчиво сказал он ей, посматривая на трех девушек, идущих
впереди в холодном бледном свете загорающегося дня.
- Разница не так уж велика, - отозвалась она.
- Почему вы так думаете?
- Почти у всех женщин есть эти... переживания, - запинаясь, выговорила
Тэсс новое слово, которое, по-видимому, произвело на нее впечатление. - Вы
ведь не все о них знаете.
- Что ж мне знать о них?
- Каждая... почти каждая... - начала она, - была бы, пожалуй, лучшей
женой, чем я. И, быть может, они любят вас так же, как я... почти так же.
- О Тэсси!
Казалось, это нетерпеливое восклицание обрадовало ее и успокоило, хотя
она мужественно решила быть великодушной во зло себе. Так она и поступила,
но на вторичную попытку унизить себя у нее не хватило сил. К ним подошел
один из приходящих работников, и больше они не возвращались к разговору,
который глубоко интересовал обоих. Однако Тэсс знала, что этот день будет
решающим.
К вечеру домочадцы и работники Крика ушли по обыкновению на луг доить
коров, которые паслись далеко от мызы. Коровы давали мало молока, так как
приближалось время, когда им предстояло телиться, и многие доильщики,
работавшие летом, были отпущены.
Работали не спета. Из подойников выливали молоко в высокие
металлические бидоны, стоявшие на большой рессорной повозке; выдоенные
коровы лениво отходили прочь.
Фермер Крик работал вместе с остальными, и его белый халат резко
выделялся на фоне свинцового вечернего неба. Вдруг он посмотрел на свои
массивные часы.
- Э, да сейчас позднее, чем я думал! - воскликнул он. - Нужно
поторопиться, чтобы не опоздать на станцию. Сегодня мы не успеем вернуться
домой и соединить эти бидоны с остальными. Придется ехать прямо отсюда.
Кто повезет молоко?
Мистер Клэр предложил свои услуги, хотя это и не входило в его
обязанности, и попросил Тэсс его сопровождать. Хотя небо было затянуто
облаками, для конца сентября вечер был душный и теплый, и Тэсс вышла на
луг без верхней кофточки, в чепце и в платье с короткими рукавами.
Разумеется, этот костюм не подходил для поездки. Она бросила взгляд на
свое легкое платье, но Клэр мягко настаивал. Попросив фермера отнести
домой скамеечку и подойник, она согласилась и уселась рядом с Клэром в
повозку.