Глава 19. Джейк
Ты думаешь, я не вижу, как ты дрожишь перед публикой?
Ты думаешь, я не слышу, как твой голос срывается, когда ты злишься?
Ты думаешь, я просто издеваюсь — потому что хочу тебя уничтожить?
Нет, Эмили. Я издеваюсь, потому что не могу выкинуть тебя из головы.
А ты — слишком живая, чтобы тебя можно было просто игнорировать.
Я сидел в холле, уткнувшись в пол, пытаясь сдержать всё, что бушует внутри. Люди проходили мимо кто-то хлопал по плечу, кто-то поздравлял нас с презентацией. Даже профессор кивал с уважением, думая, что мы перегрызём друг другу глотки на сцене. Я слышал их слова, видел жесты и одновременно не слышал, не видел ничего, кроме неё.
Голова гудела. Не от усталости, а от гнева. И от того, что она снова залезла в мои мысли, в мои схемы, в моё дерьмовое чувство контроля.Чёртова Эмили.
На сцене она была идеальна. Всё стойка, ровные плечи, уверенные жесты. Она выглядела... черт возьми, она выглядела великолепно. Высокая, стройная, волосы цвета золота не просто блондинка из богатого района. Тёплые, густые пряди, почти всегда аккуратно собранные в пучок, а сегодня в изящных хвост. Балетная точность в каждом движении. Я замечал это, и это бесило. Она живёт на пределе. Делает вид, что всё легко, но я видел синяки на её руках от сумок с книгами. Видел, как поздно ночью свет горит в её окне. Видел, как она перед выступлением трясущимися руками наносит тональный крем, чтобы никто не заметил усталости.
Я замечал. И ненавидел себя за это. Потому что не хотел видеть. Не хотел вовлекаться.
Я знал, кто она, или, по крайней мере, думал. Богатая, избалованная, всё по плану, всё рассчитано. А потом оказалось, что нет. Ни в ней. Ни во мне.
Работа над проектом пытка. Мы как кремень и сталь, искры летят постоянно. Ссоры: она порядок, регламент, контроль; я импровизация, дедлайн, риск. Она не сдаётся. Даже когда я довожу её до предела. Даже когда хочу, чтобы она сорвалась, взорвалась, прокляла меня и ушла. Она остаётся. Потому что у неё чувство ответственности. Чувство, которое убивает меня, потому что я привык, что меня бросают. Или игнорируют. А она нет.
Зачем ты держишься, принцесса?
Ты ведь меня ненавидишь. Я чувствую, как ты сжимаешь кулаки, как дыхание перехватывает ярость. Но всё равно приходишь. Обсуждаешь материалы, источники, графики. Ты не боишься меня. А может, просто хочешь доказать, что сильнее?
Наверное, да.
Я узнаю это. Это про меня. Потому что я тоже строю стену. Живу за ней. Не поднимаю просто живу.
Когда она закричала мне после презентации, что я «пустой», что я никчёмный что-то дрогнуло. Потому что она попала в самую суть. Да, я пустой. Нет, я не пустой. Я обломки. То, что осталось после чужой лжи, чужих предательств, чужой войны.
Мой отец был предан её отцом. Теперь её отец часть моей истории. И его дочь, гордая, блестящая, успешная, стоит рядом со мной. Я должен сдерживаться, чтобы не возненавидеть её ещё сильнее. Но я уже не уверен, в чём именно моя ненависть.
А ещё была Хлоя. Появилась как вспышка, мгновенно. Высокая, изящная, лицо как фарфоровая кукла, глаза внимательные, аналитические. Она не улыбается просто так. Она смотрит. И понимает. Видит сразу, кто ты и что за собой прячешь. Хлоя и Эмили разные, но одинаково сильные. Вот это пугает. Они обе видят больше, чем я хочу показать. И это одновременно сводит с ума и завораживает.
После презентации я хотел выкурить сигарету, просто уйти, раствориться в толпе. Но остался. Не знаю, зачем. Наверное, хотел ещё раз посмотреть на Эмили. Она вышла из зала с прямой спиной, сдерживая слёзы. Я видел это. Никогда бы не позволила себе разрыдаться. Но то, как она сжала руку на ремешке сумки сильнее любого крика. И я понял. Я влип. Не потому что «влюбился». Не потому что красивая или умная. Не потому что «не для меня». А потому что настоящая. Живая. И слишком опасная для моего собственного мира. Если она узнает, кто я на самом деле... Кем был мой отец. Что сделал её отец. Если узнает всё... Она сломает меня, а не я её. А пока я просто сдерживаю дыхание. И делаю вид, что мне плевать.
Кофе. Просто кофе. Мне нужен был только чёрный, крепкий, без сахара и пять минут тишины, чтобы не думать о ней. Но, конечно, судьба решила поиздеваться.
Стоило мне войти в кафе, как я увидел её. Эмили. Сидела у окна с Хлоей, в своём типичном образе — аккуратная, собранная, будто даже утренний свет выровнялся под её контроль. Но глаза... уставшие. Хлоя напротив развалилась в кресле, небрежно помешивая кофе. У них явно был разговор из тех, где то ли хочется смеяться, то ли кого-то прибить. Я уже почти прошёл мимо пока не услышал своё имя.
— ...и этот Джейк, блин, снова решил, что его "харизма" спасёт весь проект, — раздражённо бросила Эмили, облокотившись на стол. — Я клянусь, он будто специально делает всё в последний момент. Ноль уважения к срокам. Ноль логики. Зато много самоуверенности.
— Может, он просто дурак, — лениво протянула Хлоя, глядя в кружку. — Ты же знаешь таких — у них эго больше, чем планета.
— Угу, и чувство юмора уровня "тринадцатилетний мальчик с проблемами", — фыркнула Эмили. — Каждый раз, когда он открывает рот, мне хочется стукнуть его ноутбуком.
— Но ты же этого не сделаешь, — усмехнулась Хлоя.
— Ещё как сделаю. Один раз он встанет слишком близко и я не выдержу. — Она откинулась на спинку стула, крутанула ложку между пальцев и добавила тихо, почти себе под нос — Он просто... неприятный. Я не понимаю, почему все вокруг считают, что в нём есть хоть что-то "интересное". Если под его ухмылкой что-то и есть то, наверное, только пустота.
Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось. Не из-за обиды я слышал про себя и похуже. Просто неприятно. Как будто кто-то сорвал пластырь, который я так старательно держал на месте.
Хлоя фыркнула:
— Ну, хоть теперь я знаю, кто тебя раздражает больше, чем плохие шрифты.
— Да. И это уже о многом говорит, — вздохнула Эмили и сделала глоток кофе.
Я не стал слушать дальше. Забрал свой заказ, хотя даже не помнил, как попросил.
Сделал вид, что просто прохожу мимо, но взгляд сам вернулся к ней к этой чёртовой привычке закусывать губу, когда злится.
"Просто неприятный", да?
Может быть. Но почему тогда ты дрожишь, когда я стою рядом? Я вышел из кафе и сделал глоток горечь кофе разлилась по горлу. Да, неприятный. И я, похоже, только начинаю привыкать к тому, что именно это чувство единственное, что между нами по-настоящему живое.