100 шагов от ненависти

(Рекомендуется к прослушиванию: Lykke Li - Possibility)

В моей комнате тихо.
А уши разрывают собственные крики. Я не бегу от них. Некуда. Осознание этого "некуда" привело в тупик. Я просто слушаю свои крики, свой плач и даже не пытаюсь спрятаться, скрыться. Не получится. Оно здесь, со мной. В моей голове.
Некуда бежать. Не получится. Это связывает, будто тот же скотч. На меня с ревом и ножом бежит опасность, а я смотрю на нее широко распахнутыми глазами и не могу двинуться. Как тогда, так и сейчас.
За окном пасмурный день пятнадцатого ноября, но я его не вижу, хоть и уставилась в окно. Перед моими глазами только темный, грязный, холодный подвал. На мне мой белый махровый халат, а я слушаю свой плач и заново ощущаю, каково это- стоять абсолютно голой перед маньяком.
Холод тянет ко мне свои настойчивые, хитрые, коварные щупальца, и я прячу босые ступни под халат, сжимаясь в клубок. Я сижу на кровати, обхватив руками колени и уткнув в них подбородок. Невидящий взгляд уперся в оконное стекло и, кажется, никуда больше не сдвинется. Я не вижу ничего вокруг, не двигаюсь больше, не слышу. Да и слушать нечего.
В моей комнате тихо.
Домашние уже поняли, что моя плотина дала течь и скоро рухнет. Мама пыталась предложить поесть, но я просто не слышала ее. В ушах нарастал гул, запахи обострились, голова кружилась, и я просто...я просто сбежала, во весь дух припустила по коридорам в свою комнату. Заперла на замок дверь, а также дверь на балкон, проверила створки окна. Все было заперто.
А потом я просто села вот так и не двигалась больше. Меня выдернули из реальности. Я не слышала голосов родителей за дверью, а вместо них- тяжелый пьяный шаг насильника.
Одно за другим, темные, липкие, грязные и пошлые воспоминания протискивались сквозь щель в моей плотине, затапливали мой мозг, не оставляя даже шанса на побег. Я не плакала, не кричала, не истерила. Я просто смотрела в упор на стекло, а видела чернобородую, липкую от водки, мерзкую физиономию маньяка. Я снова видела его жуткое дружелюбное выражение лица, но голодные маленькие глаза. Тело пробила дрожь, а я все так же не двигалась.
В моей комнате тихо.
А я слышу непрекращающееся, частое, возбужденное дыхание. Медленно тянется через щель боль, которую я вспоминаю с дрожью. А глаза все равно голубые, как лед, неживые и острые, как айсберг. Кожа все еще бледная, а потому синяки выделяются на ней большими темными пятнами. Засосы на шее можно было бы легко замазать, однако сейчас, даже не видя их без зеркала, я заново чувствовала, как маньяк не хуже пиявки присасывается к моей шее.
Я снова содрогаюсь, но продолжаю смотреть в окно и не видеть нахмурившегося неба за ним. Я вижу бутылку с водкой. Поганый спирт снова ощутимо обжигает горло, я слышу свой кашель, хлюпание, глубокое, рваное, судорожное дыхание. Я вижу ухмыляющегося мужика и вздымающуюся надо мной трость.
Я не бегу. Некуда. Нельзя убежать от своих воспоминаний. А если попытаешься, они все равно настигнут, обрушатся на тебя и накроют с головой. Ты утонешь в них, задохнешься от всего, чего не хотел бы помнить. То, от чего ты бежишь, всегда неизменно поджидает тебя на финише.
Медленно, мучительно медленно, одно за другим, они выползают из щели, противно шкребясь о стенки плотины, будто издеваясь. Каждое спешит напомнить о себе и прибавить мне груза, чтобы лучше тонула. Я не сопротивляюсь. Я всего лишь жду, когда все закончится. Когда-нибудь же должно. Когда все схлынет, оставив меня на берегу, пусть и мокрую, но в безопасности и живую.
