100 шагов от ненависти

(Рекомендуется к прочтению: s1e05. Thao And Mirah - Hallelujah)

Мне было так легко, хорошо и мягко, что сначала я подумала, что умерла и сейчас в раю. Но в самом деле, зачем остальной мир, если во сне так безопасно и тепло? Меня уносило куда-то далеко, и вместе с с тем я все больше осознавала, что не двигаюсь. Из-за этого я почувствовала одно из самых мерзких ощущений- головокружение. А, как известно, на него закрытые глаза действуют только хуже, поэтому, как ни хотелось еще немного покачаться в незримой теплой перине, нужно было возвращаться в мир реальности.
А реальность брызнула мне в глаза ярким электрическим светом, так что я зажмурилась. Очертания комнаты расплылись цветными пятнами, но скоро собрались в четкую картинку больничной палаты. Все как обычно: салатово-голубые стены, белые занавески, белая постель, тумбочка рядом и кресло. Никаких препаратов-капельниц я не увидела. "Естественно, Лу,- как-то отстраненно подумала я.- Тебя изнасиловали, а не сбили машиной". Все мысли о прошедших полутора сутках не появлялись в голове, будто там была выстроена плотина. Конечно, она не вечная и даже не очень крепкая, но сейчас не позволяла ни одной тяжелой мысли поколебать мое хлипкое спокойствие. Честно говоря, я была в какой-то прострации.
-О, Господи, Лайза! Слава Богу!- в сотый раз на моей памяти воскликнул мамин голос. Скоро передо мной появилось ее заплаканное лицо. У Гвендолин Рид были красные от недосыпа и слез глаза, недоделанный или испорченный макияж, но она улыбалась. Той улыбкой, которой могут улыбаться только мамы- так, будто нашли часть своей души или даже больше: то, ради чего они существуют, ради чего гнут спину на работе, зарабатывают деньги, терпят неверных мужей и скандалы шефа. Только мамы могут одной своей улыбкой пристыдить человека или заставить его гордиться собой.
-Мама...мамочка...- пролепетала я и, как маленький ребенок, потянулась к ней.
-О, моя дорогая,- мама всхлипнула, обнимая меня.
Я медленно рассматривала комнату из-за ее плеча. Теплый запах кофе разбудил во мне аппетит, а темень за окном даже немного приободрила. Пусть я и боялась темноты, но все же ночь любила больше, чем день. Все самое интересное происходит ночью. Как в книгах, так и в жизни. А уж плохое это или хорошее решается чем-то свыше.
-Мы все тут чуть с ума не сошли, пока тебя не было,- дернула уголками рта мама, отстраняясь и вытирая глаза.- Твой отец, я думала, подсел на валерьянку. А Лили ужасно испугалась, бедная девочка...Но сейчас все хорошо, правда? Все хорошо, ты здесь, ты в порядке...
Я рассеянно кивнула и слабо изобразила подобие улыбки. Спать не хотелось, в теле была какая-то слабость, но и она уходила. На мне была больничная голубая рубашка до колен, волосы вымыты и собраны в тугую косичку. Видимо, я без сознания даже в душе побывала.
-Мам,- прервала словесный поток я,- сколько времени?
-Почти семь утра,- ответила мама.
-А где Рей?- невольно сорвался с губ вопрос прежде, чем я его обдумала. Мама сильно удивилась, но постаралась не подать виду.
-Я пыталась уговорить его поехать домой, он вместе с Роджером почти не спал последние сутки, но он остался здесь. Его не пропустили в палату, ведь он не родственник, но я могу подговорить медсестру, если ты хочешь.
-Нет,- даже в таком состоянии, в котором была сейчас, я понимала, что звать к себе в палату Честера- это уже верх моего скачка над самой собой.- Не надо.
Мама пожала плечами, а затем сказала, что ей нужно переговорить с врачом. Когда она ушла, я безучастно уставилась в стену. Если бы не мои физические потребности, я бы, наверное, так и просидела до скончания веков. Я не видела ничего, ни о чем не думала. Даже не мигала, кажется. Просто слушала свое размеренное дыхание и громкое в стоящей тишине, спокойное сердцебиение. Как будто медленно пыталась заставить себя поверить, что со мной все в порядке, что я в безопасности. Ничего из того жуткого подвала не воскресало сейчас в моей памяти, только беззвучно билось о плотину в попытках прорваться, но сам факт безопасности был настолько непостижим для моей расшатанной психики, что я находилась в каком-то трансе.
