100 шагов от ненависти

(Рекомендуется к прослушиванию: Rusted Root - Send me on my way)

Были дни, когда мы помогали не друг другу, а старым знакомым. Знаете, в такие моменты я четко осознавала, что, будь я миллионером, я бы стала конченным филантропом, иначе бы меня совесть сгноила.
Итак, это случилось двадцать девятого октября, через неделю, накануне Хеллоуина. Отец, попыхивая трубкой, скрылся за газетой в своем личном кресле в библиотеке. Я, облокотившись о бок этого кресла, сидела в домашнем синем сарафане на большой подушке и вышивала крестиком. Время близилось к ужину, и с кухни плыли ароматные теплые запахи, так и манящие усесться за стол. Билли, злой на маму за то, что она засадила его за уроки, с видом вселенского мученика пыталcя что-то рассмотреть на корке учебника математики. Лили сидела напротив него за столом, спокойно заканчивая свое домашнее задание. Честер сидел с какой-то книгой в кресле рядом. В библиотеке стояла уютная задумчивая тишина. Громко тикали большие настенные часы в прихожей, бушевал за окнами ветер, разбуянившийся на этой неделе.
Гармонию прервала Гвендолин, показавшаяся в дверном проеме, вытирая ладони о фартук.
-Все за стол, ужин подан,- она с упреком посмотрела на Роджера, уперев руки в бока.- Ну все, как уселся за свою газету, так и не встал. Что ж там такого интересного, что ты даже с детьми-то не разговариваешь?
-Дети, моя дорогая, не нуждаются сейчас в разговоре, особенно младшие,- спокойно ответил отец, не поднимая глаз.- И здесь все интересное.
-Да что ты?
Поясню: моя мама из тех людей, которые не выносят тишину и считают, что отсутствие разговора- это неловкость. Это во-первых, а во-вторых, точнее, поэтому ее сильно раздражало, когда Роджер садился с газетой в кресло, и о его существовании можно было забыть на несколько часов.
-Ну скажи, что там нового? Что изменилось с вчерашней газеты? Америка с Россией подружились? Китайцы исчезли? Украина с Алжиром загуляла? Что?!
-Ну, например, вот: "из Файлвертского леса уволили лесника".
-Что?!- хором воскликнули я и Честер, подскакивая со своих мест. Родители уставились на нас, но я поторопила Роджера:
-Пап, просто... читай дальше.
Отец еще раз недоуменно взглянул на меня, но под напорам моего и Честера напряженных и нетерпеливых взглядов продолжил читать, встряхнув газету.
-"У владельца Файлвертского заповедника Йена Колдмана, известного миллионера, в последний месяц проблемы с финансами. В данный момент он отбыл в Южную Америку для пополнения капитала с помощью своих фабрик и нефтяной кампании, находящихся там. В виду финансовых проблем Колдман сократил штаб работников заповедника, а именно- людей старше сорока пяти со стажем более десяти лет. Под определение попали одиннадцать лесников и пятеро охранников. На их места были запрошены..."
-Мистер Рид, там нет списка имен?- перебил Рей. И как у него получается перебивать так вежливо?
-Есть, но зачем вам?!
-Пап, просто дай мне газету,- я отобрала у отца газету и пробежалась глазами по списку сокращенных. Честер делал тоже самое мне через плечо. Мой палец остановился на имени Джона Ханклера, мы переглянулись, оба подумали явно об одном и том же.
-Ладно,- медленно протянул Билли,- а теперь, может, объясните нам, простым смертным, что это значит?
-Да, молодые люди, объяснитесь,- Гвендолин сложила руки на груди с самым строгим видом. Я провела ладонью по лбу.
-Джон Ханклер, миссис Рид, лесник, спасший нас от медведя в долине,- сказал Редьярд.
-Он же дал нам переночевать в его избушке,- кивнула, продолжая, я.- И если его уволили, то...то куда ему идти?
-Может, стоит его навестить?- предложил Рей. Я щелкнула пальцами.
-Отлично. С меня- адрес, с тебя- машина.
Мы поднялись. Я отдала ошарашенному отцу его газету и направилась к себе в комнату за ноутбуком, прихватив вышивку. Только когда я вошла в комнату, до меня наконец дошло, ЧТО именно сейчас случилось. Нормальный разговор, понимание с полуслова, договор, одинаковые эмоции.
-Может, все-таки поужинаете?- донесся из холла голос мамы.
После ужина я добыла-таки адрес бывшего лесника, а на следующий день (из-за Хеллоуина понедельник и вторник объявили выходными) вместе с Честером села в вольво. На мне был светло-серый пуловер, темно-серые брюки с широкими штанинами и длинный темный серо-синий плащ, так как на улице не утихал ужасный октябрьский ветер. Черные кожаные низкие сапожки и черная вязаная шапочка на двух косичках. На парне были темные брюки, темно-синяя толстовка и неизменная черная куртка. Интересно, она что, действительно такая теплая, или...? Ладно, знать не хочу.
Ехали мы под саундтрек из "Ледникового периода" - "Send me on my way". Песня спокойная, бодрящая, приятно контрастировала с погодой за окнами. Бесновавшийся ветер срывал пожухлые листья с деревьев, унося прочь, качал толстые ветви, прятал солнце под тяжелыми тучами, стучал по стеклам, желая добраться до всего, в чем теплится жизнь, падал и взлетал, гонял дорожную пыль во все стороны компаса, ревел во всю мочь, поднимая выброшенные пакеты и газеты, желая, казалось, уронить само небо. Он метался по улицам, как голодный зверь, как волк в клетке, жаждущий найти выход своей ярости, но снова и снова натыкающийся на дома и постройки. Таким был полдень тридцатого октября.
-Если завтра будет такая же погода, то всех ведьм с метел посрывает,- сказала я, вдруг нарушая тишину. Почему-то мне показалось, что сейчас это ничем не грозит.
-Точно,- усмехнулся Рей.- Зато вампиры будут рады- солнца нет.
