Глава 16 Молчание между влюблёнными
Молчание между влюблёнными
После недели молчания я не выдержал. Эта тишина между нами была тяжелее, чем любые ссоры. Я чувствовал, что если не попытаюсь — буду жалеть всю жизнь. Я снова написал Назик. Не как человек, которого отвергли, а как мужчина, который готов бороться за то, что любит.
Я сказал: «Давай рискнём. Ради нас. Я тебя украду. Как наши предки когда-то забирали своих невест не ради унижения, а ради спасения любви». Я говорил с отчаянием, с надеждой, с последней каплей веры.
Она прочитала. Но ответила не сразу. Лишь спустя день — коротко:
— Прости, Азат. Я не могу. Я не хочу, чтобы моя мама плакала снова.
Эти слова были как нож. Не потому, что она отказалась. А потому, что она всё ещё думала о чувствах матери. Я понял, что внутри неё идёт такая же битва. Просто она выбрала — не боль для себя, а покой для своих близких.
Но я не сдался. Я собрал вещи и поехал в Баткен. Без плана, без цветов, без подарков. Только с сердцем, которое билось в надежде. Я знал, где живёт её семья. Там был старый двор, виноградная арка, старая лавка у ворот. Меня встречала невеста прошлого — теперь просто девушка с болью в глазах.
На пороге стояла Назик. С ней — её мама и бабушка. Дома было тихо. Я встал перед ними. Я не просил вернуть всё. Я просил простить.
— Тётя, апа... Меня зовут Азат. И да, я тот, кто не смог защитить вашу дочь. Я тот, кто хотел сделать её счастливой, но не сумел. Я пришёл не умолять. Я пришёл с уважением. Потому что Назик — это больше, чем любовь. Она моя душа. И я хочу, чтобы вы знали: если не будет свадьбы, если она меня забудет — я приму. Но пусть она знает: я боролся. До конца.
Мама Назик сидела молча. В её глазах — слёзы. Бабушка вздохнула тяжело. Назик стояла, как каменная. Но я знал — внутри неё буря.
— Ты опоздал, Азат. Мы пережили всё это. Мы уже смирились, — сказала её мама тихо.
Я кивнул. Я понял. Но ушёл не с пустыми руками. Я ушёл с правдой. Я сделал всё, что мог.
"Когда любовь не возвращается — ты должен отпустить её не с обидой, а с благодарностью. За то, что она была."
С тех пор мы молчали. Иногда — тишина говорит больше любых слов. Мы оба ушли в себя. Время шло. Но что-то внутри осталось незавершённым. Как неотправленное письмо. Как песня без финальной ноты.
После поездки в Баткен мы больше не переписывались. Телефон молчал. Соцсети не давали вестей. Казалось, мир перестал поворачиваться в её сторону. Я просыпался и не искал её онлайн. Засыпал — не ждал ответа. Мы оба отпустили. Или пытались.
"Иногда ты отпускаешь не человека, а надежду, что всё можно вернуть" — (из фильма «500 дней лета»)
Я начал замечать, как тускнеет внутри. Как теряется смысл в утреннем кофе, в работе, в музыке, которая раньше радовала. Даже книги, которые я так любил, стали безжизненными.
"Он начал умирать не тогда, когда она ушла, а тогда, когда перестал ждать её голос" — (из романа Пауло Коэльо)
Я пытался молиться, искал утешения в мечети, в улицах города, в воспоминаниях. Но каждый раз, когда слышал песню, которую она любила, или проходил мимо кофейни, где мы сидели, сердце падало. Это была не просто потеря связи — это была потеря веры.
Веры в то, что любовь способна победить. Веры в то, что родные поймут. Веры в себя. Я стал сомневаться во всём, что строил.
"Когда ты теряешь любовь — ты теряешь компас. И весь мир становится морем, где нет ни берега, ни звезды" — (из фильма «До встречи с тобой»)
Назик была не просто девушкой. Она стала моей опорой, моей мечтой, моей мотивацией. Я видел в ней своё лучшее отражение. И когда это отражение исчезло — я перестал узнавать себя.
Один вечер я нашёл в телефоне её голосовое сообщение. Старое. Она смеялась. Говорила: «Ты знаешь, Азат, мне кажется, что всё получится. У нас получится, правда?»
Я слушал и не мог сдержать слёз. Тогда я понял, что не только потерял её — я потерял веру в то, что мы вообще когда-то были возможны.
"Самое страшное — это не разлука. Самое страшное — это когда воспоминания становятся тяжелее, чем настоящая боль" — (из фильма «Виноваты звёзды»)
И всё же… что-то во мне не умирало. Маленький огонёк. Тот, который шептал: «Она была. Это было. Значит — ты жив. Пока ты помнишь — ты не один».
Ф