Насквозь

Квартира, в которую мы заехали, прикольно подшутила надо мной в первый же день.
Я открыла высокий белый шкаф и собиралась положить туда стопку своих вещей, но увидела внизу, под полками, незнакомую серую коробку. Любопытство взяло надо мной верх, и я залезла в неё рукой. На дне я наткнулась ладонью на что-то мягкое, по ощущениям похожее на игрушку или какую-то куклу.

Я достала вещь наружу. У меня в руках оказалась маленькая, бежевая, но до того страшная кукла, что я испуганно вскрикнула и отбросила её. Она ударилась о стену и упала на мою кровать.

— Боже мой, что это... — шепнула я, закрыв рот ладонью.

Я глядела на неё, валяющуюся на белом пледе, и боялась приближаться к ней. На её груди было пришито яркое алое сердце, вырезанное из кусочка бархатной ткани. На месте глаз у неё были пришиты две пуговицы разного размера: один её глаз был гораздо меньше. Из её «глаз» торчали небрежно накиданные нити. На её руках были нарисованы чёрным маркером кресты, а грудь была истыкана иглами. Я никогда ещё не видела таких жутких кукол и никогда с подобным не сталкивалась. Кто положил её туда и зачем - я не знала.

Подняв её с кровати двумя пальцами, я понесла её к мусорному ведру, закрыв глаза. Мне хотелось поскорее от неё избавиться.

Вечером я вдумчиво стояла в коридоре, облокотившись на стену, и грызла абрикос, глядя в телевизор, висящий в гостиной. По нему шла какая-то мистическая передача.

— Так, ты что, опять гулять собрался? — спросила мама у брата, когда тот вышел из спальни в коридор.

Он кивнул.

— Давай недолго. Темнеет уже. Значит, по пути мусор выбросишь. Целый мешок уже скопился, скоро развоняется.

«Мусор...Точно, там же кукла...» — я вышла из своего «телевизионного транса», подавилась мякотью и закашляла.

Что-то заставило меня забрать её из мусорного ведра. Днём она пугала меня своим видом, я хотела выбросить её, чтобы никогда больше не видеть, но когда я ощутила по-настоящему, что вот уже сейчас я распрощаюсь с ней, мне, кажется, захотелось посмотреть на неё ещё раз.
Пока брат собирался, я успела незаметно забрать её.

Она лежала прямо сверху: это было последнее, что выбрасывалось, так что нырять рукой глубоко в мусор мне не пришлось.

Кукла по-прежнему пугала меня не на шутку. Её глаза-пуговицы, торчащие повсюду нити, исколотая грудь - всё это было для меня жутко, но уже как-то по-другому.

Наутро я начала читать о таких куклах в интернете, и сама не заметила, как меня начало это завораживать. Мама уехала на работу, папа отправился на военную переподготовку, брат шатался где-то с друзьями, а я сидела на кровати, держав в одной руке телефон с открытой гугл-страничкой, а на коленях - объект своего страха и будоражащего интереса.

Всё стало ясно. Это кукла Вуду, она используется в колдовстве, в особенности - в чёрной магии.
В результате специального обряда она получает связь с определённым человеком, а после её владелец получает способность воздействовать на человека, которого она символизирует. В основном для нанесения вреда.

Звучит страшно, но слишком интересно, чтобы не читать, не правда ли?

В итоге все выходные я потратила на то, что только сидела дома и читала о магии Вуду из разных источников с перерывами на покушать. Родители удивлялись моему странному сидению дома: не понимали, как можно, переехав в новый для тебя город, не рваться гулять по нему, осматриваться? Конечно, это всё мне тоже хотелось сделать. Но что поделаешь? Вселенная подкинула мне новый интерес...

***

                                              15 ноября, 2014 год
                                                     Мне 15 лет

Моё юное, ещё неопытное сердце всё ещё невыносимо скучало по одному человеку. Не по Максу - он писал мне некоторое время, а затем перестал. Наверное, свои дела появились.

Моё сердце скучало по Диме. Тосковало, плакало, грустило. Мои руки тянулись набрать его номер телефона, написать ему в соц сетях, но я не решалась.