Я заново чувствую каждый синяк и непроизвольно сжимаюсь, оставаясь на месте. Один, два, десять... Я никогда не скажу никому, сколько тогда сосчитала на себе этих темных пятен. Не знаю, почему. Кажется, скажу- и что-то грозное, темное, пошлое, грязное, опасное найдет меня, в каком бы ярком и красивом уголке жизни я ни была. Одиннадцать, пятнадцать...
Я смаргиваю, на секунду встречаю хмурый взгляд неба. И тут же меня уносит куда-то. Я все также вижу его, но где-то под потолком темноты. Эта грязная темнота обступает, окружает меня, тянется ко мне со всех сторон. Прилипает к моим ногам, рукам, голове, даже ко взгляду и прячется там где-то в уголке испуганных глаз. Тьма злорадно хихикает, а я не могу двинуться. Меня будто что-то держит, я ожидаю снова услышать свой крик, но слышу лишь глухое мычание. И все также не двигаюсь. Я жду, когда это пройдет, а оно все тянется и тянется из расширяющейся щели и смыкается темным шатром надо мной.
Что-то липкое и неприятно теплое ложится на шею. Вторя воспоминаниям, я невольно начинаю неглубоко дышать. Хоть теперь шея свободна, я непроизвольно слегка наклоняю голову назад, боясь вдохнуть слишком резко, чихнуть, зевнуть или заплакать и перекрыть себе дыхание. Над собой я не вижу привычного светлого потолка своей комнаты. Взгляд стелется куда-то в воображаемую даль и натыкается на незримый темный потолок холодного подвала.
В моей комнате тихо.
Тело понемногу затекает, но, находясь в плену воспоминаний, я не чувствую этого, а продолжаю следить за дыханием. Действительно ли это продлилось несколько часов, или это мне только казалось? Я пока не знала. Я слышала только тишину и затравленно радовалась ей, как кратковременному спокойствию.
Внезапный стук в дверь прогоняет по моему телу новую порцию мурашек. Я не двигаюсь. Нет смысла. Он все равно придет и возьмет меня. Зачем бежать...
-Лайза, солнышко, открой дверь!- мамин голос полным анахронизмом врывается в мой плен, заставляя темный полог пошатнуться и рассыпаться. Я снова ненадолго вижу хмурое небо, но не двигаюсь, еще больше сжимаясь в комок.- Дорогая, у тебя все в порядке? Пожалуйста, впусти меня, я захватила твое любимое печенье. Мы все очень волнуемся. Лу, ты меня слышишь? Пожалуйста, не закрывайся от нас, тебе не станет от этого легче! Лайза?
Послышались другие шаги- более тяжелые, чем мамины, но не такие медленные, как у маньяка. Отец явно оторвал маму от двери, обняв за плечи.
-Дай ей прийти в себя, не трогай ее, прошу тебя. Она у нас сильная. Справится и вернется к нам. Не бойся.
-Но она не ела ничего с восьми утра! А сейчас уже скоро темнеть будет...
-Да, но если она не хочет, ты ее не заставишь, ты это прекрасно знаешь. Пойдем отсюда. Дай ей хоть немного тишины.
-А если эта тишина пугает ее?..
Я больше не слышу их голосов и ускользаю от реальности.
В моей комнате тихо.
Но я слышу свой хрип и неопределенное мычание, сходящее на нет. Чувствую сильные пальцы на шее, чувствую, как воздух тяжело разрывает голову на полпути к легким. Лицо краснеет, хоть меня никто не душит...а потом отпускает.
Я все еще смотрю на стекло, а вижу стены подвала. Немеющие от холода ступни стоят на деревянном полу, а скрученные руки цепляются за балку. Собственные крики снова врываются в сознание, разрывают его на части, гремят о барабанные перепонки, заполняют все мое существо, не оставляя места больше ничему. Затапливает паника, боль, хочется плакать навзрыд, а я... Я просто неотрывно смотрю в одну точку, хоть и не вижу ее. Я теряюсь, где реальность, а где воспоминания. Хитросплетения страха и отвращения путаются перед глазами, реальные звуки доносятся как будто из-за стены, а те, что из темных закоулков памяти, кричат во все горло у самых ушей, сбивая с толку.
