За чертой

Янис проснулся от того, что рот зажали ладонью. Дёрнулся в панике. Открыл глаза. Увидел лицо Волка в полумраке, деревянные доски палубы над головой, и на миг утих, пытаясь сообразить, что происходит.

Руку убрали.

Волк отодвинулся, прислонился спиной к какому-то деревянному ящику.

Янис приподнялся, сел. Спросил взглядом: "Что такое?"

— Ты кричал во сне, — тихо пояснил Волк.

Янис огляделся. Тесный закуток между бочками и ящиками — их спальное место. В полуметре виднелась голова спящего матроса, откуда-то из-за ящиков доносился храп второго. Тускло светились угли в жаровне. Из люка, ведущего на палубу, просачивался слабый свет предутренних сумерек.

Сердце колотилось, как после драки.

— Что-то снилось? — уточнил Волк.

— Да, — Янис вспомнил. — Меня похоронили заживо. Очнулся уже в гробу, закопанный в землю.

Он говорил шёпотом, пытаясь поскорее избавиться от жуткого послевкусия сна.

Волк кивнул. Янису показалось, что в его взгляде мелькнуло понимание.

Янис закутался в куртку, дыша, успокаиваясь.

– Мы плывём? – спросил он через полминуты. – Всё в порядке?

– Да. Капитан сказал, путь займёт четыре дня.

Волк замялся, мельком оглянулся на спящего матроса.

– Дедушка заплатил за нас.

– Что? – растерялся Янис.

– Он заплатил. Я видел, как он передал деньги капитану. Он не хотел, чтобы я заметил. Скажи, Кэйто... ты ведь не пытался его к этому подвести?

– Нет, – Янис на миг прикрыл глаза. – Хватит, братец. Так и собираешься до конца дней припоминать мне моё прошлое?

Волк наклонил голову набок, глядя на него оценивающе. Потом кивнул:

– Нет, я верю. Приношу свои извинения.

Янис прищурился. Потом тоже кивнул.

– Проехали. Так ты говоришь, он заплатил? Значит, нас покормят?

– Полагаю, да.

Волк опустил взгляд на свою руку. Сказал так же тихо, не поднимая глаз.

– Признаюсь, я не представляю, как мы будем выживать без денег.

– Тебе-то что об этом переживать? Ты же всегда можешь попросить денег у родственников... по отцовской линии.

По изумлённому взгляду Волка Янис понял, что сказал что-то не то, но всё никак не мог сообразить, что именно.

– Попросить денег у родственников? – шёпот Волка выражал такую иронию, что Янис на мгновение позавидовал. – Позволь уточнить, в качестве кого?

– Ну, как... – Янис запнулся, когда до него дошло. Тихо фыркнул, представив, как Волк в своём новом теле пытается убедить папу-герцога, что он его родной сын.

– Может, у тебя найдутся друзья с деньгами? – поинтересовался Волк, и было заметно, как он пытается не выразить лицом отношения к возможным друзьям Яниса.

Янис покачал головой.

– Честно говоря, до сих пор мне не очень везло с друзьями, – сказал он, устраиваясь поудобнее. Разговор помогал проснуться и забыть смертельный ужас, пережитый во сне. – А те, что были... Погибли.

– Сожалею, – откликнулся Волк. – Как это произошло?

Янис задумался, решая, как объяснить понятно для Волка, но непонятно для всех остальных.

– Помнишь разбитое окно? – спросил он тихо. Волк еле заметно кивнул. В его взгляде больше не было пренебрежения.

– Следующей ночью на наш дом... напали. Я успел сбежать, но остальным не повезло.

– Сожалею, – повторил Волк мягко.

Янис задержал на нём свой взгляд. Волк был первым, кому он рассказал об этом. Стало больно – но в то же время как будто немного спокойнее.

– Я виноват в этом, – сказал он неожиданно для себя.

Волк задумчиво качнул головой – то ли споря, то ли согласившись.

– Я знаю, что ты этого не хотел, – сказал он, словно бы напоминая. И Янис вспомнил: он и впрямь знает.

Хмыкнул. Коротко кивнул: "Не хотел".

И замер, почувствовав что-то.

Не совсем давящее и жуткое ощущение тени. Не совсем леденящее и тошнотворное чувство присутствия поблизости вурдалака. Что-то тоскливое, холодное, тяжелое – как жажда.

Как тёмная вода над головой.

Волк всё ещё смотрел на него, но в его взгляде отразилось: он тоже почуял.

Несколько секунд они оба ждали, прислушиваясь.

Молчаливый вопрос Волка: "Что это?"

Такой же ответ: "Я не знаю."

Совсем рядом. На судне?

Волк шевельнулся, собираясь подняться. Янис приподнял ладонь, останавливая его:

– Ты куда?

– Выйду на палубу, подышу свежим воздухом, – даже в шёпоте слышалось его напряжение.

