Лезвие судьбы

Генриха де Вандома, как особу королевской крови, разместили в камере, расположенной в верхней части тюремной башни. Эта комната заметно отличалась от обычных мест заключения: она была просторнее, с высоким потолком и большим количеством света, проникающего через зарешеченное окно. Мебель здесь выглядела чуть лучше, чем в других камерах, хотя и её нельзя было назвать роскошью. У узкой деревянной кровати действительно имелся балдахин, однако он давно потерял свой первоначальный вид — ткань была выцветшей и местами порванной. Постель, хоть и украшенная этим символом статуса, оставалась жесткой, а внутри матраса обитали клопы, готовые составить Генриху компанию каждую ночь.

Хельге де Грамор повезло значительно меньше. Главные обвинения пали именно на неё, и её бросили в мрачную камеру, расположенную глубоко в основании тюрьмы. Тонкая ткань сорочки, в которую ей позволили одеться, совершенно не защищала от пронизывающего холода и сырости, витавших в воздухе. Сено в углу, которое должно было служить постелью, давно превратилось в гниющую массу, источавшую зловонный запах. Мрачный полумрак и ощущение замкнутого пространства вызывали у девушки тяжёлое чувство дежавю. Она уже бывала в таких местах, где каждый звук, каждое движение сопровождалось чувством беспомощности и страха.

Тем не менее, девушка знала, что способна покинуть это место в любой момент. Магия давала ей силу вырваться из этих стен, но побег ничего не решал. Ей нужно было остаться, чтобы разобраться со всем происходящим. Закрыв глаза, Хельга прислонилась затылком к холодной стене, обхватила руками колени, подтянув их к груди, и попыталась заснуть, несмотря на окружавшую её тьму и отчаяние.

Спустя некоторое время из оцепенения её вывел звук тяжёлых шагов, спускавшихся по лестнице. В камеру вошли двое охранников, грубо подняли её на ноги и, сковав руки за спиной кандалами, куда-то повели. Они спустились ещё глубже, пройдя через несколько коридоров, пока не остановились перед массивной дверью. Один из охранников тяжело толкнул её, и дверь со скрипом открылась, открывая вход в мрачный зал для допросов. Внутри царил полумрак, который нарушали лишь тусклые отблески факелов, закреплённых на стенах, и свет тусклого пламени в почти потушем камине. В центре зала возвышался деревянный стол, покрытый чёрным полотном. На противоположном конце стола сидели трое людей в чёрных капюшонах, лица которых скрывались в тени.

Охранники подвели Хельгу к столу и грубо усадили её на единственный стул напротив мужчин. Кандалы больно врезались в запястья, но она старалась сохранять спокойствие, понимая, что любая слабость будет использована против неё.

Один из мужчин медленно поднял голову, и его холодный взгляд остановился на Хельге. Это был тот самый человек, который арестовал их утром. Его голос прозвучал тихо, но с угрожающей силой:

— Ты знаешь, зачем мы тебя сюда привели, ведьма?

Девушка повела плечами, принимая более удобное положение и недовольно фыркнула:

— Меня обвинили в колдовстве, — ответила она спокойно. — Но это всё ложь. Я невиновна.

Мужчина усмехнулся, не отводя взгляда от Хельги. Его губы слегка искривились в неприятной улыбке, придавая лицу зловещее выражение.

— Невиновная ведьма... Интересное заявление, — произнёс он с насмешкой. — Но разве не правда, что твоя сила позволяет тебе манипулировать чувствами других? Разве не ты заставляла людей испытывать страх, любовь, ненависть по своему желанию?

Внутри Хельга кипела от злости и страха, но внешне оставалась невозмутимой. Она понимала, что любые эмоции могут сыграть против неё. Сейчас главное — выиграть время и найти способ освободить Генриха, не подставив при этом себя:

— Глупость какая. Такое только богу под силу.

Мужчина усмехнулся, услышав ответ подозреваемой, и слегка откинулся назад, сложив руки на груди:

— Ты утверждаешь, что обладаешь Божественной силой? Весьма смелое заявление.

Хельга ощущала, как воздух вокруг становился все плотнее, словно кто-то невидимый затягивал тугой узел над ее головой. Каждое движение, каждая фраза теперь могли стоить ей жизни. Ее сердце билось быстрее, но внешне она сохраняла спокойствие, стараясь скрыть внутреннюю тревогу под маской безразличия.

— Я не претендую на божественные силы, — произнесла она ровным голосом, стараясь не выдать волнения. — Я простая смертная, и уж тем более не обладаю никакими магическими способностями.

Она старалась говорить уверенно, но глаза бегали по лицам присутствующих. Мужчина справа от главного сосредоточенно склонился над бумагами, быстро выводя строки письма. Он был похож на секретаря или писаря, который фиксировал каждое слово, будто боялся пропустить хоть одну деталь. Третий мужчина выглядел абсолютно безучастным, однако Хельга чувствовала, что его внимательный взгляд скользит по ней, изучая каждую черту лица, каждый жест. Под его широкополым капюшоном скрывались острые черты лица, а массивные плечи выдавали силу и мощь. Возможно, именно этот человек выполнял самые грязные поручения, когда дело касалось наказания виновных.

Главный, сидевший посередине, пристально смотрел на нее, не отрываясь. Время от времени он проводил языком по тонким губам, словно предвкушая добычу. Этот жест вызывал у Хельги дрожь по телу — он напоминал ей змею, готовящуюся нанести смертельный удар. Его глаза светились холодным блеском, и ей казалось, что перед ней стоит не просто человек, а воплощение самой смерти.

Чтобы отвлечь внимание от своих мыслей, Хельга сделала вид, что устраивается удобнее на стуле. Она слегка выпрямилась, позволяя своему декольте привлечь взгляды мужчин. Пусть думают, что их власть над ней уже абсолютна, пусть расслабятся.