Я чувствую, как бьюсь в истерике, как грубые мужские ладони скользят по моей талии, касаются груди, сжимают шею, хватают за волосы, качают в совершенно нежеланном направлении. Как грубо врываются в мое естество, наводя свои порядки. Мой крик разрывает горло, а звучит только в моей голове. Слезы обжигают щеки, с прокушенных губ стекает алая кровь.
В моей комнате тихо.
До мельчайших подробностей я вспоминаю каждое наглое, пошлое и невообразимое движение, каждый свой болезненный стон, полный отвращения, каждую каплю соленой воды, скользнувшей из уголка глаз и недр океана внутри организма, каждое мерзкое прикосновение, каждую чертову ухмылку, каждый насильный поцелуй. Я не бегу от этого. Некуда. Не получится. Меня крепко держит скотч из воспоминаний и рука маньяка.
За окном медленно, но верно темнеет хмурое, недовольное небо. На мой город опускаются сумерки, на улицах, словно высокие, худые, затянутые по самое горло в вышколенную форму стражи, зажигаются фонари. Все меньше взрослых на улицах, только парочки спешат домой, чтобы застрять в подъезде за поцелуем. Никто не знает, что именно в это время они в опасности. Что где-то в темном проулке водится сам дьявол...
Потемневшее небо вытянуло меня из мучительного плена. И кто бы мог подумать, что моя боязнь темноты сослужит мне когда-нибудь хорошую службу? Я быстро подошла к гардеробу и замерла на минуту, прижав к груди пижаму. На полосу света на полу у двери легли две длинные узкие тени, а слух уловил легкие неуверенные шаги. Лили немного помялась у двери, явно с книгой, но потом ушла. Я облегченно выдохнула и надела трикотажную длинную футболку теплого оранжевого цвета и короткие свободные шортики орехового оттенка- свою пижаму. Включив ночной бра, я выключила основной свет и забралась скорее под одеяло с головой, обняв мишку Пэна.
Стрелка давно замерла на моих мысленных часах, но скоро я уловила еще одни шаги. Всего на пару секунд, потому что после этого я провалилась в сон.
А сон в этом случае не был для меня спасением. Провалилась я в один из самых моих страшных кошмаров. Вокруг снова была темнота старого подвала, я в панике смотрела на дверь, за которой приближались тяжелые пьяные шаги. Паника затрясла мое тело, я начала дергаться и извиваться на скрипучих, жестких, оголенных пружинах старой кровати. Скотч мертвой хваткой держал мои запястья, я не могла убежать от надвигающегося на меня пьяного маньяка. Он ворвался в меня грубо, резко, боль прошибла все тело. Я забилась под грузным корпусом мужика, а он гневно, пьяно ревел, как дикое животное, от которого нет защиты. Я выкручивала на подушках запястья, во сне стянутые ненавистным скотчем. Удары сыпались на меня, когда я пыталась вырваться, крик, не имея выхода, нестерпимо жег мне горло вместе со слезами. Липкие ладони маньяка скользили по моей груди, животу и талии, мерзкие губы присасывались к шее, оставляли влажную отвратительную дорожку на ключице, горящую так ощутимо, что, казалось, я скоро увижу следы. Я билась в панике, но не могла сделать ничего, только кричать...
Я не знала, что умею так кричать. Но я закричала, закричала во всю силу своих легких, до боли разрывая горло, а увидев вокруг себя сплошную, кромешную тьму, я перепугалась еще больше.
