За чертой

День стоял такой же светлый, как и вчера. Скрипел под ногами снег, легкий ветер гнал по равнине снежную пыль.

Они были в пути уже пару часов, когда Волк – сейчас он шёл впереди – остановился, позволяя Янису нагнать его.

Это место ничем не отличалось от прочих – Янис бегло огляделся, пытаясь понять, в чём дело.

Волк поймал его взгляд.

– Мне сегодня приснился сон, – начал он, и выражение лица Яниса сразу стало недоверчиво-насмешливым. "Мы будем говорить о снах?"

– Странный сон. Я полагаю, что он не принадлежал мне.

Волк двинулся дальше, Янис – рядом. Теперь ему стало интересно: чужой сон?

– Ты думаешь, это сон... этого человека?

– Возможно, – прозвучало уклончиво. – Я был в комнате: стены обшиты алым шёлком. Большую часть времени я смотрел в окно – оттуда была видна подъездная дорожка к дому. А затем в комнату кто-то вошёл – не думаю, что он ожидал меня увидеть, но он напал, и мы стали драться. Я толкнул его к окну...

– Мне не интересно, – прервал его Янис.

– И он пробил стекло. Потерял равновесие, начал падать, – Волк повернулся к остановившемуся Янису, не дал оборвать себя, подняв руку. – Осколок стекла вонзился ему в основание шеи.

Повисла тишина.

– Значит, теперь ты крадёшь мои сны, – процедил Янис. — Не многовато ли ты на себя взял?

– Я видел, как он умирает. А потом он открыл глаза и поднялся — как вурдалак. Этот случай заставил тебя стать некромантом?

Взгляд Яниса стал ещё злее:

– Не надо лезть ко мне в душу! Если тебе показалось, что это было приглашение – ты ошибся.

Волк спокойно кивнул и зашагал дальше.

Янис несколько секунд испепелял его взглядом, а потом двинулся следом.

Конечно, всё было не так.

Убитый не вставал на глазах у Яниса, посреди осколков и алого шёлка.

Нет, он явился следующей ночью.

Янис отчётливо помнил звук бьющегося стекла. В доме их было четверо. Трое ходили в поместье, четвертый — нет.

Тень, не разбирая, начала с четвёртого.

Янис успел добежать до Сашимского дома гильдии, и даже вошёл, когда стекло зазвенело, разбиваясь и здесь.

В Доме был некромант — позже Янис узнал его имя: Кайенс. Он смеялся, глядя на Яниса, который, спотыкаясь, отступал от тени, побледневший, загнанный в угол.

А потом встал рядом и заставил Яниса взять железный нож в свои пальцы.

И смотрел с едкой насмешкой, пока Янис умирал на полу, долгие несколько минут переживая смерть своей случайной жертвы.

Янис никогда не забывал этот смех.

***

Они шли весь день. Раз в час менялись — чтобы у идущего впереди и прокладывающего путь была передышка.

После очередного привала, пронаблюдав, как Волк одной рукой застёгивает пояс, и так же ловко поправляет плащ, Янис не сдержал любопытства:

— Признавайся, ты всегда это умел?

— Несколько лет назад я подставил левую руку под кистень — в сражении. Пришлось научиться.

— Ты сражался в битве? Когда? — Янис никогда не видел настоящего боя. Закованные в латы рыцари? Ряды воинов, выставившие копья? И Волк — на лошади, среди них, врывается в схватку?

Волк покачал головой — нет, мы не будет об этом говорить — и продолжил:

— Кроме того, у меня складывается впечатление, что тело помнит, как двигаться. Оно учит меня, пока я сам учусь с ним обращаться.

— Как тебе вообще — быть таким? Я начинаю привыкать, что ты выглядишь именно так.

Он вгляделся в лицо спутника. В самом деле, теперь ему казалось, что черты лица почти подходят происхождению Волка — было в них что-то артистически-тонкое. Форма носа — необычная, но она добавляла всему облику неуловимое ощущение опасности. Он всё ещё выглядел моложе, чем раньше, но уже не настолько юным.

Глаза — да разве были у Волка другие?

— Очень жаль. Приятного в этом мало.

— Ну, знаешь, — фыркнул Янис. — Я бы на твоём месте не жаловался.

— Ты так полагаешь? — прохладно переспросил Волк.

— Ты помнишь, как замерзал?

— Нет. Это помнила бы Тень. Память достаётся тени, эмоция — вурдалаку. Мне же досталось только тело — пустое.

– Хочешь сказать, что вурдалак получает эмоции от умершего человека? – заинтересовался Янис. – А как же "нет ничего человеческого в порождении ночи, это сгусток смерти с Той Стороны, просочившийся в открытую дверь"? – процитировал он.

– Слишком упрощённый взгляд. Ты видел хоть раз неупокоившегося, чья смерть была лёгкой?

Янис призадумался. Нет, смерть всегда была неприятной — но он привык думать, что именно страдание и "открывает Дверь", позволяя тьме проникнуть на освободившееся место.

– Что же это за эмоция тогда? Я видел вурдалака в теле маленькой девочки трёх лет. Вряд ли она умирала, одержимая мыслями о мести.

– Я думаю, это жажда жизни. Я думаю, что нежить на самом деле отчаянно хочет жить.

Янис хмыкнул, погружаясь в размышления:

— Для ученика ты удивительно хорошо разбираешься в теме.

Волк не ответил, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку. Янис мысленно засчитал себе это как маленькую победу.