Но от того, что я не думала о своем теле, оно существовать не перестало. А потому скоро у меня зачесались запястья, но от прикосновения стало больно. Я проскользила взглядом дальше и как будто впервые увидела огромные синяки на руках, плечах, ключице, судя по всему, они были и на ногах, и на спине. Отстраненная мысль появилась в голове и тут же унеслась куда-то, а меня привлек шум в коридоре. И снова. Тяжелый, громкий звук.
Меня бросило в дрожь, я вжалась в сиденье, остановившимся взглядом уставившись в дверь. Но тут же расслабилась, услышав знакомые голоса. Конечно, спокойного в их разговоре было мало, но тем не менее. Я прислушалась, хотя все и так было прекрасно слышно.
-Отпусти, дебил!- крикнул никто иной, как Сид Ранкорн.- Нас услышат!
-Плевать,- шипел низкий голос Честера.- Я убью тебя, слышишь? Убью! Как, черт тебя подери, как ты посмел оставить ее там одну?!
-Мы разругались, ясно? Она спровоцировала меня на ссору, вот я и ушел!- почему-то голос моего бывшего бойфренда теперь был мне даже противен. Я просто не понимала, какой должна была быть дурой, чтобы поверить ему, в его ласковые слова и комплименты, лживые улыбки и поцелуи...
-Аа, значит, она все же порвала с тобой?- парень зло усмехнулся. В этот момент я посочувствовала Сиду, потому что тон моего сожителя не предвещал ничего хорошего, и в то же время порадовалась, что сама не на его месте.- Наконец-то она увидела, какой ты скользкий тип. Долго же ты прятался под маской хорошего мальчика. И что теперь? Отвечай, ублюдок, как ты мог оставить ее?
-Прошу без оскорблений! Я что, должен был даже после того, как она послала меня, помогать ей?
-Да, черт возьми, должен!!! Ты был ее парнем, а оказался не только гулящим, но еще и трусом. Она влюбилась в тебя, она доверяла тебе, а ты взял и бросил ее. А теперь она...ты знаешь, какой она вернулась? Если кто-то и виноват в том, что с ней случилось, так это ты.
-Отвали от меня, придурок! Это вообще не твое дело...
-Ах ты, гад ползучий, еще будешь решать, мое это дело или нет? Я ее вытащил оттуда вместе с полицией и ее отцом, а ты явился только когда все закончилось. Как тогда, у бассейна.
Тут послышался еще больший шум, даже грохот. Я уселась под одеялом по-турецки и с интересом слушала. Шаги по коридору- судя по всему, медсестры или еще кто. Парней растащили по-быстрому, да драки бы и не было. Почему-то я твердо знала, что Честер ни сам не завяжет драку, ни Сиду не позволит, потому что я якобы сплю за стенкой. Потом послышались голоса медсестры и какого-то мужчины. Это был врач, которого привела мама.
Он осмотрел меня и сказал лишь, что я перенесла большой шок, но, в целом, скоро приду в норму. Мама на радостях унеслась звонить отцу, а я осталась сидеть, так будто и не поняв всеобщей суеты. Казалось, будто мне дали сильнодействующее успокоительное. Мама потом зашла еще раз, но я была уже в полудреме. Знаете, как сладко иногда спится? Когда глаза слипаются, в комнате темно, ты смотришь на мягкую постель и улыбаешься только тому, что сейчас ты просто ляжешь в теплую, мягкую, темную тишину, и тебя никто на целом свете не тронет.  Темнота укроет тебя от всех бед и благ, все вокруг будет тихо и спокойно. Даже сказочно...
