Лезвие судьбы

— Снова куда-то убегаешь? — Генрих, словно тень, скользнул в покои маркизы именно в тот миг, когда она, облачённая в чёрный мужской костюм, стояла у двери, готовая исчезнуть за её порогом.

— Э, да... — Хельга замешкалась, пытаясь скрыть лёгкое смущение под маской невозмутимости. — Но скоро вернусь.

Генрих молча наблюдал за ней, затем сделал шаг вперёд, слегка склонив голову набок:

— Можно я с тобой? — его голос прозвучал тихо, но настойчиво. Немой вопрос, промелькнувший в глазах девушки, вынудил его пояснить. — Ты же знаешь, что я тут не гость, а пленник. С тобой хоть вздохну свободно...

Хельга внимательно посмотрела на него, оценивая каждое слово. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, прежде чем она произнесла:

— Только если мешать не будешь. И переоденешься.

Холодная осенняя ночь окутала город плотной завесой темноты. Небо, затянутое тяжёлыми облаками, скрывало луну и звёзды, оставляя лишь редкие проблески света, проникающие сквозь разрывы облаков. Ветви деревьев, обнажённые после обильного листопада, тянулись вверх, словно тонкие пальцы, пытающиеся ухватить последние остатки тепла. Листья, оставшиеся на земле, хрустели под ногами, напоминая о том, что лето ушло безвозвратно. В воздухе витал запах сырости и прелых листьев, смешанный с прохладным дыханием ночного ветра.

Генрих сменил свой привычный наряд аристократа на неприметный чёрный костюм, почти неотличимый от того, который был на его спутнице. Теперь они были двумя тенями, сливающимися с ночным мраком, бесшумно двигаясь вдоль узких улочек, ведущих в бедняцкий квартал. На каждом шагу их окружала тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ветра, гуляющего меж старых зданий.

— А куда мы идём? — шепотом спросил Генрих, чувствуя лёгкий холодок беспокойства, пробежавший по спине.

Хельга, не отрывая взгляда от темных переулков, ответила:

— Я тебе потом объясню.

Её глаза внимательно следили за каждым движением вокруг, словно она ожидала чего-то непредвиденного. Их шаги привели к берегу реки, которая медленно текла через весь город. Поверхность воды казалась неподвижной, отражающей редкие звёзды, пробивающиеся сквозь плотную завесу облаков. Гладкая чернота реки напоминала огромное зеркало, в котором смешивались свет и тьма.

Чуть в отдалении от остальных домов стояла старая ветхая хижина. Её стены давно потеряли свою первоначальную окраску, и теперь они выглядели серыми и выцветшими под воздействием времени и непогоды. Крыша была покрыта мхом, местами прогнившая, но всё ещё держащаяся. На первый взгляд можно было подумать, что хижина заброшена, однако неподалёку от неё сушились сети, аккуратно развешанные между двух столбиков, а на крюке возле входа висели несколько крупных рыбин, свидетельствующих о недавнем улове.

Хельга уверенно направилась к дому, словно точно зная, где находится вход. Она прошла мимо сетей, которые слегка покачивались на слабом ветерке, издавая тихое шуршание. Возле самой хижины, в тени её стены, Генрих заметил фигуру женщины. Сначала он едва различил её очертания, настолько хорошо она сливалась с окружающей темнотой. Но затем женщина сделала шаг вперёд, и он увидел, что это Листра. Её одежда тоже была тёмной, чтобы оставаться незаметной в ночной мгле, а лицо скрывал капюшон, натянутый низко на лоб. Девушки коротко обнялись в знак приветствия.

— Останься здесь, — коротко сказала ему Хельга и вместе с подругой вошла в дом.

Молодому правителю не оставалось ничего, кроме как ухмыльнуться и послушно выполнить приказ, заняв место в тени здания. Он прислушался к звукам, доносящимся изнутри, но услышал лишь приглушённые голоса.

Обстановка внутри была откровенно бедная. В углу виднелся очаг, над которым висел старый медный чайник, рядом стоял маленький деревянный стол, на котором лежала пара глиняных чашек. У дальней стены располагались две узкие лавки, на одной из которых спала Мадлон. Листра осторожно подошла к ней и начала легонько трясти за плечо, стараясь разбудить девушку без лишнего шума. Хельга в этот момент своей магией успокаивала её, предотвращая возможный крик. Едва фея открыла глаза, темноволосая девушка кивнула в сторону выхода:

— Идём, поговорить надо.

Они покинули скромное жилище, выйдя на улицу. Ночной воздух был наполнен сыростью, словно река дышала прямо им в лицо. Мадлон, одетая лишь в лёгкую ночную рубашку, зябко поёжилась, когда холодный ветерок коснулся её обнажённых плеч. Она попыталась прикрыться руками, но это мало помогло. Хельга, заметив её дрожь, не раздумывая, сбросила с себя тёплый плащ и накинула его на плечи девушки.