Я уже попрощалась с ним письменно. Хватит. Я не буду рвать себе и ему сердце этой бессмысленной «дружбой в интернете». Если не суждено общаться, ничего с этим не поделаешь.

Я жалела только об одном: о том, что так и не успела сказать ему о своих чувствах. Слишком рано всё закончилось.

Сказать честно, Москва мне не нравилась. Эти первые полгода всё казалось мне здесь чужим.
В этих торговых центрах, парках, уличных переулках - во всём я искала свой родной и добрый Тольятти. Тот, где самые милосердные и харизматичные люди. Тот, где самые красивые закаты. Тот, где остался мой родной мальчик.

Когда меня выписывали из больницы после того, как я выпала из окна, мой врач запретил мне какие-либо физические нагрузки, тем самым лишив меня единственного на тот момент хобби.

Я обожала танцевать. С неприличной силой.
Я пропадала в танцевальном зале, я превращала каждый свой шаг в танцевальное движение, я мысленно была уже в хореографическом институте. Но паршивое пятнадцатое августа навсегда определило мою дальнейшую судьбу.
С тех пор я ненавижу число пятнадцать. Этот день я прокляла уже давно.

Я не знаю, сколько протяну без своего любимого занятия. Но точно знаю, что не всю жизнь. Однажды я всё равно к этому вернусь.

Родители, как мои лучшие источники поддержки, предложили мне вариант, который я рассмотрела как «ничегосебе».

— Ева, может, тебе попробовать записаться в школу вокала? Ты с детства очень любишь музыку. Танцевать ты под неё не можешь. Но ты можешь под неё хотя бы петь. — рассудил однажды папа, когда забирал меня со школы, и это сразу показалось мне хорошей идеей. Как и маме, когда я сообщила ей о том, что предложил мне папа.

— Кстати, Ева! — её глаза засияли, словно две искорки. — А твоя законченная музыкальная школа станет здесь хорошей привилегией.

Так и вышло. Семь лет в музыкалке с радостью пошли мне на пользу, когда я пришла в вокальную студию и меня стали тщательно прослушивать, и Валерия Дмитриевна - девушка с собранными золотистыми волосами и очень высоким голосом, что наигрывала мне мелодии на фортепиано - с руками и ногами взяла меня к себе.

                                           ***

Этой ночью я проснулась в духоте. Я встала и босыми ногами направилась на кухню за стаканом воды. Свет в родительской спальне не горел, в коридоре - тоже. В квартире было темно хоть глаза выколи, и лишь слышно было, как работает холодильник.

Залпом выпив стакан холодной воды, я умылась под краном и пошла обратно по коридору, ощущая на лице приятную свежесть.
Я бодрствовала, и больше жар не душил меня. Какое же это наслаждение. Теперь можно возвращаться в кровать и продолжать сон.

Войдя в комнату, я остановилась, словно замороженная временем. Кровь застыла в жилах, ужас парализовал моё тело, мои ладони сделались холодными.

Возле шкафа, прямо напротив меня, стояла, как наяву, мелкая рыжая девушка. И нет, мелкой она была лишь ростом: по виду я смело дала бы ей лет пятнадцать. Она стояла передо мной в какой-то белой рубашке, с босыми ногами и была бледная, как смерть. Её изумрудные глаза светились в полумраке, огненные волосы чуть ниже плеч были заправлены за уши, и я не могла понять, кого она напоминает мне.

— Почему я тебя вижу? — спросила я едва слышно и тяжело дыша.

Мои ноги словно приросли к полу, в голосе появилась дрожь, но я стояла непоколебимо и глядела на неё так, словно не нахожу пугающей. Даже выпрямила спину, чтобы обеспечить себя дозой уверенности. Хотя в голове раздавались дикие крики: «Беги прочь!»

— Потому что я так и не избавилась от тебя. —вкрадчиво сказала она и положила длинный ноготь на губы.

Её невольная картавость, болотные глаза и низкорослость - всё это заставляло меня задумываться о том, где я могла встречать её раньше. Ведь не просто так она казалась мне то ли знакомой, то ли какой-то родной...

— От меня?— насторожилась я. Я правда не понимала, о чём речь. Она казалась мне такой близкой, что стоять перед ней в полной темноте не было так страшно. Скорее, мне был интересен её облик. Страшен, но интересен.

