Лезвие судьбы

Генрих сидел неподвижно, словно застывший под тяжестью каждого сказанного ею слова. Её голос был тихим, но в нём звучала такая сила, что он ощущал каждую интонацию, каждый оттенок эмоций. Она говорила о своей жизни, о тех моментах, когда мир казался слишком жестоким, чтобы выдержать его удары. Слова текли медленно, будто она сама боялась их произносить, боялась снова окунуться в те тёмные воспоминания.

Каждая новая деталь её истории была словно удар ножом прямо в сердце Генриха. Он видел перед собой не просто красивую молодую женщину — он видел личность, истерзанную временем и обстоятельствами. За её внешней красотой скрывались годы страданий, потери и борьбы. Её глаза, такие глубокие и выразительные, говорили о том, сколько ей пришлось пережить. А шрамы на её теле были лишь внешним отражением той боли, которую она носила внутри себя.

Теперь он начинал понимать, почему иногда её взгляд становился таким холодным и отчуждённым. Почему порой она могла резко оборвать разговор или уйти, даже не объяснив причины. За каждым жестом, за каждой фразой скрывалась история, полная горя и разочарований. Каждый раз, когда она пыталась скрыть свои эмоции, Генрих чувствовал, как его собственное сердце сжимается от сострадания и понимания.

Он хотел бы сказать что-то утешительное, но знал, что никакие слова не смогут залечить эти раны. Он продолжал сидеть, погружённый в тишину, пока её рассказ постепенно затихал. Эта женщина, столь сильная внешне, внутри была хрупкой, как стекло, и её страх перед новыми ранами был вполне оправдан.

Повинуясь сердечному порыву, молодой человек пересел на самый край кровати, так близко, что смог почувствовать тепло её тела. Воздух вокруг наполнился напряжением, словно пространство между ними сжалось до минимума. Несколько долгих мгновений прошли в полной тишине, нарушаемой лишь редкими звуками их дыханий. Внутри Генриха бушевали эмоции: жалость, сочувствие, восхищение её силой. Наконец, собравшись с духом, он осторожно протянул руку и коснулся её плеча. Его пальцы дрожали, но прикосновение вышло лёгким, почти невесомым.

Она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, её плечи немного опустились, и напряжение, которое сковывало её тело, начало уходить. Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. В её глазах читалась смесь недоверия и надежды, словно она ещё не решила, стоит ли доверять этому моменту. Гвинблэйд дёрнул ушами, поднялся и спрыгнул с кровати, оставляя их наедине друг с другом.

Генрих глубоко вздохнул, стараясь найти нужные слова. Они должны были быть искренними, правдивыми, такими же настоящими, как и её история.

— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Но знаешь... ты невероятная. То, как ты справляешься со всем этим, как держишься... Это... вдохновляет.

На мгновение её глаза потемнели, словно она погрузилась вглубь своих мыслей. Генрих заметил, как на её лице промелькнуло множество эмоций: сначала сомнение, затем лёгкая грусть, а после — благодарность. Она молча смотрела на него, словно взвешивая каждое слово, оценивая искренность его тона.

Затем, неожиданно для него самого, она мягко улыбнулась. Улыбка была такой тёплой и нежной, какой он раньше у неё не видел. Казалось, что за этой улыбкой скрываются годы боли и одиночества, но сейчас, в этот момент, она нашла в себе силы открыться ему.

— Благодарю, — прошептала она, едва слышно. — Никто никогда не говорил мне таких слов. Наверное, потому что никто не знал...

Её голос дрогнул, и она отвела взгляд, словно боясь показать свою уязвимость. Но Генрих уже успел заметить блеск в её глазах. Сердце его забилось быстрее, и он почувствовал, как внутри поднимается тепло. Осторожно, словно касаясь самого ценного сокровища, он поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя её посмотреть на него.

Их взгляды встретились, и в этот момент время словно остановилось. В воздухе витал аромат её духов, нежный запах сирени. Генрих ощутил, как его сердце начинает стучать быстрее, но не из-за страха, а из-за того, что он чувствовал глубокое желание защитить её, стать для неё опорой.

Медленно, едва заметно, он приблизился к ней. Их лица оказались настолько близко, что он мог слышать её дыхание, такое же неровное, как и его собственное. Она закрыла глаза, ожидая, и в этот миг Генрих накрыл её губы своими. Поцелуй получился лёгким, почти невесомым, наполненным нежностью и восхищением. Он был осторожен, словно боялся разрушить эту хрупкую магию момента.

Она ответила на поцелуй, сначала робко, затем с большей уверенностью. Её руки скользнули вверх по его груди, обняв его за шею. Тепло её тела передавалось ему, и Генрих почувствовал, как их сердца начинают биться в унисон. В этот момент они стали единым целым, связанным не только физически, но и эмоционально.

Когда они наконец разъединились, оба тяжело дышали. Генрих посмотрел на неё, и в её глазах он увидел то, что искал долгие месяцы: доверие, любовь и надежду. Она нежно провела рукой по его щеке, улыбаясь.

— Ты особенный, — прошептала она, и в её голосе прозвучала тоска. — Жаль, что нам придётся расстаться... Мне придётся вернуться.

— Не думай об этом, — он провёл пальцами по её щеке. — Насладимся отведённым нам временем, а потом разберёмся.

***

На следующее утро Хельга, всё ещё ощущавшая усталость после недавних событий, отправилась в своё городское поместье, где её ожидало множество нерешённых дел. Она знала, что там её встретят подруги и маленькая Розетта, но даже представить себе не могла, какой бурной окажется эта встреча.

