Километры ненависти

Давление дедлайна ощущалось почти физически — как тяжесть, навалившаяся на грудь. Остался всего один день. Двадцать четыре часа, чтобы закончить проект «Коррупция в финансовых институтах», подготовиться к презентации и не сойти с ума. На столе хаос: кружки с недопитым кофе, скомканные листы, кабель, запутавшийся в наушниках. На экране презентация, от которой зависела половина моей академической жизни. Я сидела, уткнувшись в ноутбук, пальцы судорожно бегали по клавиатуре. Джейк сидел напротив, опираясь локтями о стол. Казался ленивым, но в его взгляде чувствовалась странная сосредоточенность. Смешение насмешки и усталости  как будто он сам не понимал, зачем всё ещё здесь.

— Считаешь, этот проект сделает из нас звёзд, принцесса? — в его голосе скользнуло знакомое ехидство.

Я не оторвала взгляда от экрана.
— Нет. Но хотя бы заставит профессора перестать нас прессовать.

— А я вот думаю, — сказал он, чуть откинувшись назад, — что этот проект станет поводом, чтобы ты наконец призналась, что влюблена в меня.

Я замерла. На пару секунд. Сердце будто споткнулось. Потом ударило снова слишком сильно.
— О, Боже, — пробормотала я, закатывая глаза. — Ты даже в дедлайне умудряешься быть невыносимым.

— Это талант, — усмехнулся он.

И прежде чем я успела придумать колкость в ответ, дверь открылась и в комнату вошла Хлоя. На ней были джинсы, белая рубашка и высокий хвост. Простая, но до абсурда красивая. Типичная Хлоя: легкая походка, уверенность в каждом движении, аромат дорогого шампуня и кофе.

— Как идёт? — спросила она, обводя нас взглядом.

— Осталось чуть-чуть, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем чувствовала.

— Ну, хоть на сцене не забудьте, кто вы есть, — подмигнула она. — Группа гениев, которых недооценивают.

Я хмыкнула, но внутри сжалась.
Джейк посмотрел ей вслед и я заметила, как его взгляд на секунду потемнел. Та самая искра, которую Хлоя замечала с самого начала, вспыхнула вновь.

— Давай сыграем в эту игру, — сказал он, всё ещё глядя в дверь. — Ради одного дня.

— Один день — это уже слишком, — ответила я, не поднимая глаз.

— Вот и посмотрим, — тихо сказал он.

Мы снова погрузились в работу. Пальцы бегали по клавиатуре, цифры сливались, слова теряли смысл. Но я чувствовала его взгляд. Иногда почти физически. Как будто он касался меня через воздух.
Время тянулось, и напряжение росло. Каждая мелочь раздражала даже звук его дыхания.

— Чёрт, принцесса, — буркнул он, откидываясь на стуле, — не знаю, как ты умудряешься держаться. Если бы я так нервничал, давно бы всё к чёрту отправил.

— У тебя всегда были проблемы с выдержкой, — ответила я, не глядя.

Он усмехнулся, тихо, с вызовом:
— Может, просто я живой.

После нескольких часов, когда цифры уже плясали перед глазами, я захлопнула ноутбук. Голова болела. Руки дрожали. Хотелось просто исчезнуть.

— Пойдём со мной, — услышала я голос Хлои. Она сидела рядом всё это время, тихо наблюдая, иногда шутя, иногда просто подливая кофе, когда я забывала, что время существует.

— Да, — сказала я, растягивая плечи. — Передышка звучит как спасение.

Джейк к тому моменту уже ушёл не попрощавшись. Как всегда. Словно уносил за собой кусочек воздуха, который приходилось заново втягивать.
Мы с Хлоей вышли из квартиры и направились к парку. Вечер был свежим, влажным, пахло дождём и осенью. Деревья шумели тихо, будто шептались.

— Помнишь, как мы летом бегали по этим улочкам до заката? — спросила Хлоя, сжимая руки в карманах.

— Конечно, — я улыбнулась. — Ты тогда тянула меня за руку, когда я хотела домой. Я всегда была тормозом, а ты — сумасшедшей.

— И именно поэтому ты выжила, а я до сих пор ношусь, как ветер, — усмехнулась она.

Мы шли вдоль аллеи. Фонари отбрасывали мягкий золотой свет, и на секунду мне показалось, что всё стало проще. Как будто время вернулось назад туда, где не было Джейка, проектов, университетских нервов. Только мы, смех и свобода.

— Помнишь того соседа, который хотел запретить нам гулять после девяти? — спросила Хлоя, прищурившись.

— Господи, да! — я рассмеялась. — Мы тогда устроили ему целое представление! Ты принесла кастрюлю, а я — ложку. И мы маршировали по двору, как будто у нас военный парад.

— И потом от нас убегала полиция, — добавила она.

— Не "от нас" — от тебя, — поправила я, смеясь.

Смех оказался неожиданным. Настоящим. И лёгким, как будто я наконец вдохнула воздух после долгого задержанного дыхания.Хлоя посмотрела на меня серьёзно.

— Эм... сейчас у тебя всё на грани. Я вижу. И я просто хочу, чтобы ты помнила: ты не одна.

Я остановилась.
— Знаю, — прошептала я. — Просто иногда... всё давит. Джейк, проект, ожидания. Всё.

