Километры ненависти

07:12 утра.
Я проснулась с ощущением тяжести в груди, словно тугое кольцо сдавило лёгкие. Каждый вдох был резким, почти паническим. Перевернулась на бок, посмотрела в потолок, считая вдохи: один, два, три... Мысль «Что если всё пойдёт не так?» заела, как заевшая пластинка, и я отгоняла её безуспешно. Сегодня последний день. Презентация. Один шанс. Один.

Встала с кровати, прошла мимо зеркала, но не могла заставить себя взглянуть в отражение. На лице бессонная ночь, тревога, которая не хочет признания ни перед собой, ни перед кем-либо ещё.
В ванной я включила холодную воду, умывая лицо, будто пытаюсь смыть напряжение вместе с остатками сна. Каждое движение медленное, тщательно отмеренное: крем, лёгкий тон, тушь, которой едва коснулась ресниц. Я смотрела в зеркало, думая про себя:

«Ты готова. Готова не только к презентации, но и к нему. Готова сдерживать себя на каждом шаге».

Прическа простой хвост, аккуратно завязанный, но с несколькими светлыми случайными прядями, которые вырываются и падают на лицо. Они делают меня живой, не идеальной. Я выбрала тёмные джинсы, свободную блузку и лёгкий пиджак, чтобы выглядеть спокойно и собранно, даже если внутри меня бушует ураган.

Собрав сумку с ноутбуком, распечатками и ручками, я взглянула на себя в зеркало последний раз.

«Дыши, Эмили»,  прошептала я самой себе. «Сегодня не просто презентация. Сегодня ты держишь всё под контролем».

Выхожу из квартиры. Прохладный утренний воздух бьёт в лицо, пробуждает, заставляет собраться. Шаги по пустой улице звучат громче обычного каждый клик каблуков по асфальту, каждый свист ветра, каждый вздох ощущаются сильнее.
Приближаюсь к библиотеке. Серые стены, строгие линии, стеклянные двери, отражающие солнечный свет. Всё кажется одновременно знакомым и чужим, как будто место хранит память о каждом дне нашей борьбы над проектом.

И вот я в холле. Хлоя уже ждёт, сидя на подоконнике, с чашкой кофе и лёгкой улыбкой, как будто просто знала, что я появлюсь.

— Доброе утро, — протянула она мне кофе, — Всё будет нормально. Ты готова. Вы справитесь.

— Мы? — вырвалось с иронией. — Ты уверена, что он хоть на минуту воспринимает это как «мы»?

Хлоя усмехнулась, словно понимая, чего я ещё не вижу:
— Вчера вы спокойно закончили последние слайды.

— Да, потому что он перестал говорить, и я делала всё сама, — тихо ответила я, потягивая кофе.

В этот момент Джейк появился у окна холла: чёрная рубашка, тёмные джинсы, волосы растрёпаны, взгляд сосредоточенный, почти каменный. В руках распечатанный план презентации.

— Готова проиграть на глазах у всей аудитории? — бросил он вместо приветствия.

— Готова удивить тех, кто считает, что я проиграю, — сказала я, глядя прямо в глаза, сердце бьющееся так громко, что казалось, будто слышат все вокруг.

Он не ответил словами, но уголки губ дернулись смех, который он пытался спрятать, подбираясь к поверхности, будто животное, которое сдерживают на поводке.

Репетиция началась у окна. Солнце падало под углом, отражаясь на моём ноутбуке и графиках, создавая короткие блики на наших лицах. Слова менялись, как части одного механизма: я запиналась он подхватывал; он сбивался я подставлялась. Мы не команда, но два отточенных механизма, шестерёнки, которые идеально заходят друг в друга, хотя ни один из нас этого не признает.

Сцена была ярко освещена, стояли мы рядом у кафедры. В зале профессор, студенты, камеры. Внутри меня всё дрожало, но внешне я держала лицо: плечи расправлены, подбородок высоко, руки чуть сжаты на планшете.