-Но нечисть выйдет ночью,- продолжила рассуждать я, рисуя пальцем на стекле,- и так солнца не будет.
-Тогда у всех вампиров плащи и мантии, как доказательства их жути, будут надуваться, как парашюты.
-А оборотни?- я улыбнулась.- При таком ветре станут линять и к полуночи- вовсе полысеют.
-Вместе с черными котами,- улыбнулся в ответ парень, поворачивая руль.- Привидения летать не смогут, за деревья похватаются и будут висеть после того, как их ветер пару раз об асфальт шарахнет.
-Какой ты жестокий,- хмыкнула я, вконец развеселившись.- Зомби предпочтут в могилах оставаться. А тыквы будут по улицам летать вместо обычных целлофановых пакетов.
-И наступит жуууууткая ноооочь,- картинно протянул Честер.
Мы посмеялись вместе. Даже злиться не хотелось.
-Будет ночь, страшнее некуда,- продолжила я.
-Вся нечисть попрячется куда подальше, а люди выйдут со  своими айфонами, чтобы заснять на видео и отправить в ютуб,- вторил Рей.
-А что если ирландец Джек просто рассвирепеет от того, что вся нечисть ни черта людей не пугает?- подмигнула я.- Что тогда?
-А тогда...- Честер с интересом задумался.- Тогда...тогда мы вызовем Сатану, что по легенде не захотел брать его в ад, и заставим все-таки упрятать его, вместе со всей нечистью.
-Всей-всей?- я по-детски надула губы.- Так будет неинтересно. Тем более, я за свои восемнадцать еще ни разу ни одного приведения не видела!
-Прям-таки ни одного?- прищурился парень.- Уверен, твой брат точно парочку у вас на чердаке находил.
-Ага, он с ними дружбу водит, чертенок маленький.
Мы переглянулись. Снова перемирие. Хотя я была уверена, что вот, сейчас мы припаркуемся у нужного дома, и меня вновь взбесит какая-нибудь его выходка. Мы замолчали и до самого дома Ханклера только слушали песню.
Бывший разведчик, охотник и лесник теперь жил в обветшалом старом домике с провалившейся крышей и неровным забором. Высокая некошеная трава заполонила весь двор, старую иву можно было бы уже пустить на дрова. Сломанная калитка с кошмарным скрипом пропустила нас во двор и повисла только на одной петле. Честер окинул неодобрительным взглядом все это, а затем вместе со мной шагнул ко входной двери. Которая....была открыта!
-Мистер Ханклер?- крикнула я, когда мы переступили порог.- Мистер Ханклер!
Тишина в ответ. Темное полупустое помещение, покрытое пылью. Не горящая лампочка.
-Может, его нет дома?- предположил Редьярд.
-Поражаюсь твоей наблюдательности,- тихо ответила я.- Чье тогда пальто висит на вешалке?
-Браво! Ваша эта самая наблюдательность наконец проявила себя,- съязвил в ответ парень и шагнул к вглубь дома.- Мистер Ханклер! Сэр?
Вдруг послышались шаркающие шаги. Скрип деревянного пола. Та часть меня, что была насквозь суеверной, была готова мышью юркнуть куда-нибудь от надвигающегося привидения. Дверь слева от прихожей открылась, и оттуда вышел уже знакомый нам человек. Но...Джон Ханклер, подтянутый мужчина, справлявшийся с американским гризли в кромешной ночи, не мог превратиться в нечто в лохмотьях, от чего за версту разило водкой!
-Чего вам?- грубо спросил он. Одежда на нем потрепалась, глаза опухли от алкоголя, волосы не расчесаны, а лицо заросло бородой.
-С-сэр,- пробормотала я, запнувшись,- у вас дверь была открыта...
-Мы пришли вас навестить,- перебил меня Честер. И как я забыла, что с этим стариком у него разговор лучше идет?- И, как видно, не зря.
-Навестить?!- рыкнул Ханклер.- На кой черт? Вы кто вообще?
-Верно, вы нас не помните,- стушевалась я.- Сэр, мы...Помните, вы около месяца назад спасли нас от медведя и дали переночевать в своей избушке?
Бывший лесник прищурился и долго смотрел на нас, а потом в его глазах все же вспыхнул ясный огонек.
-Да...Помню,- он махнул рукой в сторону двери, из-за которой пришел.- Вы больше там с гризли, ребята, не гуляйте. Туда теперь молодые лесниками пришли, неопытные. Того и гляди не найдут, не услышат, не смогут. И в конце-концов застрелят. Безбородые...
Мы неуверенно шагнули вслед за ним на кухню. Ну...или что-то, что раньше было кухней. В душной комнате витал запах спирта, пыли и даже плесени. Казалось, здесь не жили, по меньшей мере, лет двадцать. Кроме того, за скрипучей дверцей антресоль не оказалось посуды, а на счетчике водопровода и газа тянулась довольно древняя и огромная паутина. Рядом с засаленными стульями и давно не мытым столом, положив голову на лапы, поскуливая и глядя на нас грустными глазами, лежал пес. Тот самый, с которым подружилась Чита в Файлвертской лесничьей избушке.
-Вот так вот, ребятки,- Ханклер уселся за стол и опрокинул стопку. Потом поднял на нас красные опухшие глаза.- Вот так вот. Живешь себе живешь, работаешь, горбатишься целых тридцать с гаком лет, без единой жалобы или отсрочки. До пенсии остается всего ничего, а тут какой-то расфуфыренный бизнес...тьфу ты, бизнесмен говорит, что у тебя возраст не тот и ты уже не годишься. И вот так вот. Все тридцать с гаком лет...ик...коту под хвост! И совсем не важно, что в отличие от новых желторотых работничков, я, как представитель того поколения, буду лучшим вариантом. Ведь я разведчиком в армии служил? Служил! Раз. Без единой задоринки или жалобы, или отсрочки, или прогула работал? Работал! А что в итоге? Кукиш! Мне, человеку прошлого поколения, честно работавшего на своем горбу тридцать с гаком лет, жить здесь, как последнему бомжу и безработнику?! Извините, но Джон Гордон Ханклер никогда не был безработником и лентяем, никогда не просил подачки, а честно зарабатывал себе на хлеб! И что в итоге? Ничего! Только бумажка с выпиской о сроке службы. Да куда уж меня теперь возьмут. Меня в городе энтом уже и позабыть успели, а как увидят, где я живу, так вообще не станут даже думать. Вышвырнут, выставят за дверь. Меня! А ведь я честно работал тридцать с гаком лет! А главное- никакого уважения! Мне седьмой десяток пошел, человек, можно сказать, пожилой, и мне в автобусе места уступают, да мне и не стыдно было смотреть в глаза любому американскому труженику, ведь я, как и они, трудился, горбатился тридцать с гаком лет. А что в итоге? Приходит какой-нибудь важный деятель, которому только вчера подгузники меняли, и, видите ли, сократил штат работников! Да понабрал туда юнцов, которые даже пороху сроду не нюхали!