Я почти не слышала звука, с которым Рей выбил запертую дверь, оглушительно ударившую о стену, распахнувшись. Парень в один большой прыжок подскочил ко мне, обхватив сильными руками, и прижал к груди. Я, захлебываясь и давясь слезами, задыхаясь от крика, заколотила руками, забилась в этих объятьях, стремясь вырваться, вырваться из этой страшной темноты, сбежать от тех страшных, пошлых рук, подстерегающих в этой темноте, от той силы, что не дает шевелиться, а только причиняет боль и отвращение. Я кричала, разрывая горло, не прекращая реветь навзрыд, хотелось, чтобы вместе с криками и водой из меня вышла вся эта грязь, весь этот кошмар. С ненавистью и паникой я неистово вцепилась в свои руки и, всхлипывая, стала с силой царапать кожу, оставляя красные полосы, царапать шею, чуть не до крови, желая стереть даже воспоминания об этих ощущениях. Ощущениях его пошлых прикосновений, его мерзких поцелуев, но изменить саму себя я была не в силах.
-Тише, тише! Это был просто сон, Лайза, слышишь? Просто сон! Слушай мой голос, все хорошо, здесь никого нет, ЕГО здесь нет! Нет, понимаешь? Тебя никто не тронет, ты в безопасности, он тебя больше никогда ни за что не тронет. Тише...- до дрожи знакомый низкий голос над ухом медленно достучался до моего заходящегося в панике сознания. Часто и прерывисто дыша, я вскинула голову и, конечно, увидела два темных колодца.
-Ты?- нечленораздельно всхлипнула я.
-Я. Все хорошо, слушай мой голос. Лу, слышишь? Тише, все хорошо, это был просто сон, сон. Не бойся, все хорошо...
В тот момент мне было не до размышлений о том, ненавижу я его или влюблена и так далее, слишком много эмоций толпилось во мне. И я, сложив ладошки на его груди, уткнулась лицом и зарыдала, навзрыд. Парень крепко прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Он ничего больше не говорил, а просто давал мне выплакаться. И я плакала в теплую темноту под его шеей, изливая все, что накопилось, не имея сил остановиться. Во мне поселился такой неистовый ужас, что я задыхалась от своих слез, меня колотила истерика. Остановиться было равносильно смерти.
Прошла ли вечность или пару минут, но в какой-то момент я стала только судорожно вдыхать стойкий запах табака, а потом и вовсе затихла. Прижавшись к нему так, я почувствовала наконец то, чего мне так не хватало последние несколько дней- покой. Не отстраненный, хлипкий и временный, а настоящий, глубокий, абсолютный и непоколебимый. Вот так, пряча лицо под его подбородком, я была в полной безопасности. Меня никто не тронет, я знала это. Никакой маньяк больше не посмеет приблизиться ко мне, даже ночной кошмар не рискнет вползти в мою комнату.
-Спасибо,- прошептала я так тихо, что вряд ли он меня услышал. Я положила голову боком и теперь могла дышать полной грудью, успокаивая дыхание. Я не знала тогда, что родители, прибежавшие на мой крик, теперь уходили обратно.
-Каким подонком надо быть, чтобы суметь сделать такое,- тихо процедил сквозь зубы Честер. В голосе было столько ненависти, что я засомневалась: мне радоваться такой заботе или пугаться последствий.- По мне так жаль, что отменили линчевание.
-Народу не хватит,- также тихо возразила я, не открывая глаз.
-Отнюдь: я, твои родители, твоя бабушка, Ханклер и Фредерика- вполне хватит.
Я не ответила. Тишина вновь накрыла комнату, но сейчас она была какой-то...полной, что ли. Наверное, родственная душа- это тот человек, в чьем присутствии ты можешь думать вслух и говорить молча. Сейчас вся эта тишина буквально пела о спокойствии и гармонии.
-Ты опять курил?- незаметно для себя спросила я. Рей усмехнулся.
-Представляю, ты думаешь- я заядлый курильщик?- он вздохнул и, кажется, пожал плечами.- Но я могу неделями, а то и месяцами не курить. Почему-то привыкания, как такового, у меня нет. Только когда нервы сдают- можно и успокоить себя парочкой сигар.
