Глава 21
Слова Алонзо отозвались в душе тёплой волной. я давно ждала этого — мгновения, когда он открыто скажет, что я для него не просто случайная знакомая. В его взгляде, в интонации, в самом воздухе между ними читалась искренность, от которой сердце замирало.
Ужин подошёл к концу. Алонзо, как и обещал, предложил отвезти меня домой. Сергей Владимирович, наблюдавший за нашим прощанием, едва заметно нахмурился, но промолчал.
В машине царила уютная тишина. Свет уличных фонарей скользил по лицу Алонзо, подчёркивая черты, которые я уже успела запомнить наизусть. Когда машина остановилась у подъезда, я, колеблясь, произнесла:
- Зайдёшь на чай?
Алонзо мягко улыбнулся, но покачал головой:
- Не хочу торопить то, что только начинается. Боюсь спугнуть... тебя, наши чувства.
Я кивнула, понимая его осторожность. В его сдержанности было что‑то трогательное - он не играл, не пытался казаться лучше, чем есть. Он просто был собой.
Дома я долго стояла под тёплыми струями душа, позволяя воде смыть напряжение дня. Мысли крутились вокруг Алонзо: его голос, прикосновение, взгляд. Я чувствовала, как внутри разгорается огонь - не импульсивный, а глубокий, тёплый, обещающий, что‑то настоящее.
Утро следующего дня
В офисе Сергей Владимирович встретил меня у кабинета.
- Вика, - начал он, стараясь говорить непринуждённо, - ты ведь хорошо знакома с Алонзо?
Я удивилась вопросу, но ответила спокойно:
- Да, мы общались на встрече. А почему вы спрашиваете?
Начальник провёл рукой по волосам, словно подбирая слова:
- Просто... если ваши личные отношения повлияют на работу, это может осложнить переговоры. Мы на важном этапе.
Я улыбнулась:
- Сергей Владимирович, уверяю вас, я умею разделять работу и личную жизнь. Ничего не помешает проекту.
Он кивнул, но в глазах осталось сомнение. Я поняла: он беспокоится не столько за меня, сколько за стабильность сделки.
День прошёл в делах. Мне передали в подчинение нескольких сотрудников, и я тщательно знакомилась с каждым, стараясь понять, кому лучше доверить те или иные задачи. Работа отвлекала, но мысли то и дело возвращались к вечеру - к возможной встрече с Алонзо.
За полчаса до ухода на телефон пришло сообщение. Номер был незнаком, но текст сразу выдал отправителя:
«После работы буду ждать у входа. Давай поужинаем?»
Сердце ёкнуло. Я быстро собрала вещи и вышла. Алонзо стоял у машины, улыбаясь:
- Я подумал, нам стоит поговорить не о работе. Всё, что касается проекта, будем обсуждать строго в рабочее время. Сейчас я просто хочу быть с тобой.
Мы отправились в небольшой ресторан с приглушённым светом и живой фортепианной музыкой. За бокалом вина Алонзо вдруг стал серьёзным:
- Прости за тот день в Италии. Я повёл себя... не так, как должен был.
Я подняла на него взгляд:
- Тогда я почувствовала, что ты пытаешься заменить мною кого‑то другого. Это было неприятно.
Он вздохнул:
- Сначала, возможно, так и было. Но потом я понял: ты — не она. Ты другая. И мне нравишься именно ты.
Его слова сняли последний груз с моей души. Я улыбнулась:
- Хорошо. Давай просто будем честны друг с другом.
Ужин закончился поздно. Алонзо снова отвёз меня домой, но на этот раз не спешил прощаться. Мы долго стояли у подъезда, разговаривая о мелочах — о музыке, книгах, детских воспоминаниях.
Жизнь вошла в новый ритм. Утром - работа, вечером - встречи с Алонзо. Мы ужинали в разных местах, гуляли по городу, говорили обо всём на свете. Он был внимателен, но не навязчив, а я постепенно открывалась ему, позволяя чувствам расти естественно.
Субботним утром Я проснулась от звука уведомления. Сообщение от Алонзо:
«Сегодня прекрасный день для прогулки. Встретимся в парке в 12:00?»