Маркиза не успела переступить порог дома, как малышка Розетта бросилась ей навстречу, крепко обвивая руками талию. Улыбка мелькнула на устах Хельги, но растерянность от неожиданного порыва быстро сменилась радостью, когда к ней присоединились остальные феи. Они окружили девушку, осыпая тёплыми словами. Лишь Фрейя, пришедшая вместе с Хельгой, стояла немного в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой.

Когда первый всплеск эмоций утих, все переместились в гостиную. Среди уютных кресел и мягкого света из окон решено было обсудить всё случившееся. Торера, усаживаясь напротив Хельги, первой начала разговор:

— Ну, объясни нам, что произошло? — спросила она ровным, почти бесстрастным голосом, хотя глаза её выдавали беспокойство.

Хельга устроилась у камина, протягивая руки к теплому пламени. Взгляд её стал серьёзнее, когда она начала свой рассказ:

— Я шла на Двор чудес, когда на меня напали Иниго и Джо.

Фрейя, сидевшая неподалёку, нахмурилась и тут же вмешалась:

— Куда ты шла? — в её голосе прозвучало сомнение.

— Одна? В такое место? Ты с ума сошла? — вскипела Листра, резко вставая с кресла. Её взгляд метался между подругами, словно пытаясь понять, как такая глупость могла прийти подруге в голову.

— Мне нужно было выяснить кое-что важное, — спокойно объяснила Хельга, стараясь сдержать раздражение. — Я хотела узнать больше о том, что рассказал Бертрам.

Торера скептически приподняла бровь:

— И ты решила отправиться в самое злачное место города одна? Прекрасный план. Надёжный, как швейцарские часы, — саркастично заметила она, позволив уголкам губ слегка подняться в ухмылке.

Фрейя, опустив глаза, тихо добавила:

— Ель, это было слишком рискованно. Эти люди не терпят чужаков...

Комната погрузилась в тяжёлое молчание. Все взгляды были обращены на Хельгу, каждая из девушек смотрела на неё с укором и тревогой. Фея вздохнула, поднимая руки в знак примирения:

— Всё хорошо, я не впервые была там. Они давно подкуплены.

Однако вместо облегчения в воздухе повисло напряжение. Девушки обменялись недоумёнными взглядами, не зная, что сказать.

— И всё же тебя кто-то предал, — констатировала Торера, нахмурившись.

Маркиза отрицательно покачала головой:

— Я долго думала об этом. Никто не знал, что я собираюсь идти туда. Даже фамильярам ничего не сказала. Только в своей записной книжке оставила пометку.

В комнате вновь повисло молчание, наполненное тяжёлыми мыслями. Листра, не выдержав напряжения, тихо спросила, чуть дрожащим голосом:

— Ты... ты ведь не думаешь, что это кто-то из нас?

Фея пристально взглянула на подругу, выдерживая долгую паузу перед ответом:

— Нет, конечно, нет. Но в нашем доме с недавних пор стало слишком много чужих людей.

Торера напряжённо сжала губы, затем проговорила:

— Мадлон?

На лице Хельги промелькнуло лёгкое удивление:

— Думаешь, дочь рыбака умеет читать? — усмехнулась она скептически.

Розетта, сидевшая в углу комнаты, вдруг тихонько добавила:

— Я видела её на втором этаже. Она оглядывалась вокруг, а потом вздрогнула, когда заметила меня.

Эти слова заставили подруг ещё раз молча переглянуться. В комнате воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами. Наконец, Хельга решительно поднялась со своего места и направилась вверх по лестнице. Подойдя к двери своего кабинета, она замерла. На замке виднелись свежие царапины, а её обострённое обоняние уловило слабый, но отчётливый запах рыбы, витавший в воздухе. Проход оказался незапертым.

— Похоже, она научилась открывать замки, — тихо проговорила маркиза, удивлённо приподнимая бровь.

Подруги осторожно вошли внутрь. На первый взгляд комната казалась такой же, какой они её оставили. Однако Хельге сразу бросились в глаза мелочи, которые другие могли бы упустить. Документы теперь лежали неровными стопками, будто кто-то торопливо пролистывал их. Один из свитков был небрежно отброшен в сторону, а на полу виднелись следы. Баночка с краской около мольберта оказалась перевёрнутой, и кто-то вляпался в неё.

Подойдя к своему столу, Хельга заметила, что его поверхность выглядела иначе — несколько предметов были сдвинуты с привычных мест. Она провела рукой по краю стола, чувствуя лёгкий запах рыбы, оставленный кем-то. Выдвинув верхний ящик, она обнаружила, что он тоже был открыт, хотя она точно помнила, что заперла его перед уходом. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном: чернильные сосуды валялись вперемешку с перьями.

Хельга достала свой дневник и пролистала до последних заполненных страниц, которые оказались вырваны. Её пальцы слегка дрожали, когда она перелистывала оставшиеся страницы.

— А где сейчас Мадлон? — спросила она, поднимая взгляд на подруг. Её голос звучал холоднее обычного, но под этим спокойствием скрывался страх.

— Вернулась к отцу незадолго до нападения на тебя... — ответила Листра, на ходу осознавая смысл сказанных слов. Её глаза расширились, когда она поняла, куда могут вести эти догадки.

В комнате стало тихо, каждая из девушек задумчиво смотрела на свои руки, словно пытаясь понять, что делать дальше. В голове Хельги проносились воспоминания о недавних событиях. Всё это казалось слишком подозрительным.