-Я же говорю- Холмс,- слабо дернулись в упрямой улыбке искусанные губы.- Значит, тебе не нужно напоминать о вреде табака?
-Не стоит, хотя это довольно странно,- задумчиво протянул парень.- Шерлок, Ватсон и целая куча книжных персонажей и настоящих людей курили и жили долго.
-Может, это что-то генетическое?- пробормотала я. Грудь подо мной задрожала от тихого смеха.
-Знаешь, как мы, наверное, сейчас выглядим со стороны?- весело спросил Редьярд.- Сидим, обнимаемся и обсуждаем курение в пол второго ночи.
-Если бы могла, я бы тебя сейчас стукнула,- широко улыбнулась я.
-Хорошо, что ты этого не можешь,- также тепло улыбнулся в ответ Честер.
Я еще немного помолчала, а потом нахмурилась, открывая глаза и, наконец, отстраняясь.
-Ты сказал: "пол второго ночи"?- дождавшись кивка, я еще больше нахмурилась.- А почему тогда ты все еще бодрствуешь?
-Все в порядке,- отмахнулся парень.- Просто нужно доделать доклад о законах и остальном, а после всего произошедшего... Да и не мое это- писать.
-Доклад?
-Ага,- он насмешливо хмыкнул.- Это у вас приключения посреди учебного года, мисс, а у простых смертных на дворе уже четверг.
Я состроила ему рожицу в ответ. Так хотелось снова прижаться к нему и все забыть. Весь этот грязный, невообразимый ужас, который не стереть и не загладить временем. Просто забыть, не думать. Почему тот человек, которого я уже давно ненавидела, даровал такой надежный покой? Почему с его присутствием все страхи, кошмары, ужасы отступали быстрее, чем тьма перед светом? Кажется, уже тогда, в глубине души, я знала ответ, он вертелся на языке, а сказать, даже самой себе, не получалось.
Теперь тишина стала неловкой, и я потерла заднюю сторону шеи, опустив взгляд.
-Кстати, ты мне должен новый замок,- заметила я, снова посмотрев ему в глаза.
-Неужели вы настолько мелочны?- притворно тяжко вздохнул Рей, а потом хмыкнул.- Не волнуйся, солнышко, будет у тебя новый замок. Даже целых семь, что б уж наверняка!
Я хохотнула в ответ, а потом вдруг осознала, что меня впервые не раздражало его "солнышко". "Нет, Лу, на сегодня хватит,"- решила я, хотя так и тянуло к нему. Парень поднялся с моей кровати, потянулся и подергал шнур. Бра снова загорелся, и при его мягком желтом свете я смогла разглядеть на моем сожителе коричневые штаны и бело-рыжий пуловер.
-Ну...я пойду,- неопределенно сказал он, не отрывая взгляда от моих глаз.
В этот момент мне нестерпимо захотелось сказать: "нет, останься, ты мне нужен", но понимала, что что бы я сейчас не начинала к нему чувствовать, тем более, не разобравшись, я не имею права мешать ему хорошо учиться и закончить университет. Поэтому я просто кивнула, стараясь скрыть тоску в глазах.
Дверь за ним закрылась, оставляя меня в моей комнате одну. Бра горел, я не боялась больше. Все то, что не давало мне спать, я знала, еще будет возвращаться и в ночных кошмарах, и в жизни, и только со временем получится как-то это устаканить. Но сегодняшней ночью оно уже не лезло ко мне. Я опрокинулась на подушки, глядя на темный потолок в желтых разводах. Через полминуты я перевернулась на бок. А еще через минуту- на другой. Провалялась так я около двадцати минут, однако мне стало ясно- сна ни в одном глазу. Я поднялась с кровати и подошла к окну, открыла его, обдав себя порывом холодного ночного ноябрьского ветра, гонявшего по улицам пожухлые листья. Почти полная луна задумчиво светила из свертка темных небесных одеял, деревья шумели неосыпавшейся сухой кроной, неугомонные машины проносились по ночным, но отнюдь не спящим улицам. Я обхватила себя руками и прислонилась к левой стороне рамы, склонив голову набок.