Я улыбнулась, глядя в окно на яркое солнце. Ответила коротко:
«С радостью!»
Внутри разливалось тёплое предвкушение. Что‑то подсказывало: этот день станет новым шагом в нашей истории.
Суббота выдалась на удивление солнечной. Небо раскинулось безоблачной лазурью, а воздух наполнился ароматом цветущих лип и сладкой ваты. Я надела лёгкое платье в мелкий цветочный принт и, едва переступив порог дома, уже ощутила трепет предвкушения.
Алонзо ждал у входа в парк аттракционов — в непринуждённой рубашке с закатанными рукавами, с улыбкой, от которой у меня всегда теплело внутри.
- Привет, - он шагнул навстречу, осторожно коснувшись моей ладони. - Я подумал, сегодня идеальный день для чего‑то простого и радостного.
Мы вошли в парк, где повсюду звенел детский смех, гремела музыка из каруселей, а в воздухе парили разноцветные шары. Алонзо тут же устремился к киоску с мороженым.
- Ванильное с шоколадной крошкой? - спросил он, словно знал мои вкусы давным‑давно.
Я кивнула, улыбаясь. Холодный десерт таял на языке, а солнце ласково грело плечи. Мы бродили между аттракционами, останавливаясь то у карусели с деревянными лошадками, то у тира, где Алонзо, к собственному удивлению, выиграл плюшевого медведя.
- Это тебе, - он протянул игрушку с лёгкой усмешкой. - Хотя, кажется, он немного нелепый.
- Он чудесный, - я прижала медведя к груди. - Спасибо.
Мы нашли тенистую скамейку у пруда, где плавали утки. Алонзо вдруг замолчал, глядя на воду, и я почувствовала: он собирается сказать что‑то важное.
- Вика, - начал он, медленно подбирая слова, - я долго не решался рассказать тебе это. Ты... не просто случайность в моей жизни. Ты - часть истории, которая началась задолго до нашей встречи.
Он сделал паузу, словно собираясь с духом, и продолжил:
- Полгода назад мне приснилась Вита и настойчиво просила меня устроиться переводчиком на вокзал. Я отказывался - это не вписывалось в мои планы, я всегда был тем, кто следует долгу: учусь, помогаю отцу, держу слово. Но она появлялась в моих снах снова и снова, и в конце концов я сдался. Стал работать на вокзале.
Я слушала, затаив дыхание.
- А за день до нашей встречи сон изменился. Вита прощалась. Она сказала: «Ты скоро встретишь свою судьбу. Теперь я могу тебя отпустить». Я не хотел принимать это. Думал, она шутит, или я сошёл с ума. Но потом... потом я увидел тебя.
Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась смесь трепета и откровенности.
- Сначала я думал, что ты - она. Что моё сознание рисует образы из снов. Но с каждым днём это чувство менялось. Я начал видеть тебя настоящую: твою улыбку, твой ум, твою силу. И понял: я влюбляюсь. Не в сон, не в воспоминание - в тебя.
Он взял мою руку, осторожно, будто боясь спугнуть.
- Вика, я влюблён. Безумно, искренне, безвозвратно. Прими мои чувства.
Тишина повисла между нами, наполненная шумом парка, пением птиц и биением двух сердец. Я смотрела на него, и в моих глазах отражались и удивление, и нежность, и та самая искра.
- Я... - я сглотнула, чувствуя, как тепло разливается по груди. - Я тоже. Я чувствую то же самое.
Мои пальцы сжали его ладонь.
- Ты не сон. Ты - мой настоящий момент.
Алонзо улыбнулся, и в этой улыбке было всё: облегчение, радость, обещание. Он приподнялся со скамейки, притянул меня к себе и осторожно обнял, словно я была самым драгоценным, что у него, когда‑либо было.
Вокруг продолжали кружиться карусели, дети смеялись, а где‑то вдали играла весёлая мелодия. Но для нас время остановилось. Он нежно коснулся моих губ поцелуем, который я с нетерпением ждала.
- Пойдём дальше? - тихо спросил он, не размыкая объятий.
- Пойдём, - ответила я, прижимаясь к его плечу.
И мы снова шагнули в солнечный день, теперь уже вместе.