Но спала я недолго, успела проснуться еще до рассвета. И открыв глаза, я не то, чтобы удивилась или обрадовалась, но что-то похожее затопило мой взгляд, когда я увидела прикорнувшего в придвинутом к постели кресле парня. Черные волосы были все в таком же привычном беспорядке, лицо во сне не казалось невозмутимо спокойным и насмешливым. Оно не было лицом опытного мужчины, которого я видела каждый день. Это было лицо маленького, потерянного, ничейного мальчика. Если бы я не знала, каким он станет, проснувшись, мне бы так хотелось его обнять.
Вместо этого я потянулась ближе и помахала перед его лицом рукой. Кровать скрипнула, и Честер проснулся.
-Ты как ребенок. Я не сплю,- пробурчал он, усаживаясь поудобнее. Я усмехнулась, бодро выпрямляясь в постели.
-Ну да, ты просто так сопел на всю палату.
-Я сопел?- он вздернул брови, а потом смущенно откашлялся.- Впрочем, не важно. Как ты себя чувствуешь?
-Просто шикарно, меня устроили с удобствами,- я снова уселась по-турецки, действительно, как непоседливый ребенок.- А ты что тут делаешь? Ты же не родственник.
-Твоя мама уговорила дежурившую медсестру пропустить меня на правах друга,- пожал плечами парень, протирая со сна глаза.
-Но ты же не друг,- ухмыльнулась я. Честер заинтересованно воззрился на меня, явно пытаясь не улыбаться.- Ты мой враг.
-Аа, и именно поэтому ты так спокойно со мной сейчас разговариваешь?- усмехнулся он. Я хлопнула себя по колену, как мои папа и бабушка.
-Точно. Чего ты тут расселся? Лучше принеси мне чего-нибудь вкусненького.
-Ты голодна?- он поднялся с кресла.
-Нет, я решила влепить тебе в лицо перловкой,- хмыкнула я, смотря на него снизу вверх.- Ну, конечно, я голодна! Куда делась твоя обычная раздражающая проницательность, а?
Парень состроил рожицу и вышел из палаты. В его отсутствие я успела найти здесь мой белый махровый халат до колен, который явно принесла сюда еще мама- все же сидеть в неглиже в присутствии мужчины как-то неприятно. Снова воспоминания ударили о плотину, но она выдержала, и я пока что безмятежно накинула халат, осмотрела свое лицо в зеркало (тоже принесенное мамой) и скривилась при виде мешков под глазами и мертвенной бледности.
-Нет, вас, женщин, не понять,- сообщил с порога мой сожитель с тарелкой аппетитной яичницы в руках.- Даже в больнице после перенесенных злоключений, еле стоя на ногах, они беспокоятся о своем внешнем виде.
-А ты бы предпочел, чтобы я, будучи внешне настоящим зомби, свободно щеголяла так перед вами?- увидев его выражение лица, тут же махнула рукой и поставила зеркало на тумбочку.- Не отвечай, лучше мне этого не знать. И дай мне мою яичницу! Где ты, кстати, ее откопал здесь? Я думала, в больнице только кашами и кормят.
-Но только не та работница, к которой ходил я,- Редьярд снова уселся в кресло, поставив мне на колени тарелку с огромной, круглой, желтой, как солнце, яичницей.- Она давний друг нашей семьи. Осторожно, не запачкай постель.
-Я не ребенок, Честер, я знаю, как аккуратно кушать,- фыркнула я, приступая к еде.
-Ну-ну.
Господи, после полторы суток голодовки с одной только водкой и неудачным батоном, эта обыкновенная яичница казалось нектаром с амброзией! Она была теплой, ароматной, а зажаренные в ней кусочки хлеба и помидора- просто пальчики оближешь!
-Кстати,- я взглянула на него, раскачивая в воздухе вилкой с наколотой яичницей,- я слышала, вы там с Сидом в коридоре чуть не подрались.
-Мы тебя разбудили?
-Нет, я уже не спала. Так..?
-Да...
И он рассказал мне, как все было, пока я отсутствовала. Сказал, что каждый час названивала Фредерика, что, скорее всего, заглянет перед или после школы. Сказал, что бабушку еле дома удержал Ханклер, потому как она каким-то образом узнала о моем похищении, хотя ни папа, ни мама ей об этом не говорили. Поэтому Роджер порадовался, что теперь рядом с его матерью есть тот, кто сможет ее сберечь. Сказал, что Билли здорово перепугался и после школы обязательно заедет ко мне, потому что родители пригрозили ему урезанием карманных денег, если он сбежит с уроков. Сказал, что Сид прослушал все голосовые сообщения, прочитал все смски, но явился, только когда я уже нашлась, и потребовал пропустить его в палату.