— А теперь рассказывай, — жёстким голосом приказала Листра, стоявшая чуть позади.

Мадлон подняла взгляд, её глаза расширились от страха. В свете луны они казались почти белыми, а кожа — бледной, как у призрака.

— Ч-что я должна вам рассказать? — голос её был слабым, словно она боролась с чем-то внутри себя.

Хельга подошла ближе, её глаза вспыхнули красным светом в полумраке ночи.

— Какого чёрта ты помогаешь преступникам? — её голос звучал холоднее, чем ночной ветер.

Мадлон застыла, словно её тело отказывалось подчиняться воле. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо слов вырвалось лишь невнятное бормотание:

— Я... я не... — её губы дрожали, а пальцы судорожно сжимали край плаща. — Я не хотела...

В этот момент рыжеволосая фея потеряла терпение. Сделав резкий шаг вперёд, она вытянула руку к Мадлон. Та, поддавшись неведомой силе, внезапно взлетела в воздух. Её ноги беспомощно болтались над землёй, а руки пытались схватиться за невидимую петлю, сдавливающую горло. Из её рта вырывались приглушённые хрипы, смешиваясь с шорохом ветра.

Генрих стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Его лицо оставалось неподвижным, словно он видел нечто обыденное, привычное для него зрелище.

— Не хотела, — повторила Хельга, её глаза горели ярким алым огнём. — Мы спасли тебя, дали тебе приют и пищу, а ты украла у нас и помогла нашим врагам. Меня едва не убили из-за тебя!

Девушка, висевшая в воздухе, отчаянно боролась против силы, которая душила её. Её глаза широко раскрылись, когда она поняла, что никто не собирается её спасать. Холодный ночной воздух обдувал её лицо, но это было ничто по сравнению с ужасом, который она испытывала внутри.

Хельга стояла перед ней, её глаза горели ярче, чем когда-либо прежде. Она была готова закончить дело, которое начала. Однако, неожиданно, её внимание привлекло движение в тени. Это был Генрих, который до этого момента оставался безмолвным наблюдателем.

— Остановись... пожалуйста...

Молодой человек вышел из тени, приблизился к женщинам и положил руку на плечо разгневанной фее:

— Подожди, — сказал он, глядя на Хельгу. — Может быть, она заслуживает наказания, но не смерти. Давай выслушаем её.

Хельга колебалась, её глаза продолжали метаться между Генрихом и Мадлон. Наконец, она отпустила девушку, и та рухнула на землю, кашляя и хватая ртом воздух.

— Говори, — приказал Генрих, наклоняясь к фее. — Почему ты это сделала?

Мадлон собралась с силами и подняла голову. Её глаза были красными.

— Они похитили меня, делали со мной ужасные вещи... — выдавила она сквозь слёзы. — Угрожали... Сказали, что если я не помогу им, они возьмут меня на глазах у отца, а потом убьют его и заставят меня смотреть... Я не знала, что делать... Я не хотела никого предавать, но...

Её голос затих, и она вновь опустила голову, закрыв лицо руками. Подруги переглянулись. Гнев в глазах рыжеволосой девушки сменился недоумением, а её подруга нахмурилась, задумавшись.

— Как ты передавала им информацию? — спросила Хельга, мрачно глядя перед собой.

— Приходила в условленное место, — голос её продолжал дрожать. — Небольшой тупик около рыбного рынка. Там всегда полно крыс. Сначала я разговаривала сама с собой там, а потом оставила вырванные страницы в куче мусора. Сейчас они требуют от меня узнать, где находится Бертрам.

— Напрямую от меня узнать не удалось, решили пойти другим путём? — ухмыльнулась Хельга.

— Это можно использовать, — вмешался в разговор Генрих.

— Предлагаешь довериться той, что уже однажды предала нас? — скривилась Листра, с презрением смотря на дочь рыбака.

— Я сделаю что угодно, только бы этот кошмар закончился, — Мадлон, казалось, несколько приободрилась.

— Это нужно обдумать, — рыжеволосая фея почесала подбородок. — У тебя есть срок?

— До конца следующей недели, — шмыгнув носом, ответила девушка.

— Достаточно, — Хельга подняла глаза к небу, — но стоит поторопиться. Можешь идти.

Мадлон, не тратя ни секунды, быстро поднялась на ноги, сунула фее в руки её плащ и быстро скрылась за дверью своего дома, как испуганный зверёк прячется в своей норке.

Разговор был окончен, оставив после себя неприятное послевкусие. Листра решила сразу же вернуться в городское поместье, а Генрих и Хельга отправились сперва прогуляться вдоль берега реки.