Всю эту тираду мы слушали, не смея перебить. Я аккуратно присела на край стула напротив старика, а Честер остался стоять, и я снова не понимала выражения его лица. Жалость? Гнев? Жесткость? По крайней мере, у меня в душе творилось нечто подобное. Конечно, с одной стороны, как дочь владельцев мебельной фирмы, я понимала этого Йена Колдмана. Свежие силы, свободные вакансии, что привлечет больше внимания к Файлверту, больше денег. Деньги, деньги, деньги. Но с другой стороны, обычная человеческая солидарность еще не покинула меня. Ханклер был прав, просто так вышвыривать пожилого человека, ветерана труда, на улицу было просто жестоко.
-Мистер Ханклер,- осторожно обратилась к нему я,- почему вы не продали этот дом, когда пошли работать в долину?
Бывший лесник уставился на меня заплывшими глазами так, будто снова не узнает меня. Потом опять икнул, выпил еще водки и ответил:
-Я хотел, дочка, да спросу не было,- язык у него заплетался.- Дом был, конечно, в лучшем состоянии тридцать лет назад, но все равно был не для покупателей. Мне тогда срочно нужна была работа, а я один был, поэтому когда поступил на службу в Файлверт, и мне...ик, определили там избушку, мне надо было быстро сбыть этот дом. Но он на окраине города, не очень-то завидный. Вот и остался он в моей собственности. Присматривать было некому, да и незачем. Я ж не думал, что на старости лет эта гнида...
Он снова опрокинул стопку и упал ничком на стол. Мы переглянулись.
-Все, мистер Ханклер, так больше продолжаться не может,- жестко заявил Честер, забирая из липких рук старика бутылку и рюмку.- Вам нужно выбираться из этой трясины, слышите? Вставайте! Нечего раскисать, разве для этого вы в армии служили? Выход найдется, а пить- это не выход. Тем более, в вашем возрасте!
-А что мой возраст, мальчик?! Я еще огого!..
-Вот и поднимайтесь,- парень принялся поднимать старика из-за стола. Кое-как ему это удалось, а затем он обернулся ко мне:
-Надеюсь, ты знаешь, как избавить его от похмелья.
И он, закинув руку бывшего лесника себе за плечо, повел того вглубь дома. Надо думать, искать ванную. А я принялась лихорадочно соображать. Раз Ханклер только что съехал с лесничьей избушки и сразу принялся за пьянство, значит где-то здесь должны быть его вещи. Долго искать не пришлось, завернув за угол, я обнаружила на пороге такой же пыльной и необжитой спальни один единственный чемодан и раскрытый рюкзак. В чемодан я лезть не стала, чего доброго, найду что-нибудь личное. Ну, а в рюкзаке я нашла немногочисленные запасы еды.
Теперь нужно вспомнить что-нибудь от похмелья. Морс или минералку тут искать бесполезно, равно как и шиповник. Я поискала в рюкзаке что-нибудь кисломолочное, вроде кефира или ряженки, но тщетно. Фруктового сока тоже здесь можно было искать, как снег в букете роз. Пара ложек меда- слишком мало. Что ж, значит действуем по бабушкиному рецепту- огуречный рассол.
Пока я возилась со старой электроплитой, до меня стали доноситься громкий плеск воды и ругань. Видимо, Честер решил опустить лесника головой в воду. "Что ж, эффективно,"- усмехнулась я. Тем временем, мои мысли разбрелись совершенно к другому краю города. Не зря я вспомнила бабушку. Имя мамы моего отца, Андрианы Рид, с английского означает "человек, воительница". И не напрасно, моя бабушка была замечательным человеком, хотя и эксцентричным. Она живет в окраинном особняке совсем одна. Кроме, конечно, трех горничных, которых она уже задолбала своими вечными аферами, но которые безмерно уважают ее за характер. Об этом позже, факт в том, что у нее до сих пор нет охранника. Последний свалил года три назад, когда она ночью пошла в лес ради эксперимента переночевать под открытым небом. Хм, да, она такая.
И к тому времени, когда мужчины вернулись, у меня была блестящая идея для решения сложившейся ситуации. Обернувшись с банкой в руке, я увидела Честера и Ханклера. У последнего волосы промокли насквозь, как и верх рубашки, по лицу стекала вода. Видимо, его действительно окунали в холодную воду. Бывший лесник еще нетвердо держался на ногах, но в глазах неоспоримо светилась ясность, да и вид был более свежий, хоть и грязный. Парень усадил его обратно, провел ладонью по лицу, поискал глазами полотенце, не нашел такового и вытер мокрые руки о толстовку (куртку он успел где-то сбросить). Я протянула старику банку.
-Огуречный рассол?- изогнул бровь Редьярд.
-Бабушкин рецепт,- пожала плечами я, наблюдая за тем как Ханклер залпом пьет жидкость из банки, морщится, кашляет, потом снова пьет. Это всегда срабатывает на ура, от рассола у старика будто пар из ушей повалил, и он мигом пришел в чувство. Даже больше: сильно закашлялся, сморщился. Но выпил до конца (кремень!), а затем долго глубоко дышал. Тем временем я присела напротив него на тот же стул.- Итак, у меня идея,- я постаралась не обращать внимания на полуироничный, полунасмешливый взгляд парня,- точнее, даже целый план. На другом конце города живет моя бабушка. У нее большой дом, к тому же, сторожка недалеко от особняка...