— Добрый день, — начала ровным голосом. — Меня зовут Эмили Морган, а это мой напарник Джейк Сандерс. Сегодня мы представим первую часть проекта «Коррупция в финансовых институтах».

Голос твёрдый, мысли собраны. Всё шло по плану.Джейк говорил дерзко, слегка нагло как всегда. Он импровизировал там, где не положено, и я срывалась в напряжении, едва успевая подстраховать его своими словами. Но он ловко управлял вниманием аудитории. Ловлю взгляд профессора он сосредоточен. Студенты записывают, кто-то кивает. Они слушают. Это главное.
Финальные слова.

— Финансовая система не просто экономика. Это зеркало общества. Пока в нём отражается ложь истины не увидеть.

Аплодисменты, которые накатывают волной. Я выдыхаю, тело немного ослабло, но держусь. Кланяемся, уходим за кулисы. И именно там всё взрывается.

— Думаешь, ты спасла всё этим пафосом? — его голос режет, как нож, хотя он стоит рядом, не слишком близко, но слишком для моего сердца.

— А ты думаешь, что твоя «харизма» всё вытянула? — резко бросаю, почти крича.

— По крайней мере, не я зубрил каждую строчку, как робот, — он отвечает с лёгкой насмешкой, но в глазах сквозит напряжение.

— Ты хоть раз подумал, что я волнуюсь, потому что мне это важно? — голос дрожит, но не от страха. — Не чтобы быть занудой, не ради идеального образа. А потому что это моя, черт возьми, жизнь!

— И ты решила, что я её часть? — усмехается он, почти снисходительно. — Прости, принцесса, но я не твой домашний проект.

— И слава богу! — выкрикиваю, дрожащий голос, который я пытаюсь удержать под контролем. — Потому что если бы ты был частью моей жизни я бы сошла с ума.

Он делает шаг вперёд. Не угрожающе. Просто ближе, чем комфортно для любого нормального человека. Я чувствую его запах: кофе, сигареты и что-то тёплое, непривычно личное. Сердце стучит так громко, что кажется, будто слышно всем вокруг.

— Не волнуйся, Эмили. Ты бы не справилась со мной.

— А ты бы не справился со мной. Потому что ты трус, Джейк. Прячешься за сарказмом и выходками, чтобы никто не видел, что внутри ты пустой.

Он молчит. Глаза темнеют. И впервые он не отвечает. Я разворачиваюсь, дрожащие руки сжаты в кулаки, ноги чуть подогнуты, будто готовлюсь к рывку. Они не заметили этого на сцене. В аудитории всё шло идеально. Мы справились. И каждый аплодисмент, каждый взгляд студента, который кивнул в мою сторону, был как маленькая победа над страхом. Но за кулисами происходило настоящее шоу: слова, которые мы не могли произнести на сцене, эмоции, которые рвались наружу. Я чувствовала, как меня внутри раздирает одновременно злость, возбуждение, страх и странное облегчение.

Джейк отшагнул и с лёгкой усмешкой сказал:
— Ты чертовски хороша, когда злишься.

Я лишь фыркнула, стараясь не показывать, что его слова вызывают странное тепло внутри, которое я ненавижу признавать.

— И тебе не стоит думать, что это я слабее, — процедила я. — Я просто умею держать лицо.

Он наклонился чуть ближе, уголки губ дернулись в шаловливой улыбке:
— Лицо? Нет, принцесса, ты настоящая. И это страшно красиво.

Я отвернулась, сжала руки в кулаки, глотнула воздух, будто пытаясь втянуть себя обратно в контроль. Сердце ещё бешено стучит. Кажется, что оно пытается вырваться наружу, вместе со всей этой сумасшедшей смесью эмоций, которую мы оставили на сцене. В этот момент я поняла, что презентация стала не просто работой. Она стала испытанием, игрой, сценой, на которой мы оба были одновременно противниками и партнёрами. И теперь, после всех слов, взглядов, шагов и шуток, я точно знала: никто не сможет сбить меня с ног. Даже он.