И почему той ночью дьявол выбрал именно меня? Я что, заслужила? Хотя... Человеку не стоит так говорить, он всегда в чем-то виноват, даже когда сам этого не понимает. Тогда вопрос другой: зачем я понадобилась судьбе? Все же было хорошо, ну...почти. За последние два месяца меня уже успели и обмануть, и выбесить, и чуть не утопить, а теперь еще и изнасиловать. Веселенькая у меня жизнь, нечего сказать! Но я стиснула кулаки, чтобы снова не заплакать, и твердо прошептала в ночную тьму города то, что должен повторять себе каждый человек, а особенно подросток:
-Бывает и хуже.
Я еще немного постояла у окна, вдыхая полной грудью воздух родного города. Боже, несмотря на все то, что случилось здесь за все восемнадцать лет, я любила этот город, как любят родного отца. Все его улочки, закоулки, площади, фонари, парки, скверы, озеро Эстес, горы... Мой дом, взрастивший меня подобно родителю и приютивший всю мою семью среди гор... Будет грустно, если мне придется отсюда уехать в какой-нибудь университет.
Я отлипла от рамы, закрыла окно и поежилась, оглядывая комнату. Сколько прошло после ухода Честера? Полчаса? А, кажется, вечность. Я боязливо посмотрела на бра. Вдруг лампочка снова забарахлит? А мне снова приснится кошмар? Снова проснуться от крика и беспокоить соседа? Мешать ему делать уроки? Он и так уже со своим докладом курит в два ночи. "Доклад!- осенило меня, и я бросилась к шкафу за своим халатом.- Необязательно ему мешать, я могу ему помочь!" "А как же твоя ненависть?"- ехидно напомнило сознание, и я замерла на секунду, а потом оправдалась перед самой собой: услуга за услугу.
Я накинула свой халат, спешно расчесала волосы перед зеркалом и смылась из комнаты быстрее, чем страшные ночные чудовища выползли из-под моей кровати и шкафа. Тихо промчавшись по лестнице, я скользнула в библиотеку. Конечно, она была и в половину не такой богатой, как у бабушки, но запутаться в стеллажах все же можно, особенно в поисках политической книги о своде законов и всем прилагающемся. Неудивительно, что мой сожитель не нашел здесь ничего нужного, если вообще искал. Я же прошлась пальцами по рядам книжных корешков, пока не наткнулась на большую, толстую и, закономерно, тяжелую книгу в кожаном переплете. Да, моя семья- ценители старых книг.
Пробежавшись глазами по страницам, я захлопнула книгу, сунув подмышку, и легким бегом направилась на кухню. Только ступив на ее деревянный пол, я почувствовала, что босая. Но возвращаться в сумрачную комнату и спать я не желала, а поэтому включила вариться кофе. В ожидании я постукивала ногтями по поверхности кофейника, а потом заметила на столе те самые шоколадные печенья с мякотью персика вместо начинки, сготовленные мамой и все еще теплые и ароматные. Целая гора возвышалась на большом блюде, а, зная мою маму, часть таких припасена на черный день в холодильнике, часть распихана по кухонным тумбам, а часть подсунута папе на завтрашний рабочий ланч, который он никогда не проверяет, не доехав до работы. Наконец кофе сварилось, и я налила себе бокал, а во второй добавила еще корицы, так как заметила, что Рей пьет именно такой. Обычно я не люблю кофе, но сейчас мне нельзя засыпать, а кофе- верный способ, не бежать же посреди ночи за энергетиком?