— Почему ты не умерла?! — бросила она с такой злобой, что меня передёрнуло. Её лицо вдруг выразило такую ненависть, что я захотела взять свои слова обратно. — Зачем ты живёшь?! Скажи, какой смысл твоего никчёмного существования? М?

Мурашки побежали по моей спине. У меня внутри вдруг возникло желание со всех ног броситься из комнаты, убежать куда-нибудь далеко, послать к чёрту эту квартиру. Я отступила назад и положила ледяные от страха руки на грудь.

«Бежать или не бежать? Сможет ли она навредить мне, если я останусь?»

Она стремительно пошла на меня большими шагами, и я увидела, как её ладонь, которую она старалась от меня спрятать за спину, сомкнулась в кулаке. На её бледном лице можно было прочесть готовность уничтожить меня в сию минуту. Губы были поджаты, а её взгляд устремился прямо мне в глаза.

Паника стала неотделимой частью меня, мои губы оледенели, и я чувствовала, как мне не хватает воздуха. Завизжав что есть мочи, я выбежала из комнаты, ощущая в ногах неимоверную силу. Адреналин сделал своё дело, и я, невыспавшаяся и сонная, вдруг овладела такой силой и скоростью, что мне позавидовал бы спортсмен. Я словно и не ложилась.

На кухню я вбежала опрометью. Забралась на подоконник, предварительно опрокинув фарфоровую чашку, которая упала на паркет с таким грохотом, что чуть было не разлетелась на куски. Прокрутившись вокруг своей оси на полу, она упала вверх дном. Я вздрогнула и поджала ноги, сидя на подоконнике.

— Доброе утро, — на кухне зажжёгся свет, — Ты сегодня рано.

Мама стояла возле двери в светлой шёлковой пижаме и переводила взгляд то на упавшую со звоном чашку, валяющуюся на полу, то на нервную и напуганную меня, сидящую на подоконнике.

Я спустилась с подоконника и встревоженно выдохнула. Мама осмотрела моё лицо так, словно с ним было что-то не то.

— Евочка, всё хорошо? Ты выглядишь какой-то испуганной, — Мама потрепала меня по волосам,—Тебе не спится?

— Да, совсем. — ответила я, и в моём голосе послышалась тревога. — Я, пожалуй, больше не буду ложиться. Два часа осталось до школы. Пойду в гостиную, тихонько посмотрю телевизор.

                                          ***

— Утро доброе, — говорила я, наскоро закинув в рот кусочек сушёного банана из вазы, стоящей на столе, — Родители уже уехали? Тогда передай им, что я после школы заеду к Лике...Так, а ты почему не в школе?

Брат сидел за кухонным столом, пил чай с лимоном; перед ним стоял голубой планшет, на котором шла незнакомая мне передача.

Ярик прожестикулировал мне о том, что его одноклассник заболел открытым туберкулёзом, и их закрыли на карантин. Он был нем и разговаривать не мог, поэтому мне, одноклассникам и родителям приходилось учить язык жестов, чтобы между нами царило понимание.

— Ах ты болван! — воскликнула я и ласково тыкнула указательным пальцем по его носу. — Ну так уж и быть, сиди дома. Что смотришь? — я присела рядом и уставилась на экран. На нём я увидела высокую темноволосую женщину с острым носом, стоящую в окружении свеч и быстро произносящую какую-то неразборчивую речь. В её глазах читалось безумство, словно она не принадлежала себе, а в руках она держала старую книжку с пожелтевшими от старости страницами и рукописными записями и куклу с порезанными щеками.

— О Господи, что это? — Я взглянула на время на телефоне. Оно показывало восемь утра, что означало, что мне пора выходить.

Ярик прожестикулировал мне, и я уловила что-то вроде «передача о людях со способностями».

— Какими способностями? — спросила я, не отрываясь от просмотра.

«Магическими», — ответил он жестами, и я вытаращилась на него во все глаза. Я подавилась кусочком сушёного банана, который встал у меня поперёк горла, слегка царапая его стенки.

— Какими-какими?... — сказала я, прокашлявшись, и он пожал своими хрупкими плечами. — И они что там все, чародеи, то есть эти, как их называют...— тут я озадаченно почесала затылок, — Экстрасенсы?