— Эй, — она дотронулась до моего плеча, мягко, но уверенно. — Ты не должна доказывать никому, что сильная. Сила — это не контроль. Это умение не сойти с ума, когда весь мир рушится.

Я кивнула. Слова Хлои всегда попадали прямо в цель.
— Иногда мне кажется, — выдохнула я, — что Джейк просто хочет, чтобы я сорвалась. Чтобы доказать, что я не такая идеальная, как кажусь.

— Конечно хочет, — спокойно ответила она.

— Потому что он боится. Он видит, что ты другая. Что ты не покупаешься на его игры. И знаешь, что делает с мужчинами страх? Они начинают дергать тех, кто заставляет их чувствовать.

Я улыбнулась, устало, но искренне.
— А ты, как всегда, превращаешь всё в психологический анализ.

— Кто-то должен, — пожала она плечами. — Ты же слишком занята тем, чтобы спасать всех, кроме себя.

Мы пошли дальше. Парк постепенно пустел, но свет фонарей делал его почти волшебным. Тени деревьев ложились на дорожки, ветер трепал волосы.

— Помнишь, как в детстве мы мечтали уехать далеко-далеко? — спросила я. — Куда-то, где всё проще. Где не нужно быть идеальной.

— Помню, — ответила она. — И, знаешь, может, мы всё ещё можем. Не в буквальном смысле. Но можно уехать из себя той, которая всё время боится.

Я посмотрела на неё. Она улыбалась, но в её взгляде была та редкая, настоящая доброта, которая не требует ничего взамен. Я сжала её руку.

— Спасибо, Хлоя. За то, что напоминаешь, кто я.

— Всегда, Эмили. Всегда, — ответила она просто.

Мы ещё долго гуляли по парку, молчали, смеялись, вспоминали. А где-то в глубине груди зарождалось тихое чувство что бы ни случилось завтра, я не одна. Завтра последний день. Завтра мы выйдем на сцену, и весь университет будет смотреть.

Ночь спустилась тихо, но в комнате было шумно от мыслей. Я лежала на кровати, глаза широко раскрыты, но спать не могла. Ноутбук закрыт, презентация готова, проект закончен. И всё равно сердце не находило покоя. Джейк. Его лицо всплывало перед глазами, даже когда я закрывала их. Его взгляд, смех, его ухмылка, когда он дразнил меня за шрифт на слайде. Слова, которые он сказал днём, не отпускали. Я пыталась обмануть себя, что это просто игра, просто провокация. Но внутри всё горело.

— Я ненавижу тебя, — шептала я в пустоту, прижимая подушку к груди. — И всё равно не могу перестать думать о тебе.

Смешно, как страх и раздражение могут соседствовать с чем-то... опасно приятным. Я знала, что завтра будет всё иначе. Завтра мы выйдем на сцену, и весь университет увидит результат наших дней и ночей. Но что насчёт меня самой? Что насчёт того, что Джейк умудрился проникнуть в мои мысли глубже, чем я хотела?

Я села на кровати, обхватив колени руками. Лампа бросала мягкий свет на стены, но темнота комнаты казалась плотнее, чем любой вечер в библиотеке. Каждый шорох, каждый звук за окном заставлял сердце подскакивать.

— Он просто... человек, — шептала я сама себе, пытаясь рационализировать. — Только человек. И ничего больше.

Но разум упрямо перечил. Он не был «просто человеком». Он был вызовом, катализатором, раздражителем и одновременно тем, кто мог заставить меня смеяться, даже когда я злилась. Я вспомнила, как Хлоя сказала: «Он не враг. Он катализатор.»

— Да, катализатор, — прошептала я, сжимая одеяло. — Только кто даст мне правильную реакцию? Я не хочу сломаться. Не хочу дать ему власть надо мной.

Снова и снова в голове воспроизводились моменты дня. Как он наклонился, когда говорил про хаос под моей рубашкой. Как его голос вдруг стал тихим, почти интимным, когда он сказал, что боюсь того, что мне это нравится. Каждое слово врезалось в мозг, как невидимая ручка, оставляющая след.

— Я не боюсь... — выдохнула я, — Я не боюсь...

Но сердце предательски колотилось. А в груди сидело странное, жгучее ощущение: смесь раздражения, злости и чего-то, что было слишком близко к страху. Страху признать, что он затрагивает меня глубже, чем я думала. Я легла снова, уткнувшись лицом в подушку. Ночь была длинной. Мысленно я проигрывала каждый момент: как буду держаться завтра, как смотреть на него, не теряя себя. И в каждом новом сценарии тревога, гнев и странное чувство, что я одновременно готова и боюсь.

— Завтра всё закончится, — повторяла я, будто заклинание. — Завтра... и я покажу, что сильнее, чем кажется.

Но в глубине понимала: даже если проект закончен, даже если завтра я выйду на сцену и все увидят результат, Джейк останется. В моих мыслях, в моём гневе, в том тихом напряжении, которое он умеет вызывать одним взглядом. Я закрыла глаза. Попыталась дышать ровно. И даже в этой тишине, в темноте своей комнаты, знала: завтра будет не просто презентация. Завтра будет испытание. Испытание не для проекта. Испытание для меня самой.