-Ты что, дочка?!- сурово и гневно воскликнул Ханклер.- Я не принимаю подачки!..
-Об этом речь не велась,- спокойно возразила я.- Ей требуется охранник. Дело в том, что моя бабушка, Андриана Рид, человек очень странных интересов. Ей почти восемьдесят, но она обогнула Штаты, Канаду и Южную Америку. Она умеет стрелять и любит уходить в походы, даже очень. Иногда в очень странное время, например, посреди апрельской ночи. Поэтому прошлый охранник и уволился около трех лет назад. Она увлечена ботаникой, книгами и приключениями. Еще она вдова, и у нее мало посетителей. Хороший собутыльник,- я слегка улыбнулась ему уголком рта.- Ну что, согласны?
Старик перевел взгляд с меня на пустую банку, потом на окно, покряхтел.
-Хммм...вот так сразу?
-А что? Ночевать в такой грязи мы вам все равно не дадим,- вдруг поддержал меня сожитель, чему я несказанно удивилась и ответила ему тем же насмешливым взглядом.- Это даже для вашего здоровья вредно, не то, что для морального состояния.
-Ннну...другого выхода у меня нет, как видно...- бывший лесник вздохнул и оперся предплечьями о колени.- Что ж, я все равно нуждаюсь в работе, а если ваша старушка такая, как ты говоришь, то я, можно сказать, спасен. Только будет ли она согласна? Меня же в городе не помнят даже...
-Ее тоже бы забыли, если бы она не была такой аферисткой, будьте уверены,- снова улыбнулась я.- К тому же у вас хорошие рекомендации от мистера Колдмана. Я думаю, это отличный предлог для любого жителя Колорадо. Вы зря себя хороните.
-И все-таки узнайте-ка вы сначала, ребятки, об ее согласии,- строго возразил Ханклер.- А я пока приведу себя в порядок...
-И соберите вещи,- я поднялась со стула, запахивая плащ,- мы вернемся еще затемно.
И прежде, чем бывший лесник сумел отойти от этих шокировавших его слов, мы с парнем вышли из дома и сели в машину. После того, как я назвала улицу и дом, под колесами снова зашуршал асфальт. Ветер все никак не унимался, казалось, машину сейчас оторвет от дороги и унесет куда-то, как фургончик в страну Оз. "А что,- подумала я,- было бы неплохо. Хотя...Не с ним и с Читой вместо Тотошки. Тогда да".
-Про твою бабушку,- начал парень, поворачивая руль,- это правда?
-А, по-твоему, адрес я тоже выдумала?- изогнув бровь, спросила я, а потом снова отвернулась к окну.- Нет, Джон Ханклер- не тот человек, которому я хотела бы врать,- выражение его лица стало ироничным, но я опередила уже готовое ехидное замечание:- Ой, заткнись!
-Я ничего не сказал!
-Зато твое лицо сказало.
Честер сощурился, кривя губы в насмешливой улыбке, а затем все же сказал:
-Это была цитата.
-Ты смотрел "Волчонка"?- удивленно спросила я, и он кивнул.
-Полная бред, но со смыслом.
-Согласна.
Через несколько мгновений мы спохватились и хором сказали: "Ненавижу тебя!" Нужно было как-то разрядить обстановку, и я снова включила "Send me on my way". Спокойная песня будто говорила: хэй, все хорошо, три тысячи лет назад все было хорошо, и спустя три тысячи лет все будет хорошо, наслаждайтесь жизнью.
Андриана Молли Рид, или как я ее с детства называла, бабушка Андри, жила на другом конце города, тоже у леса. Так как она была большой любительницей книг и вдобавок достаточно богатой женщиной, то ее дом был построен по образу и подобию особняка из какой-то книжки. Бабуля наняла рабочих, предоставив им в качестве прототипа сказочную иллюстрацию, а затем сама руководила стройкой. Ее было не переубедить в смысле сей задумки. Особняк был двухэтажный, как и наш, но чердак у него был более просторный, а также имелся погреб. Выкрашенный в оранжевый, красный и синий, с изогнутыми крышами, круглыми вытянутыми окнами и флюгером в виде Чеширского кота (зачем- не знаю), он казался выходцем из сказки.
Когда я туда в первый раз попала, я была такой маленькой, что даже и не помню. Впечаталось в память только то, что весь дом тонул в ярких красках, сад вокруг него и причудливый забор (тоже на заказ) являл мне, ребенку, какое-то чудо. Точно не помню, но, кажется, бабушка рассказывала что-то о том, как она помогла одной гномихе, а потом весь гномий народ в благодарность построил ей этот дом. Бабуля вообще любит сказки. Под каждым кустом что-то таилось. В лесу жил медведь, который часто заходил к Андри в гости, попить чаю с медом. Каждая роза из сада имела свою историю и была принесена со своей планеты. Яблоню еще издавна заговорили эльфы, и если в самый первый день цветения, посчитать все ее белые цветы, то под деревом окажутся пряники и конфеты (сама проверила, в детстве я не понимала, что это делала бабушка). На флюгер по ночам садился феникс, и они до самого рассвета разговаривали о чем-то с Чеширом, который на самом деле живой. А на чердаке жило старое привидение, которое так хочет иметь друзей, что часто помогало бабуле по хозяйству, только оно очень робкое, и пряталось, когда к ней приезжали гости.
-Очень...- присвистнул Честер, осматривая дом, припарковав машину,- н-необычно. Хозяйка такая же... необычная?
-Она не сумасшедшая,- огрызнулась я, толкая дверь машины.- Только посмей что-нибудь сказать против моей бабушки- голову откручу.
-Да ладно,- усмехнулся парень, тоже выходя из вольво.