-Кстати,- вторил мне парень,- молодец, солнышко, поздравляю. Делаешь успехи.
-Во-первых, я не солнышко,- я вытерла губы салфеткой и сложила нож с вилкой на пустую тарелку.- А во-вторых, в чем?
Честер развел руками.
-Ты отшила Сида. Давно пора было.
-Аа, ты об этом,- я заправила за ухо выбившуюся прядь.- Ну...как бы это ни было раздражающе, ты был прав насчет него.
-Я всегда прав,- довольно хмыкнул Рей. Я сощурилась, подавшись вперед.
-А вот и нет, мистер Всегда Прав. Как-то ты сказал мне, что ни один маньяк не сочтет меня достойной жертвой. Так что один-один.
-Признаю,- натянуто улыбнулся парень, но я видела, что ему и всем остальным сейчас тяжело об этом говорить. Это я была в какой-то безмятежной прострации, а они- нет. И сейчас они видели меня не только бодрой и веселой, но и избитой, в синяках, засосах и красных полосах. Так-с, надо сменить тему...
-Я поела, передай спасибо вашему другу-поварихе, все было просто изумительно. Нет, честно, я никогда не ела такой вкусной яичницы!- я даже хохотнула, вытирая руки о влажное полотенце, лежавшее на тумбе.- Подумать только, обыкновенная яичница, а кажется будто нектар с амброзией. А это что?- я взяла с тумбочки бутылек с какой-то жидкостью.
-Врач оставил, протереть запястья и...ну, ты поняла,- отрывисто произнес Редьярд, беря у меня с колен тарелку.
Я пожала плечами и, открыв крышку бутылька, провела им у себя под носом. Вдруг в ноздри ударил слабый запах спирта. Воспоминания мрачной, темной ордой ударили о плотину, в голове будто прозвучал набат. На миг в глазах потемнело, и я даже разглядела качающееся горлышко бутылки с водкой. В панике я выронила бутылек, зажмурилась, отползая дальше по кровати от качающейся бутылки в моей памяти. В ушах зазвенел звук надвигающейся опасности.
-Лу! Ты меня слышишь?- прозвучал над ухом низкий голос, и все разом стихло.
Стало так тихо, словно и не было ничего. Такая громкая тишина, что я услышала свое бешеное сердцебиение. Судорожно, прерывисто дыша, я осторожно приоткрыла глаза. Вокруг была только больничная палата в своих зелено-голубых тонах. В приоткрытое окно врывался предрассветный полумрак и тихо, успокаивающе шептал мне что-то утренний ноябрьский ветерок. Не находя выхода эмоциям, я тихо всхлипнула и тут же зажала рот ладонью, помня, что здесь не одна.
-Эй-эй-эй, тише, все хорошо,- бедный парень не знал, что сделать, чтобы я успокоилась. В конце-концов, он накрыл мою левую ладошку, лежавшую на постели, своей большой ладонью. Теплое прикосновение его кожи, как тогда, ночью в Файлверте, будто по венам передало мне частичку его вечного спокойствия. Я подняла взгляд на его темные глаза и сосредоточилась только на них и на тепле его ладони. Какой маленькой оказалась в ней моя ладошка и какой бледной! Все мое существо сосредоточилось там, так что казалось, он держал в ладони не мою ладошку, а всю мою испуганную душу. Тепло живым ручьем бежало по венам, электрическим током сновало между моей и его кожей. Словно бы это было прикосновение не рук, а душ.
-Все хорошо,- твердо и размеренно произнес парень, не отрывая темных глаз от моих, горевших, как два айсберга. Сглотнув, я кивнула и попыталась улыбнуться. Его кривая улыбка тоже дернула уголки губ и заполнила глаза теплым светом. Только он умел так улыбаться.- Ну...мне надо тарелку отнести...- он поднялся, не выпуская моей ладошки.