Одной рукой я взяла пышущие паром бокалы, аромат которых настойчиво щекотал ноздри, а другой- блюдо с печеньем, подмышку книгу и отправилась наверх в комнату моего сожителя. Пока я поднималась по лестнице, представила, что если бы я постучалась к нему без провианта? Сразу провелась аналогия, в Файлверте он рассказывал, что Лили боится темноты и часто прибегала к нему через весь темный коридор, чтобы попросить поспать с ним. Я усмехнулась, представив, как если бы я, босая, в одной пижаме и халате появилась на его пороге, пройдя сквозь темноту, точь в точь его младшая сестра.
В дверь пришлось постучать ногой и открыть ею же, не дожидаясь, пока разрешат. Переступив порог, я сразу же уловила легкий запах табака. Рей сидел за столом, облокотившись на локоть и крутя в длинных пальцах шестую сигарету. Горела настольная лампа, а перед ним на столе были разложены в самом правильном и точно спроектированном беспорядке комки бумаги. Под всей этой кучей явно лежали листы с названием доклада и безнадежной белой пустотой.
-Ты?- удивленно поднял голову парень.
-Я,- хохотнула я, представив, как выгляжу со стороны. Блюдо опасно закачалось.- Может, поможешь?
Честер, все так же недоуменно глядя на меня, подскочил и принял блюдо с печеньем, а также книгу.
-"Все о законодательном праве Соединенных Штатов Америки"?- еще больше ошалел он.- Ты хочешь меня засудить?
-С кофе и печеньем? Вряд ли,- я поднесла бокалы к столу и остановилась.- А вообще идея хорошая. Особенно если у тебя на столе не будет места...- Редьярд протянул свободную руку и одним движением смахнул все бумажные комки. Словно белые лебеди, они разлетелись по комнате и осели на полу,-...для кофе. А ты, однако, чистюля,- хмыкнула я, расставляя бокалы с горячим напитком, а потом забрала у него блюдо и водрузила у края стола.
-Только не в третьем часу ночи,- усмехнулся парень.- Итак?..
-Я подумала, что тебе не помешает помощь,- развернувшись, я уткнулась взглядом в его пуловер, а потом неловко вскинула голову.- Любая. Я принесла книгу, если понадобится еще, могу снова сходить в библиотеку.
-Почему бы не воспользоваться интернетом?
-Потому что ни в какой википедии ты не найдешь более полную и достоверную информацию, чем здесь,- я постучала пальцами по обложке книги.- Если ты не против, конечно,- вдруг стушевалась я.
-Нет, нет, я просто...удивлен немного,- Рей неуверенно улыбнулся, а затем принялся убираться.
Мы быстро проветрили комнату, не оставив ни следа от табачного дыма, выкинули сигареты в пепельницу, приставили к столу еще один стул и удобно разложили все содержимое на столе. Заметив, что я босая, мой сожитель молча подставил под мои ступни тапки, когда мы сели за стол. В комнате было тихо, светло, тепло, но свежо и уютно. А главное- безопасно. Я старалась не задумываться над причинами, а сосредоточиться на невероятно вкусном печенье и ароматном кофе. Название доклада мне ни о чем не говорило, но, надо думать, работая с будущим адвокатом, узнаю много нового.
-Кофе с корицей?- прищурился Редьярд, пригубив напиток.
-Только не думай, что это знак внимания,- отрезала я, кожей ощущая его насмешливый темный взгляд.
-Ну, конечно же, нет.
-Ой, замолкни,- посоветовала я, когда смех уже был готов сорвался с его губ.
-Я всего лишь хотел сказать, как вкусно готовит твоя мама,- оправдался парень, помешивая ложкой в бокале.- Как думаешь, рецептом поделится?
-Ты умеешь готовить?- удивилась я.
-Совсем немного, но пригодится.
-Я тебя умоляю, зная мою маму, нам этих печений хватит на месяц вперед,- встретившись с ним взглядом, я поспешно отпила кофе, а затем кивнула на лист бумаги.- Так что там с докладом?