У ворот мы остановились, позвонив в аппарат. После короткого гудка раздался механически исправленный голос одной из горничных:
-Добрый день.
-Привет, Кэрри, это я, Лайза,- невольно заулыбалась я, словно попав в знакомую с детства сказку.
Тепло и приветливо запричитав, горничная открыла нам ворота, и мы ступили на желтую кладку садовой дорожки, ведущей через настоящие дебри к особняку.
-Только не говори, что это...- снова удивленно присвистнул парень, и я кивнула с озорными огоньками в глазах:
-Ага, это дорога, вымощенная желтым кирпичом. Здесь ты на каждом шагу встретишь эпизоды сказок.
Раскидистые клены, рододендроны, кипарисы, тополя, ивы, дубы, ели, даже пара сосен окружали дом сплошным лесом. Хотя среди них можно найти и расписные скамейки, и садовых гномов, эльфов, фей, и маленький пруд, в котором однажды сдуру чуть не утонул Билли, а потому до сих пор побаивается воды. Сейчас ветер свистел в кронах деревьев, создавая жутковатый вой. Наконец мы вышли к дому, и нам открыли дверь. Сердечно обнявшись со мной, Кэрри сказала, что хозяйка дома, но она понятия не имеет, где именно и что делает. Потом умчалась по своим делам, а мы пока осмотрелись в прихожей. Здесь было просторно, все в бежево-коричневых цветах, на деревянном полу стояли два мягких молочно-белых диванчика, ваза с пышным и настоящим букетом (в доме бабушки цветы были почти в каждой комнате) и два больших окна с белыми занавесками.
-Йёохууууу!- раздалось из глубины коридора вперемешку со скрипом маленьких колес, и в прихожую на скейт-борде влетела бабушка Андри.
Благодаря возрасту она была немного полной, моего роста (то есть маленькая), с кучей мимических морщин на лице, однако она никогда не выглядела плохо. Губы подкрашены, черные короткие волосы и не собирались седеть, льдисто-голубые, как у меня, глаза всегда наполнены азартом, искристым смехом, каким-то вызовом, который она раз за разом бросала спокойной и размеренной жизни пенсионерки. Ее муж, дедушка Питер, умер лет пятнадцать назад, и я его почти не помнила. Я знала только, что он был большим искателем приключений и умер от сердечного приступа из-за этого. Бабушка до того, как мне говорил папа, была более спокойной, любила читать, вышивать и возиться в саду. А овдовев, она будто бросила вызов своему мужу: "приду к тебе- прибью за то, что бросил меня. Сколько тогда ты меня будешь держать на земле?" Она будто задалась целью испробовать все, прожить оставшуюся жизнь за двоих, чтобы потом, после смерти, задрав нос, шутливо высокомерно заявлять: "а я дольше тебя прожила, а я больше попробовала, а ты успел ли посмотреть на самый длинный моток бечевки в Штатах? А на Гранд Каньон? А вот я успела!"
-Ба!- вскрикнула я от неожиданности, когда бабуля Андри потеряла равновесие и завиляла, размахивая руками не хуже мельницы. Испугавшись, я выставила вперед руки и остановила ее на полном ходу.- Господи, ба, ты чего удумала? Ты бы еще на ролики взгромоздилась! Тебе же восемьдесят лет!
-Не ворчи, Лу, лучше обними бабушку,- невозмутимо ответила Андри, сдувая черную прядь с лица. Я покачала головой и попала в ее крепкие объятия. Если не знать, можно подумать, что она хотела меня задушить.- А я как раз хотела вам звонить насчет Хеллоуина, но хорошо, что ты приехала раньше, а то с этими телефонами столько мороки...- тут она взглянула на моего спутника, возвышавшегося чуть поодаль от меня. Рядом с нами он казался башней. От этой мысли я еле сдержала улыбку.- Итак, внученька, видимо, ты слишком долго не была у меня. Где твои манеры? Для начала представь свою бабулю этому молодому человеку.
-Хм,- хохотнула я,- бабушка, это Редьярд Честер, они с сестрой живут у нас. Временно. А это моя бабушка, хотя это уже итак очевидно, да и имя ее ты уже знаешь...
-Лайза Рид, ты мастер знакомств.
-Спасибо, бабушка.
Нет, ну правда, это было бы странно- повторять ему в третий раз ее имя. Парень почтительно склонил голову, как истинный джентльмен, от чего мне захотелось закатить глаза. Андри улыбнулась уголками губ, в ее глазах заплясали огоньки любопытства.
-Очень рад встрече, миссис Рид.
-И я тоже, молодой человек,- бабушка нагнулась и подняла с пола скейт.
-Кстати, о манерах,- я злорадно хмыкнула.- Разве культурно встречать гостей, въезжая в холл верхом на скейт-борде?
-Ах, это...- она невинно пожала плечами.- Врач мне посоветовал побольше двигаться ("Куда уж больше,"- подумалось мне), так что вот, это мое новое хобби. Мое призвание.
-И сколько будет длиться твое новое призвание?
-Недели три, наверное,- небрежно ответила Андри и поправила волосы. Я опустила голову, вновь улыбаясь. Более несносного человека, чем бабуля Рид, найти невозможно.
-Ясно. Ба, мы, откровенно говоря, здесь по делу...
-Вот прохвостка,- недовольно уперла руки в бока старушка, а затем вскинула глаза на Честера.- Я-то думала, она просто приехала, потому что соскучилась за бабушкой, а, оказывается, она здесь "по делу"! И как ты с ней живешь?
Парень усмехнулся, насмешливо косясь на меня.
-Да, вы правы, бывает непросто.
-А что ж вы все стоите, как неродные?- Андри махнула рукой и повела нас в гостиную.- Раз уж по делу, то дела нужно обсуждать правильно.