В тот момент я, наверное, не отдавала себе отчета в том, что делаю, но вместе с ним как будто уходил источник всего тепла и спокойствия. Без него в комнате стало бы не так спокойно и безопасно. Вместе с ним уходила часть меня. Конечно, я пыталась напомнить себе, что ненавижу его, однако, на миг представив, что вот-вот он уйдет, а потом придет другая дежурная медсестра, и его больше не пустят, я не смогла отпустить его ладонь. Наши руки натянулись, Рей удивленно обернулся.
-Я...- запнулась я, глядя только ему в глаза. "Пойми...Ты же всегда понимал".- Ее может потом медсестра унести.
Он спокойно приопустил веки в жесте понимания. Оставил тарелку на тумбочке, сел обратно на кресло и, не выпуская моей ладошки, положил подбородок на ладонь левой руки, стоящей локтем на краю моей кровати, и стал смотреть в окно. Я, каждую секунду ощущая тепло его большой ладони, старалась ни о чем не думать и тоже смотрела в окно. Через десять минут мы в той же позе и также молча встретили бледный рассвет поздней осени. Будто у самого горизонта кто-то капнул на влажный лист желтой акварели, и она стала  сначала быстро, а потом все медленней витиевато растекаться во все стороны. Смешавшись с синей водой неба, желтая акварель поменяла цвет облаков на розовато-оранжевый, окрасила крыши домов желтоватыми бликами, залила собой звезды и закрасила лунный серп. Пробираясь все дальше, она забралась и в больничную палату, окрасив ее в более праздничные, живые тона.
Скоро я снова немного задремала, что меня сильно удивило, так как обычно спать при дневном свете не могу, однако сквозь сон я увидела, как Рей, убедившись, что я сплю, отошел к окну, приоткрыл его и закурил, направив сигару так, чтобы дым не попадал в палату. Такое спокойствие царило в палате, что я хорошо поспала часов до двенадцати. Проснулась я в таком же расположении духа- в какой-то прострации, но, увидев Честера все в той же позе, немного оживилась. Рядом с ним, на подоконнике лежали портсигар и салфетка с тремя докуренными сигаретами. Он никогда не мусорил. Да и в палате, как я ни тянула носом, не было ни намека на табачный запах.
Я еще долго, наверное, просто лежала и смотрела на него. И в который раз задавалась вопросом: почему я его возненавидела? И не находила ответа. Я никогда не встречала людей, подобных ему. А, может, просто не пыталась понять...Да какое там, за его тотальным спокойствием сам черт ногу сломит. Даже с его вечными переменами в разговорах, он был оплотом постоянства. Его привычки не менялись. Думая о нем, я всегда могла представить его вечную кривую усмешку, спокойные темные глаза, черную куртку с жестким воротом и сигарный дым, хоть и видела его курящим только в третий раз. Не знаю, как остальные, а я всегда искала в книжных персонажах именно постоянство. Сколько всего бы не менялось в мире, он должен сохранять верность себе.
-Уже не спишь,- наконец заметил Редьярд, пряча портсигар во внутреннем кармане куртки, что висела на спинке кресла, и выкидывая салфетку с сигарами в мусорку.
-Нет, Шерлок, не сплю,- зевнула я, поднимаясь на локтях. Парень усмехнулся.
-Другие сравнивают с великим сыщиком за способности в расследованиях, а ты- за курение? Позволь тогда напомнить, Холмс больше предпочитал трубку, а не сигарету.
-Да, но на Ватсона ты не тянешь, так что...
-Что вы здесь делаете?!- раздался визгливый голос высокой медсестры, вошедшей в палату.- Вы пациентке не родственник. Друзьям и прочим вход строго воспрещен.
-Я не друг,- возразил парень. Женщина сложила руки на груди и сдвинула брови.
-Тогда кто вы?
Честер подумал и вдруг выпалил:
-Я ее враг.
Медсестра полминуты пялилась на него. Мы с парнем едва сдерживали смех.
-Эээмммм...- промычала она, а потом, сочтя это за шутку, взяла себя в руки.- Молодой человек, врагам тоже здесь не место. Прошу вас покинуть палату как можно скорее.