Он кивнул. Моему интересу не было предела. Я уселась на стуле по-другому и стала наблюдать за происходящим на экране.

Группа из восьми интересно одетых людей прибыла в большой дворец в стиле гот. Там их встретил мужчина полного телосложения  в чёрном пиджаке. Люди вошли в комнату и выстроились в ряд. Теперь я смогла разглядеть каждого из них. На них была одежда, хорошо подходящая под антураж помещения, в котором они находились. Все они были разодеты в тёмное, мрачное; девушки были разряжены в блузки с кружевными рукавами, высокие каблуки и длинные порванные юбки. Ведущий, стоящий возле большого зеркала, назвал имена трёх из них, предложив взглянуть на турнирную таблицу.

Время двигалось к половине девятого утра. Хм, родители уехали и вернутся только к вечеру, первым уроком поставили китайский, по которому я и так имею «пять». Думаю, ничего не случится, если я останусь и досмотрю с братом передачу? А потом с приподнятым настроением поспешу на историю.

— А что это они делают? — спросила я. Ярик попытался что-то мне прожестикулировать, как вдруг я услышала, что дверь в квартиру захлопнулась.

— А где я положила свою сумку? — на кухню шустро залетела мама. Она остановила взгляд на мне. Мои мышцы напряглись, словно я стою под дулом пистолета. Наступила тишина.

— Тебе ко второму что-ли?

— Да. — я неуклюже поднялась с табуретки и доброжелательно улыбнулась, подняла с пола рядом лежащую сумочку и направилась к выходу.

Лика, моя соседка по парте, подметила мой удивительно бодрый вид, как только я села за парту.

— Не поверишь, но я не спала с шести утра. —ответила я, поспешно вытряхивая из сумки на парту всё содержимое.

— Ого, — сказала она, и мне показалось, что она удивилась ради приличия. На её лице даже бровь не подвинулась. — Не спалось?

Я рассказала ей о том, что видела этой ночью.

— Я должна поверить в эту чушь? — посмеялась она, и мне стало обидно.

— Почему сразу чушь... — я была уверена, что она удивится так же, как и я. — Я правду говорю, она была как настоящая.

Лика махнула рукой в воздухе, давая понять, что мне не стоит пытаться её убедить:

— Ев, ты себя слышишь? Быть такого не может, ну какая рыжая девочка?

— Может! — воскликнула я так громко, что на меня одновременно повернулись три одноклассницы, шушукающихся возле бледно-розовой стены. — Ещё как может! Я тебе чем угодно клянусь, я видела! А потом она спросила, в чём смысл моего существования и попыталась подойти ко мне...А до этого я нашла у себя в шкафу куклу Вуду...

Я собиралась рассказать ей о кукле дословно, но на её лице мелькнула ироническая улыбка, и я тотчас заткнулась.

— Я поняла. — кивнула я медленно. — Не буду больше тебе ничего объяснять.

                                           ***

Струя холодной, чистой воды лилась из крана, убегая в сливное отверстие и создавая приятный шум. В круглом зеркале я видела своё отражение. На краю раковины стояла тушь французского бренда Clarins, два ватных диска и открытая палетка бежевых теней.

— Блин, — тихо выругалась я и нырнула под кран: мой тональник снова неудачно лёг на левой щеке. Я начала тщательно смывать его, наклонившись над белоснежной раковиной, как вдруг кто-то вцепился в мою шею так сильно, что я ощутила нестерпимую боль. Чья-то сильная рука невыразимо душила меня, мне не хватало воздуха, чей-то ноготь впивался в кожу на моей шее, а вторая рука держала меня за плечо.

Я ударилась рукой об кран, из которого продолжала струиться вода, задрала наверх голову и была готова упасть в обморок: я на секунду увидела в зеркале ту рыжую девку, что приходила ко мне ночью. Она швырнула меня вниз так резко и быстро, что я ударилась бы об раковину и прошибла бы себе голову, если бы вовремя не ухватилась за края раковины руками.

Мои ноги затряслись, конечности охолодели, в груди что-то забилось так быстро и тревожно, что я схватилась за неё ладонью, продолжая захватывать недостающий воздух, подобно рыбе, выброшенной на сушу.