Пройдя в резную дубовую дверь дальше по коридору, мы попали в просторную, большую комнату правильной шестиугольной формы. В детстве, помню, я доказывала, что комната круглая, а бабушка твердила, что шестиугольная. Мы даже как-то от нечего делать стали измерять длины всех шести сторон линейкой, для этого Андри приказала слугам отодвинуть всю мебель от стен (если это им и показалось странным, то никто из них не подал виду). Так вот, в гостиной были обои сочного темно-зеленого цвета с почти незаметными темными узорами и коричневые плинтуса. Справа находилось окно, задернутое коричневыми полупрозрачными занавесками, а под окном- длинный во всю сторону коричневый твердый диван. Я на нем часто валялась, именно потому что люблю твердые поверхности, и лучше всего мне спится на полу. На диване лежали четыре большие ромбовидные зеленые подушки с длинной бахромой. Напротив дивана была стенка, тоже занимавшая одну из шести сторон. На стенке были и телевизор, и всякие журналы, и статуэтки, и прочее. По обе стороны от стенки, занимая еще две из шести сторон, до самого потолка высились книжные шкафы из темного дерева. Однако, здесь в основном были собраны поваренные книги, путеводители, дешевые романы, заманившие красивой обложкой, в общем, то, что вряд ли снимешь с полки. Все великое собрание бестселлеров, детективов, романов, исторических книг, энциклопедий, словарей, приключенческих, фэнтэзи, научной фантастики, зарубежных сказок и классики находилось в библиотеке на втором этаже, намного большей, чем наша. А по обе стороны от дивана находились кофейные маленькие столики, на которые обычно клали книжки, газеты, телефон или графин бренди. И, конечно, два больших горшка с апельсиновыми деревьями.
Мне доставило огромное удовольствие восхищенное и ошарашенное выражение лица моего сожителя. Да, моя бабушка самая лучшая. И тут же меня укорила моя собственная совесть, ведь у Рея не было родственников, насколько я знала. По крайней мере, тех, к которым он с сестрой мог бы приехать на чай в гости. Мне стало стыдно от своих ранних мыслей, но я вспомнила несколько перебранок в машине и снова вздернула подбородок.
-Итак,- Андри прошла к дивану и уселась на него, как настоящая леди, сложив ладони на юбке и чуть склонив вместе ноги. Ни следа от сорвиголовы на скейт-борде. Просто чудо-метаморфоза.
Кажется, я забыла упомянуть про два коричневых кресла, что стояли около книжных шкафов, загораживая этот ненужный хлам. Вот на них-то мы и сели.
-Ба,- начала я,- у тебя же так и пустует место охранника?
-А мне не нужна охрана,- высокомерно заявила Андри.- Все они только и умеют, что пожирать мои деньги, да читать мне нотации. Какая им вообще разница, сколько раз я выхожу из дома?..
-Миссис Рид,- обратился к ней парень, подавшись вперед,- тот, кого мы хотим предложить, не будет доставлять вам никаких хлопот. Ручаюсь.
-А кто он, собственно говоря?
-Помнишь, около месяца назад я тебе по телефону рассказывала, как мы ездили в Файлверт?- продолжила я.- И как мы с ним заблудились ночью на горе? Как на нас напал медведь, и нас спас лесник? Потом он дал нам переночевать в его хижине, а с утра накормил и помог добраться до лагеря.
-Джон Ханклер- бывший разведчик, отличный охотник, человек старой закалки, честный и серьезный. Работал в заповеднике больше тридцати лет без единой жалобы.
-Он очень любил свою работу, но если ты читала газету, то знаешь, что Колдман сократил шестнадцать человек со стажем больше десяти лет. И теперь ему некуда идти, он города-то не помнит уже, а дом его был в запустении тридцать с лишним лет, там едва водопровод и газ работает. Вот я и подумала, что у тебя в сторожке ему самое место.
Бабушка с минуту разглядывала листья апельсинового дерева, раздумывая. А потом весело хлопнула себя по колену, прямо как Роджер (отсюда следует, что мой отец все таки унаследовал некоторые черты матери, хотя в общем, по ее словам, пошел в дедушку Питера).
-А рискните,- предложила она.- Была не была, хуже от этого точно не будет, а если старику действительно нужна помощь- то я не тот человек, который в ней откажет!
Мы переглянулись и облегченно улыбнулись.
-Спасибо, ба!
-Благодарю вас, миссис Рид, вы не пожалеете!
-Отставить благодарности,- нарочито строго прервала нас Андри.- Идите и привозите своего протеже. Вы же на сегодня с ним договорились?
-Да, мы скоро вернемся,- я вскочила с кресла, обняла бабушку и направилась обратно в холл.
Бабуля проводила нас до двери, а затем громко, на весь дом, поинтересовалась, где ее печенье. Мы же быстро и молча прошли по дороге, вымощенной желтым кирпичом, вышли за ворота, сели в машину и снова понеслись через весь город. Эстес Парк, конечно, не был большим мегаполисом, но маленьким городком в три района его не назовешь. А потому все эти поездки из одного конца в другой заняли у нас довольно много времени, и когда мы, успев еще по новому кругу поспорить и переругаться, добрались до дома Ханклера, шел шестой час. Бывшего лесника мы застали теперь ободренным и живым. Он сновал по дому со свечкой в руке, потому что темнеть стало раньше, да и тучи никуда не девались. Услышав о вынесенном приговоре бабули Рид, он, казалось, подскочил на месте. Я никогда не встречалась с такими людьми, но начинала его безмерно уважать за такую бескорыстную и серьезную любовь к честному труду, к делу, к действию.
-Так, вещи мои собраны, только...- он немного растерянно огляделся вокруг.- Куда дом девать-то?
-Вы можете купить его,- вдруг объявил мне Честер.
-Что?..
-Твой отец- хозяин мебельной фильмы, так? Он может купить этот участок, конечно, за понятную цену и без огласки. А затем отобрать здесь пригодный еще материал, если он есть, конечно. А потом спалить.
-Сжечь мой дом?!- глаза старика просто исчезли где-то на макушке от удивления. Но потом задумчиво почесал теперь аккуратно подстриженную бороду и махнул рукой.- А, впрочем...Гори оно все синим пламенем. Добра это жилье не принесло, да и жить-то уже здесь нельзя.
