9
Месяц с небольшим. Всего лишь месяц, как я приехала в Москву. И каждый день этого месяца был похож на предыдущий – бесконечная череда лекций, библиотек, натужных улыбок в компании Стаса и его друзей, которые приезжали по делам. Егор не звонил, не писал. И я не звонила, не писала. Каждый раз, когда рука тянулась к телефону, я вспоминала его глаза, полные боли, и те страшные слова Михаила Ивановича. «Уберут… из их жизни. Навсегда». И я замирала. У меня должно было получиться жить этой новой жизнью. Жизнью без него. Ради него.
Московская квартира, которую "любезно предоставили" родители Стаса, была роскошной, с видом на центр города. Но я чувствовала себя в ней как в золотой клетке. Каждый уголок кричал о чужой роскоши, о чужой жизни, о которой я никогда не мечтала. Засыпала я с чувством опустошения, а просыпалась с тяжестью на сердце, которая не проходила весь день.
Вечер вторника. Я сидела над учебниками, пытаясь сосредоточиться на какой-то сложной формуле, когда зазвонил телефон. Маша. Мое сердце пропустило удар. Я не знала, чего бояться больше – что она расскажет что-то про Егора, или что ничего не расскажет, и мне придется продолжать мучиться в неведении.
- Аля, – голос Маши был низким, прерывистым. – Привет.
- Маша! Привет. Что-то случилось? – Я сразу почувствовала неладное.
- Случилось, – она замялась. – Аля, я… я не знала, звонить тебе или нет. Но я не могу молчать.
У меня перехватило дыхание.
- Что? Что с Егором? – я едва слышала собственный голос.
- Аля, – ее голос дрогнул, – его отцу… очень плохо. Он умирает. Там рак… последняя стадия. Егор… он совсем сник.
Мир поплыл перед глазами. Егор так любил своего отца, они были неразлучны.
- Боже мой… – выдохнула я. – Как он? Что он?
- Аля… он начал пить. Сильно. Пьян почти каждый день. Забросил учебу, вообще никуда не ходит. Друзья пытались до него достучаться, но он никого к себе не подпускает. Просто сидит дома, или… ну, ты понимаешь. С ним очень плохо, Аля. Ему очень плохо. И я… я думаю, это из-за тебя тоже. Он ведь ни с кем не разговаривает, но все знают, как он тебя любил. А тут ты, отец… все сразу.
Мое сердце сжалось, превращаясь в обжигающий ком льда. Я чувствовала, как внутри все разрывается. Егор. Мой Егор, краш всех девчонок, самый красивый и живой человек, которого я знала, теперь сломлен. И это частично моя вина. Моя жестокость, моя трусость. Мое решение спасти его, разбив ему сердце, теперь его убивало.
Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Я даже не пыталась их сдержать.
- Маша… я не могу… я не могу это слышать. Я же… я люблю его.
- Я знаю, Аля. Все знают. И он тебя любит. Вот и весь ужас, – в голосе Маши тоже послышались слезы. – Что ты будешь делать?
Что я буду делать? У меня не было ни одного разумного ответа. В голове метались обрывки мыслей, как раненые птицы. Стас. Его родители. Их угрозы. Моя свадьба. Моя "безопасность". И Егор, который умирает вместе со своим отцом, потому что я "спасла" его.
- Я… – я не знала, что сказать.
- Аля, если ты не приедешь, я не знаю, что с ним будет. Он просто гаснет на глазах.
Слова Маши прозвучали как приговор. Я должна была выбрать. Между стабильностью и своей безопасностью, или между Егором и… чем угодно. А ведь выбора и не было. Я любила его. Я по-прежнему любила его, всем своим израненным сердцем. И мысль о том, что он там один, пьяный, умирающий от горя, разбивала меня вдребезги.
- Я еду, – сказала я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твердо.
- Что? Куда? – Маша не поняла сразу.
- К нему. В наш город. Я должна его увидеть. Хотя бы на пару часов. Я должна… что-то сделать.
В трубке наступила тишина, потом Маша выдохнула.
- Аля, ты же понимаешь, что это опасно? Стас… его родители…
- Я знаю, Маша. Знаю. Но я не могу иначе. Не могу жить, зная, что он там так страдает. Мне все равно. Я… я просто не могу.
- Хорошо, – сказала Маша, ее голос снова стал решительным. – Я тебя встречу. Когда будешь?
- Не знаю. Сейчас же куплю билет. Скорее всего, ночным поездом.
Это займет… часов шесть, наверное. Утром буду. Только… никому ни слова, Маша. Особенно Стасу. Иначе… иначе все будет еще хуже.
- Поняла. Будь осторожна, Аля. Очень осторожна.
Я сбросила звонок, дрожащими руками нашла ноутбук. Билет на ближайший поезд. В одну сторону. Моя московская жизнь, моя золотая клетка, моя фиктивная будущая свадьба – все это рухнуло, как карточный домик. Я знала, что рискую всем. Но что я потеряю, если потеряю Егора? Больше, чем мне когда-либо могли дать деньги или статус. Мое собственное сердце. Мою душу.
Я начала судорожно собирать небольшую сумку, словно беглянка, которой я по сути и была. Впереди был путь в никуда, путь к человеку, которого я предала, но которого любила сильнее всего на свете. И пусть весь мир обрушится, но я должна была его увидеть.