-Да-да, сейчас,- стараясь не улыбаться, Честер забрал свою куртку и, подмигнув мне на прощание, вышел вслед за женщиной из палаты. Оставшись одна, я прыснула.
Где-то к часу мне принесли действительно кашу, которую я есть не стала. Даже голодая, я бы не стала есть перловую кашу. Фу. Вот почему все самое полезное такое невкусное? А вредное, как назло, так и манит. Позже ко мне заглянул отец, справившийся о моем самочувствии и принесший мне "Гарри Поттер и Тайная Комната". По его лицу было понятно, что его неудержимо тянет расспросить обо всем, чтобы еще больше распалиться и потом всю жизнь пылать жаждой мести, но по его сомкнутым губам я прочитала, что мама строго-настрого запретила ему это делать. Поэтому когда после школы Рика подвезла моего брата, и они оба явились ко мне в палату, я вынырнула из таинственного, страшного, волшебного и увлекательного мира поттерианы, как крот из норы.
-Лу!- Билл бросился с объятиями. В такие моменты мальчишка забывал о своем яром желании стать взрослым. Я постаралась не морщиться, когда от его крепких, возбужденных объятий у меня заболели плечи, спина и шея.- Ты когда домой вернешься?
-Думаю, мама меня заберет уже завтра,- я щелкнула его по носу и взлохматила белокурые волосы.
Мальчишка наконец отпустил меня и кинулся к подоконнику, рассматривать улицу из окна. Фредерика, в черной блузке с глубоким вырезом, черных прямых брюках и темно-зеленом пиджаке с завитыми распущенными волосами, подошла ближе. В отличие от моего сожителя, она притворяться сейчас не могла, хоть и хотела. Ее глаза обеспокоенно бродили по мне, поэтому я натянула рукава халата, плотнее запахнула его, волосами прикрыла шею и укрылась одеялом.
-Привет, Рикс,- специально широко улыбнулась я.
-Привет...- она сжала руки, чтобы они не дрожали, и задала нейтральный вопрос, глядя на них, а не мне в глаза.- Как ты?
-Порядок, сестренка,- я взглянула на нее и, привстав на секунду, взяла ее за руку, будто передавая то непоколебимое, теплое спокойствие, которое обрела за те несколько часов с Честером.- Эй, все хорошо, я в порядке, никуда не денусь.
Рика отвернула голову, волосы рыжевато-каштановой волной закрыли от меня ее глаза, но я знала, что они сейчас краснели от нахлынувших слез. Потом она снова повернулась.
-Вообще это, как бы, я должна тебя успокаивать, но...- она сбилась на шепот, мягко обнимая меня.- Но я так испугалась!
Я уткнулась в плечо подруги, все с таким же ненормальным спокойствием не закрывая глаз. В голове не было ни одной мысли, плотина еще крепко держала все воспоминания. Я отстраненно ощущала весь мир, испытывала эмоции как-то наполовину. Только в присутствии Рея я немного оживлялась, будто чувствовала приток сил.
Рика осталась со мной поговорить, рассказала с ее обычным многословием, что творится в школе: кто с кем замутил, кто с кем расстался, кто тест провалил, а кто подрался. Обычные школьные сплетни, я честно слушала, но они появлялись в моем сознании и исчезали так, что под конец я не могла бы пересказать, наверное, ни единого события, о котором мне поведала подруга. Но после пятнадцати минут в палату зашла медсестра и заявила, что "это уже не больница, а настоящий проходной двор".
К шести вечера мне принесли тарелку с макаронами, что меня очень удивило, а к восьми- с двумя солнечно оранжевыми апельсинами и запиской. Она была под фруктами, а потому достала я ее оттуда только, когда медсестра вышла из палаты. Прочитав ее, я радостно улыбнулась, как ребенок, которому принесли подарок, и в то же время как влюбленная, получившая букет цветов.
"Заметил, что ты любишь апельсины. Не знаю, откуда у медсестры в больнице апельсины, но, надеюсь, они поднимут тебе настроение, пока рядом с тобой нет боксерской груши для сарказма и пилок, то есть- меня. Р.Ч."