Так все и решилось. Вещей у Ханклера было немного: все тот же чемодан и рюкзак, только теперь явно наполненные. Псу он надел ошейник и прикрепил поводок. Редьярд помог донести вещи до машины, а я в это время позвонила папе. Отрапортоваться, что с нами все хорошо, нас никто не украл, не сбил, не задушил, не утопил, не зарезал, не ограбил, и обрисовать ситуацию с домом Ханклера. Роджер обещал мне подумать, но, скорее всего, при маминой поддержке (а она меня поддержит), да под напором бабушки (а это наисерьезнейшее оружие) он согласится, и все устроится благополучно.
За всеми этими сборами поездка обратно заняла еще больше времени, не говоря уж о том, что нам пришлось остановиться заправиться. Поэтому к бабушке мы добрались только к девяти часам вечера. Полностью стемнело за счет огромных тяжелых туч, обещавших скорый ливень с грозой. Ветер немного унялся, и в воздухе стояла такая духота, что сомнений в приближающемся дожде не оставалось. Я боялась, как бы гроза нас в дороге не застала, но к дому бабушки мы подъехали еще сухие, однако в темноте уже нельзя было разглядеть широкую улыбку Чеширского кота-флюгера. Честер припарковал вольво рядом с высокими тисами, росшими у ворот, а затем мы поспешили по дороге к дому. Горничные открыли нам дверь, а бабушка уже ждала нас в холле. Здесь моя начинавшаяся паника утихла, так как горели уютным желтым светом лампочки, а откуда-то лился ароматный теплый запах горячего шоколада, пряников и свежеиспеченного домашнего печенья.
-Добро пожаловать, мистер Ханклер,- дружелюбно поприветствовала нового работника Андри, и я порадовалась, что она не въехала на самокате или доске для серфинга.- Рада вас видеть.
-Я...это...в общем, ну, спасибо за приглашение,- стушевался бывший лесник. Сдерживая смех, мы с парнем наблюдали, как доселе серьезный, суровый пожилой мужчина краснеет до ушей, потирает заднюю сторону шеи и прочищает горло.- Обещаю, что будете моей работой довольны.
-Я на это надеюсь,- нарочито по-деловому произнесла бабушка, а потом рассмеялась. Смех у нее, даже в восемьдесят лет, был серебристый, переливчатый, как будто звенел колокольчик.- Успокойтесь, Джон. Я ведь могу вас звать по имени? Я не расфуфыренная старая матрона с выводком кошек. Я простая, и вас попрошу не стесняться своего слога. Ваше жилье уже приготовлено, оно рядом с воротами под чащей тисов. Насколько я поняла, кроме охоты, вы любите тишину? Так вот, надеюсь вас устроит, что ваш дом вдали от детской площадки и прогулочных троп. От вас к желтой дороге ведет только одна тропа, хотя, скорее всего, такой опытный лесничий, как вы, быстро разберетесь в моем маленьком бору. Зарплата, надеюсь, вас тоже устраивает? Если что, потом обговорим. А сейчас- полно о делах, все за стол! Тереза только накрыла ужин.
-Благодарствуйте, ээ...не стоит,- промямлил Ханклер.- Я там себе накрою, чем Бог послал...
-Бог вас послал ко мне,- со смешком бабушка уперла руки в бока.- А я вас посылаю в столовую, трапезничать. Ну что ж вы, даме не уступите? Тогда так: если вы со мной не отужинаете, то я обещаю вам, я куплю кошек, которые будут орать всю ночь.
-Хорошо,- неуверенно улыбнулся старик.- Тогда я...это...пса отведу, да вещи оставлю...
-Ну давайте,- Андри смерила его нарочито строгим взглядом, однако в голубых глазах плясали искорки смеха.- Только возвращайтесь. А не то худо вам будет, обещаю.
Ханклер и правда быстро вернулся. Причем, его походка как-то изменилась- в ноги будто ввинтили пружины, он подпрыгивал. Ох, хорошо будет, если они подружатся...
-Ну, а теперь все готовы ужинать?
-Нет, ба, нам домой пора...
-Да, миссис Рид, поздно уже...
-Ишь ты, голубки,- я вспыхнула от слов бабушки и заметила такой же злобный взгляд сожителя, хотя тот тут же постарался его скрыть.- Куда вам сейчас еще часа три трястись по дорогам в темноте? Тем более вот-вот гроза начнется. Никуда вы не пойдете, не пущу. И слышать ничего не желаю, у меня переночуете. Никуда ваш дом не денется, погостите у бабушки.
Бывший лесник неожиданно выступил на стороне своей новой хозяйки, и под их напором мы согласились. Только сначала, естественно, поспешили в ванную умыться с дороги. Слава Богу, она была тоже достаточно большая, с двумя раковинами, оформленными в виде огромных ракушек. Кстати, там все было раскрашено всеми оттенками синего, даже потолок и пол. Ванна была огромная и круглая, не джакузи, конечно, однако бабушка всегда любила расслабиться, а уж под старость тем более. Дно ванной было тоже оформлено интересно: водоросли были из приятных на ощупь мочалок (да, из подручных средств, тут явно поработали гномы), стенки изнутри гладкие, морского цвета. По краю ванны были дыры, и если нажать нужную кнопку, из них будут бить небольшие фонтанные струи, встречаясь над ванной по центру и падая обратно в ванну. Когда я спросила у бабушки, зачем, она ответила, что получилась довольно забавная, интересная и приятная штукенция. Просто так. Ребенком я любила включать такую штуку, и, казалось, меня закрывало от всего остального мира, и я отправлялась в плавание по Атлантике к морскому царю Тритону. Конечно, тут еще была ширма, но походила, скорее, на полог над кроватью. Прямо над центром ванной к потолку крепилась материя, потом расходилась по кругу, пока не достигала краев ванны. Там крепился обруч, с которого она просто спадала на ковер вокруг ванны (бабушка всегда говорила, что не понимает, почему в ванных всегда линолеум, поэтому вокруг ее ванны лежал ковер цвета пляжного песка, причем не однородного, а с камнями, ракушками, чьими-то следами, и набит ковер был чем-то рассыпчатым, потому как и на ощупь правда был похож на пляжный песок, а подальше от ванны даже стоял игрушечный песочный замок, в котором я играла). Ширма была вся морского цвета, там были нарисованы рыбы, огромные водоросли, подводные цветы, русалки, а у самого потолка имелся такой раскрас, какой видишь под водой, поднимая голову вверх- солнечный свет из-под толщи воды.