Удивительно, но мы снова сработались и почти не ссорились. Мы подкалывали друг друга и спорили, но...от этого становилось только смешно и тепло. Когда нам не хватило этой книги, мы на цыпочках спустились в библиотеку и застряли там на четверть часа, потому что папа, проснувшись, вышел в коридор и стал расхаживать там, как дозорный. Мы с парнем притаились за книжным шкафом, прижимая к груди книги, оба стараясь не рассмеяться. Вернувшись в комнату, Рей нашел наши книги "невероятно содержательными" и тут же отыскал в них нужную информацию. Я, как будущий потенциальный журналист и издатель, помогла со стилистическим оформлением доклада, и, в сущности, написала его, пользуясь найденной информацией. А потом, допивая остывший кофе, наблюдала, как парень переписывает его на чистый лист своим идеальным каллиграфическим почерком.
-Мне бы такой,- с завистью проворчала я, на что Честер только усмехнулся.
Закончилось все это где-то в четыре утра. Мы оба просто валились с усталости, поэтому доклад остался на столе, как и посуда с недоеденным печеньем, а бумажки на полу. Через пару часов рассвет, в комнате сиротливо горела лампочка. Я слипающимися глазами наблюдала, как мой сожитель ушел в гардероб и вернулся в серой футболке и темно-синих пижамных штанах.
-Спасибо за доклад,- устало, но весело улыбнулся мне он. Я важно кивнула, как любит делать он сам при взрослых.- Ну, эээ... Конечно, неловко говорить об этом девушке, но...ты собираешься к себе или у меня будешь ночевать?
Меня как будто из ушата окатили. К себе...В темноту, туда? Где подстерегают воспоминания из недалекого прошлого, где на оконном стекле незримая трещина от моего невидящего взгляда, где подушки пропитаны унижением, страхом и болью? Где все так и стремится заполучить меня в свой плен? "Лайза Тесса Рид!- прикрикнуло сознание.- Хватит! Ты же не Лили, ты не можешь вот так вломиться к нему в комнату и попросить поспать с ним. Ему вставать через три часа, а тут еще ты. Так что хватит, слышишь, хватит! Возьми себя в руки и иди к себе в комнату".
-Да, да, конечно,- спешно пробормотала я, разворачиваясь. Путь к двери теперь казался километровым, а за ней ждали все самые страшные создания ночи. Внутри похолодело, я не чувствовала собственных босых ног. Руки било сильной дрожью, наверное, я целую вечность протягивала ладонь к дверной ручке.
-Стой!- обрушилось из ниоткуда слово, я замерла у двери, не оборачиваясь.- Ты же босая.
Иронично вздернув бровь, я обернулась.
-Только заметил?
-Ты и так уже могла застудиться, шастая по дому босиком,- Рей говорил быстро, что свидетельствовало явно о том, что он пытается найти себе оправдание.- Незачем тебе идти к себе в комнату, я не хочу с тобой еще раз сидеть, если ты подхватишь простуду. Так что спи здесь,- он поднял на меня взгляд.- Кровать большая.
Пару минут мы просто стояли молча, вглядываясь друг в друга, пытаясь осознать все то, что творится с нами. Нет, мне правда нужно время без него, чтобы во всем разобраться. Но как?.. Как оторваться от того, к чему уже прикипел?
-Хорошо,- наконец выдохнула я, а глаза так и твердили слова благодарности.
Кровать действительно была довольно широкая, и мы могли не касаться друг друга. А все-таки мне казалось, что я кожей чувствую его дыхание, его взгляд, его тепло... "Так, Лу, просто прекрати думать и засыпай"- снова прикрикнуло сознание. Я вздохнула, свернувшись клубком под одеялом у стенки. Парень был очень уставший, так как уже через несколько минут я услышала его милое сопение и невольно улыбнулась. Во сне он казался совсем мальчиком.
Ночная мгла комнаты теперь совсем не была опасной. Она сулила лишь покой, тепло и тишину. И кошмары не смогли пробраться в дверь комнаты, чтобы заполучить меня, а потому мой сон ничего не беспокоило.