— Вы хотите сказать, что не использовали свои чары для того, чтобы околдовать Его Величество, короля Генриха де Вандома? Что не прибегли к тёмным силам, чтобы заставить его забыть о своей законной супруге? — голос худощавого мужчины прозвучал с издевкой, его тонкие губы вновь тронула усмешка.

На мгновение фею охватило раздражение, но она сумела взять себя в руки. Слегка наклонив голову, она засмеялась, и ее смех гулко отразился от холодных каменных стен комнаты.

— О, священники! Вам никогда не понять, как возникает связь между мужчиной и женщиной. Но спросите моих слуг, мою подругу, графиню фон Нибин, они подтвердят, что долгое время я удерживала Его Величество на почтительном расстоянии от себя.

Мужчина с тонкими губами поднял бровь, не спуская взгляда с Хельги. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение, но оно тут же сменилось привычной холодной уверенностью.

— Ваши уверения звучат весьма убедительно, мадам, — сказал он, внезапно сменив тон. — Однако вам известно, что наши методы допроса позволяют выявить даже самую скрытую ложь. Может быть, вам стоит подумать ещё раз? — главный медленно поднялся со своего места и подошёл к ней.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодный пот:

— Я ничего не скрываю, — твердо сказала она. — Все мои поступки были продиктованы лишь искренними чувствами. Король сам проявил ко мне интерес, и я не могла противостоять его воле.

В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное напряжением. Мужчины молча смотрели друг на друга, словно ведя безмолвную беседу. Наконец, тот, что сидел слева, почти незаметно кивнул главному, подтверждая своё согласие. По выражению их лиц Хельга поняла, что они пришли к какому-то важному решению.

— Хорошо, — после долгой паузы произнёс главный, возвращаясь на своё место. Его голос был ровным и бесстрастным, будто ничто не могло поколебать его уверенности. — Мы продолжим расследование.

Он сделал короткий жест рукой, и двое охранников, стоящих у дверей, сразу же подошли ближе. Один из них схватил Хельгу за руку, другой — за плечо, грубо поднимая её на ноги. Несмотря на внезапность этого движения, девушка сумела сохранить внешнее спокойствие. Её лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри всё кипело от страха и гнева.

Охранники молча вывели её из комнаты допроса, сопровождаемые холодными взглядами оставшихся там мужчин. Шаги эхом отдавались в пустых коридорах тюрьмы, пока они не достигли сырой камеры, где Хельге предстояло провести ближайшие часы. Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, оставив её одну в полумраке.

***

После объявления отбоя Генрих не мог сомкнуть глаз. В комнате было душно и сыро, воздух казался тяжёлым, пропитанным запахом плесени и сырости. Вдобавок, едва он пытался устроиться поудобнее, то чувствовал неприятное шевеление под одеялом. Это были мелкие, но крайне назойливые существа — клопы, которые, почуяв свежую кровь, радостно вышли на охоту. Их маленькие лапки ползали по коже, вызывая у молодого правителя мурашки по всему телу. Однако не только эти неприятные соседи мешали ему уснуть. За себя он почти не волновался, его больше беспокоила Хельга. Охотники за колдунами были людьми опасными и жестокими, а она — хрупкая женщина, вновь оказавшаяся в заточении. Сердце Генриха сжималось от мысли о том, что ей может угрожать опасность.

Когда комнату на мгновенье осветила вспышка алого света, молодой человек подскочил на кровати. Перед ним, словно бесплотный дух, стояла рыжеволосая девушка. Её лицо было бледным, словно мрамор, а глаза — глубокими и тревожными. Она была одета также, как утром, когда их арестовывали.

— Ты как здесь?.. — шёпотом спросил молодой правитель, стараясь не выдать своего удивления.

— Онерия подсказала, где ты, — Хельга мельком взглянула в окно, будто ожидая чего-то.

Генрих обернулся. За зарешёченным окном виднелся чёрный силуэт птицы, похожей на сову. Два больших оранжевых глаза, светившихся в ночной мгле, выглядели несколько пугающе. Он почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине.

— Сколько у тебя фамильяров? — спросил он, вновь повернувшись к гостье.

— Три, — она повела плечами. — Чуть больше, чем у обычных фей.

Молодой человек поднялся с кровати и медленно подошёл к девушке. Он осторожно провёл пальцами по её шелковистым волосам, чувствуя их мягкость и тепло. Она прикоснулась щекой к его ладони, и её кожа показалась ему удивительно тёплой и живой. К его удивлению, ночная гостья оказалась не призраком, не плодом истерзанного переживаниями разума, а настоящей и живой. Осознав это, он крепко прижал её к себе, почувствовав, как её сердце бьётся в унисон с его собственным.

— Я рад, что ты в порядке, — прошептал он, боясь спугнуть этот момент. — Не мог уснуть от мысли, что они могли тебя пытать.

Она тихо вздохнула, её голос был чуть хрипловатым, но всё же мягким и нежным:

— Охранники грубые, но могло быть и хуже, — она обняла его в ответ, и её объятия оказались такими крепкими, какими он никогда бы не ожидал от такой хрупкой девушки.

— Есть мысли, кто мог написать на нас донос? — Генрих, слегка отступив назад, жестом пригласил её сесть на кровать.

Хельга снова взглянула в окно, задержав внимание на чёрном силуэте своего фамильяра. Сова хлопнула крыльями и негромко угукнула.

— Онерии удалось сегодня выяснить, что это был наш с тобой общий знакомый.

— Герцог, — лицо молодого правителя исказилось от презрения.

— Он самый, — фея встряхнула копной волос. — Но у меня уже есть план, как нам отсюда выбраться.