После умывания мы отдали горничным куртку и плащ и поспешили в столовую. Признаться, животы у нас просто выли от голода- ведь мы не ели ничего с утра! А в столовой плыли такие ароматы...ммм, с этими ароматами представлялось райское блаженство, которое рекламируется шоколадкой "Bounty".
Столовая находилась на втором этаже вместе с кухней. На кухне часто сновали только горничные, которые выполняли еще и роль поваров. Там было много тумб, оформленных каждая под разный мультик: на одной Мулан взбиралась по шесту, чтобы добыть салата, да Мушу бил в гонг на вершине изогнутых китайских крыш; на другом Тарзан летел с Джейн на лианах к водопаду, а Тантор с профессором и Терк продирались через джунгли; на третьем Жасмин с Алладином и Абу рассекали звездное небо над Аграбой на волшебном ковре-самолете; на четвертом Красавица и Чудовище танцевали в огромном зале, а за ними наблюдали Люмьер, Коксворд и их друзья. Стены там были раскрашены под бамбуковую рощу, потому что Андри интересовалась Китаем. Я помню только, как маленькая просиживала часы у разных тумбочек, рассматривая рисунки, тем самым путаясь под ногами у поварих, поэтому они давали мне что-нибудь сладкое и отправляли из кухни. Вместо двери кухню и столовую соединяла арка с гирляндами-лианами, на каждой из которых бабушка маркером записывала имена разных ученых, поэтов и художников, которых вычитывала из книг или узнавала по телевизору (зачем- опять просто так). А вот столовая была нешироким, но длинным помещением. Пол там был из темного дерева, а стены раскрашены ее знакомой художницей, школьной подругой. Это был живописнейший пейзаж, скорее всего, взятый из каких-то мест нашего Колорадо. Казалось, что ты стоишь на каком-то смотровом пункте: вокруг возвышались такие реальные горы, выстраивались в ряд ели, сосны, кедры и лиственницы, откуда-то пробивалась река, где-то пробегали горные козлы, где-то олени, где-то под валуном притаился волк, птицы разрезали спокойную безоблачную небесную гладь на потолке (кстати, выгнутым, как купол, благодаря некоторым весьма простым ухищрениям). Как будто ты находишься в горах в сумеречное время. Окон здесь не было, поэтому на длинном деревянном столе всегда горели свечи, так что вечером казалось, ты сидишь у походного костра. Кстати, в детстве, бабушка ухватилась за такую мысль и приказала вынести стол со стульями из комнаты, поджечь масло в специальной лампе, и мы развернули с ней целый лагерь. Места хватило, чтобы поставить небольшую палатку и мангал. Горничные за головы схватились при виде еще одной хозяйкиной аферы, но возразить не посмели. Тем более, что ничего страшного не случилось: палатку, мангал и все остальное убрали потом, поставили обратно стол со стульями, и все как раньше. Хотя родители явно отругали бы за такие идеи и, конечно же, не разрешили. Потому что взрослые. А когда Билли немного подрос, мы с ним повторили эту игру и со смехом слушали, как за стенкой Андри успокаивает родителей, что мы мирненько и культурненько читаем в библиотеке.
Итак, мы зашли в столовую и как никогда почувствовали, что голодны. На столе стояли: индейка, парочка салатов, огромная (в смысле, размером с сидушку стула) тарелка супа (а стояла она подальше от меня, так как бабушка знала, что я терпеть не могла супы), зажаренная по какому-то иностранному рецепту картошка, сосиски и макароны. Из напитков на этом пире присутствовали: тыквенный и апельсиновый соки, кока-кола и белое вино. Если бы я любила использовать выражение "потекли слюнки", я бы именно так и сказала.
-Да сам царь Мидас так не пировал!- воскликнул Честер, усаживаясь слева от меня. Казалось, он был в таком восторге от бабушкиного дома, что вообще перестал раздражаться моему обществу. Ну и хорошо.
-О, родной, боюсь, до этого ослоухого мне далеко, да и это только простой ужин,- усмехнулась Андри. Она села во главе стола, по правую руку от нее сел Ханклер, по левую- я. Слева от меня сел Честер, а справа от лесника- три горничные: Кэролайн, Тереза и Мария. В детстве я любила играть их именами: Кэрри, Терри и Мэри.
За столом горничные тихо, но оживленно разговаривали между собой, пару раз к ним обращался Ханклер, интересуясь больше обстановкой в доме и чуть тише- характером хозяйки. Редьярд засыпал бабушку вопросами о художнице и пейзаже в комнате. Я же почти все время молча уплетала ножку индейки с греческим салатом и любимым апельсиновым соком.
После этого великолепного ужина бабушке стало плохо. Ничего серьезного, просто давление сильно поднялось, однако это было единственным, что подрывало ее железное здоровье. Горничные уже отправились по комнатам, когда это случилось, а поэтому она не захотела их будить. Я отвела ее в комнату, а затем дежурила до самой полуночи, заходя к ней, чтобы померить давление и дать выпить таблетки. После двенадцати ей стало чуть легче, но я все равно продолжала сидеть в мини-гостиной напротив ее двери. У этой мини-гостиной не было четвертой стены, это было просто углублением коридора, с ковром, диванчиком, маленьким столиком и огромным пышным букетом в старой керамической вазе. Я долго сидела там, читая взятые из бабушкиной библиотеки и зачитанные до дыр "Записки о Шерлоке Холмсе".
Но примерно к половине первого ночи за окном загремел гром, барабанная дробь дождя застучала по стеклу, и я выронила, засыпая, книгу.