Фея сняла с головы шляпу и распустила свои длинные волосы. Холодный речной воздух, дувший с воды, играл с её рыжими прядями. Редкие лучи неверной луны серебристыми бликами перекатывались по тугим локонам, создавая причудливый узор света и тени. Молодой человек настолько залюбовался этим зрелищем, что не заметил торчащий из песка корень и едва не рухнул лицом вниз. Хельга подоспела на удивление вовремя, поймав его на полпути к земле. Она удержала его крепко, но мягко, будто знала этот момент заранее.

Они стояли так несколько мгновений, словно замерли в этом движении. Ветер шёпотом шептал им о чём-то важном, но оба молчали, слушая лишь биение своих сердец. На щеках девушки заиграл лёгкий румянец, который было непросто разглядеть во мраке осенней ночи. Взгляд Генриха задержался на её лице, скользнув от глаз к губам, а затем снова вверх. Его рука слегка дрожала, когда он осторожно коснулся её плеча, словно боясь разрушить эту хрупкую связь между ними.

— Спасибо... — тихо произнёс он, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить своё смущение и благодарность одновременно.

Хельга опустила глаза, чувствуя, как тепло разливается внутри неё. Её пальцы легонько сжались вокруг его руки, и она почувствовала, как напряжение медленно покидает её тело. Молчание затянулось, но оно уже не казалось неловким. Напротив, оно стало чем-то тёплым и уютным, словно они были единственными людьми в этом мире, где время остановилось ради них двоих.

Вдалеке раздался крик ночной птицы, напоминая им обо всём, что ещё ждало их впереди. Но сейчас, в этот миг, ничто другое не имело значения.

— Аккуратнее, Генрих, ты чуть не упал, — со скромной улыбкой проговорила фея.

— Просто не мог оторваться от тебя, — он тоже улыбнулся, но виновато. — Ты невероятно красива.

— Брось, — взгляд Хельги внезапно потух, — я чудовище. А чудовища не бывают красивыми, — она сделала шаг назад и отвернулась.

— Не вижу перед собой ничего чудовищного, — молодой человек дёрнул плечами.

— Я чуть не убила Мадлон, — с горечью в голосе ответила девушка.

— Но не убила же, — развёл руками Генрих. — Ты разозлилась, но главное, что смогла вовремя остановиться.

— Не без твоей помощи, — она опустила голову вниз. Сапоги утопали в мокром песке.

Молодой человек встал перед ней, нежно провёл рукой по волосам, скрывавшим прелестное лицо и осторожно поднял его вверх, заставляя посмотреть на себя:

— Не будь так строга к себе. Я люблю тебя такой, какая ты есть, — он накрыл её губы своими.

Она замерла под его поцелуем, чувствуя, как внутри неё разгорается огонь. Его руки скользнули вниз по её спине, притягивая ближе, словно пытаясь слиться в одно целое. Её сердце стучало так громко, что казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Она ответила на его страсть, обвив руками шею и утопая в этом моменте.

Его слова больно кольнули её сердце, но она старалась не поддаваться этому чувству. В этом мгновении всё, что имело значение, — это тепло его рук, обнимающих её. Она знала, что скоро им предстоит разлучиться, когда миссия будет завершена, но сейчас, здесь, они были вместе, и ничто другое не могло этого изменить.

Горячий взгляд Генриха пронзил её, и Хельга почувствовала, как её тело откликается на его прикосновения. Она хотела раствориться в нём, утонуть в этой волне страсти, которая захватила их обоих. Его дыхание стало тяжёлым, а губы коснулись её шеи, оставляя за собой след лёгкого покалывания.

Вдруг под их ногами начал разворачиваться загадочный алый узор, напоминающий древние руны. Он засиял ослепительным светом, и в следующее мгновение они оказались в роскошных покоях Хельги.

Утром их разбудили странные звуки в прихожей. Это был звон металлических доспехов, смешанный с тяжёлым топотом сапог, который эхом отдавался от стен старого дома. В этом шуме угадывались и кроткий голос Мари, пытающейся успокоить солдат, и утробное рычание Гвинблэйда, выражавшего своё недовольство вторжением. Фамильяры делали всё возможное, чтобы задержать незваных гостей, но силы были неравны. Солдаты уверенно продвигались вперёд, не обращая внимания на преграды.

Наконец дверь спальни распахнулась, и в комнату вошли вооружённые люди. Во главе отряда стоял невысокий худощавый мужчина, лет сорока на вид. Его глаза, холодные и цепкие, словно ледяные осколки, мгновенно оценили обстановку. Он держал себя с надменной уверенностью, которая исходила от него, как будто само присутствие этого человека уже означало угрозу. Мужчина не тратил времени на пустые разговоры или формальности:

— Вы арестованы, — произнёс он без тени сомнения в своём голосе. — За колдовство и связь с тёмными силами.