Когда я обернулась, позади меня никого не было. Тревога, сжимающая грудь, отступила, плечи по-прежнему были напряжены. Только сейчас я заметила, как трясутся пальцы моих рук. Словно меня только что ударило током. Я ошарашенно смотрела на свои руки, находящиеся в треморе.

Сейчас мне впервые показалось, что я сумасшедшая, и от этих мыслей у меня зашевелились волосы. Я сожгла куклу.

***

                                               7 мая, 2015 год
                                                   Мне 16 лет

После того как священник освятил наш дом в феврале месяце, а я сожгла Вуду в печи, приходы этой девушки ко мне прекратились. Но музыка, как говорят в моей семье, играла недолго, и спустя два месяца рыжая тварь взяла меня за шкирман.

Однажды она стояла ночью у моего окна, не сводя с меня своих змеиных глаз. Затем я увидела её в гараже, когда папа попросил принести веник. Потом и вовсе начала приходить в мои сны и обещать убить меня.

Первое время я боялась её, боялась, что она сможет мне навредить. Но человек со временем привыкает ко всему, что происходит с ним регулярно. Вот и я смирилась со своей новой «подружкой». Я смирилась с тем, что обречена на кошмары и бессонные ночи. Конечно, это продолжало пугать меня. Но избавиться от нечистой силы рядом с собой мне не удалось.

Однако несмотря на то, что я пострадала из-за своего чрезмерного любопытства, тягу к мистике и потустороннему миру во мне убить не удалось. Как бы родители ни лечили мне: «Прекращай этим заниматься!».

Напротив, я начала ещё больше увлекаться и тянуться к этому, стала читать статьи на подобные темы, подсела на «Битву Экстрасенсов» и, что самое интересное, втихушку купила себе карты таро.

Папа ужаснулся, когда увидел в моих руках колоду.

Мама отнеслась нейтрально: она толком не верила в эзотерику.

Брат пару раз брал карты в руки и с интересом рассматривал.
Но я не думаю, что он что-то в них понял. Ему только в апреле исполнилось одиннадцать, он ведь ещё слишком маленький.

Недавно Лика, заметив у меня таро, упрекнула меня в том, что я обманула её.

— Но это не так. — ответила я со спокойствием и продолжила тасовать колоду.

— Если бы с тобой и вправду случилось подобное, тебя бы от эзотерики как отрезало. А ты наоборот тянешься...Слишком странно для человека, который столкнулся с...

— Ну а что сказать на то, что после выпадения из окна я всё равно страшно боюсь смерти?

Она не нашла ответа на мой вопрос, и я довольно улыбнулась, посмотрев ей прямо в глаза.

По правде говоря да, законы психологии на мне как-будто не работают. Со мной всё происходит в точности да наоборот. Так, например, я вовсе не боюсь высоты или многоэтажных зданий, хотя чуть не умерла, по неосторожности выпав из него однажды.

Я продолжаю любить пятницу, хотя в этот день у меня умерла бабушка.

По-прежнему очень люблю чернику, хотя в прошлом июне отравилась ею и блевала на даче круглую ночь.

А вот число «пятнадцать» я ненавижу, потому что именно пятнадцатого августа получила травмы.

Я вообще не понимаю: почему люди так твёрдо уверены, что мозг человека подчиняется законам, как наша Вселенная подчиняется законам физики? С чего вдруг? Странно...

— Ты знаешь, мне не стоило сжигать куклу весной. Наверное, я погорячилась. — озвучила я свои мысли.

Лика, сидевшая рядом со мной на кровати, отреагировала так, словно я сказала что-то сумасшедшее.

— Да как раз из-за этой страшилы у тебя и поселилась нечисть.

— Она не страшила! — ответила я оскорбительно.— Между прочим, она очень-очень красивая.

«Жутковатая, но красивая», — добавила я мысленно и постучала ногтём по подбородку.

Кукла и вправду теперь казалась мне красивой. Всё, что выглядело жутким, неизведанным и пугающим я стала считать привлекательным.

— Что для других мрачно и пугающе, для Евы - эталон красоты. — отшутилась Лика и улыбнулась мне.

— Главное, чтоб с парнями не так. — бросила я в шутку, но Лика по непонятной причине изменилась в лице.