– О, тогда я тоже.

Волк протянул ему руку, помог тихо и быстро подняться на ноги.

Янис быстро огляделся. Трюм был совсем маленьким, и почти полностью набитым грузом. Два спальных места пустовало.

Они поднялись по лесенке и вышли в сизые холодные сумерки.

Парус. Двое матросов стояли на носу корабля, у ещё одной жаровни, тихо переговариваясь. На корме возвышалась капитанская каюта – снаружи даже и не скажешь, что там внутри можно жить. Волк кивнул на корму, показав жестом, что можно пройти в обход каюты. Янис доверял его чутью. Двинулся туда.

И тут с кормы раздался истошный крик.

Янис оказался на месте первый. Плотный мужчина, хорошо одетый, отступал от борта, бледный и ошарашенный. Он пытался застегнуть пояс, но руки плохо его слушались.

Янис перегнулся через борт. В тёмной рыжей воде ничего не было видно.

– Что с вами? – услышал он за спиной голос Волка.

– Ничего, – мужчина пытался справиться с голосом, но Янис отчётливо слышал страх и отвращение, а ещё гнев. – Мне привиделось. Темнота... Какая-то коряга...

Янис обернулся. Вмешался, пока Волк не начал настаивать.

– Со мной такое постоянно случается. Ненавижу зимние сумерки. Вы капитан?

Незнакомец обернулся к Янису. Волк за его спиной покачал головой: "Нет".

– Я пассажир, – отозвался незнакомец, постепенно овладевая собой. – Нарис из Сашима, торговец.

– Кэйто, – отозвался Янис. – Рад знакомству. Это мой брат Рэй, – представил он Волка. – Вы тоже в Белый Город, господин Нарис?

– Да, – похоже, присутствие людей возвращало торговцу уверенность. – Какой холод, – пожаловался он, растирая руки. – Я, пожалуй, попробую ещё поспать.

Янис проводил его взглядом. Нарис свернул в каюту капитана – видимо, заплатил достаточно, чтобы расположиться в максимально комфортных условиях. Матросы, встревоженные криком, уточнили у него что-то, и тоже вернулись к своему посту.

Янис переглянулся с Волком. Коротко кивнул на маленькое окошко в задней стене каюты: приоткрытое. Разговаривать здесь не стоило.

– И впрямь зверский холод, – сказал он, ещё раз оглядывая воду. Сколько хватало глаз – только рябь на воде, да тонкий лёд у берегов. Никаких коряг, никаких чудовищ. – Вернемся?

Они снова спустились в трюм. Здесь было сыро и прохладно, но воздух уже не казался острым и хрустящим. Можно было спокойно дышать, и не прятать руки в рукавах. Запахи грязи и копченостей смешивались в неприятный душный покров, но быстро переставали замечаться.

Янис сел на прежнее место, спиной опираясь на туго набитый мешок. Волк устроился напротив.

– Что там произошло? – окликнул их один из матросов.

– Торговцу привиделось что-то, – ответил Янис небрежно. – Чуть за борт не выпал.

Матрос тихо выругался. Повозился и снова затих.

– Интересный человек, – осторожно начал Янис вполголоса. – Что такое он мог увидеть?

– В детстве, – откликнулся Волк медленно, – я слышал историю про утопленниц. Рассказывали, что иногда утонувшие девушки становятся речной нечистью, и преследуют... тех, кого считают виновными в своей смерти.

– Что-то припоминаю, – Янис старательно вспоминал рассказы Охотницы. Про утопленниц там было совсем мало. Но что-то же было?

Он принялся жестами пересчитывать людей на корабле. Указал на себя, на Волка, на спящих за нагромождением товаров матросов. Двое в трюме, двое на носу... Двое в каюте?

Показал восемь пальцев, спросил взглядом: "Да?"

Волк кивнул.

– Из-за тебя никакая дева не топилась? – деланно легкомысленно поинтересовался Янис.

– Насколько мне известно, нет.

– Из-за меня тоже. Значит, нам и переживать не о чем.

Он приподнял шесть пальцев, как бы подытоживая: остаётся шестеро возможных жертв.

Задумался. Снаружи начинался неторопливый зимний рассвет – значит, до следующей ночи утопленница – если это она – не явится.

Храпевший матрос проснулся, заворочался, потом выбрался на палубу.

– Пойду узнаю насчёт завтрака, – Волк тоже поднялся на ноги.

– Постарайся подружиться с поваром, – предложил Янис. – Это обычно окупается.

– Не уверен, смогу ли, – Волк ответил на удивление серьёзно. – Я успел заметить, что у тебя хорошо получается ладить с людьми. Правда, только если ты не успеваешь им нагрубить.

Янис хмыкнул.

– Ничего, скоро я поправлюсь, и снова начну успевать. Ты ещё пожалеешь, что не оставил меня с дедом. Он, в отличие от тебя, сразу всё просёк, и даже приплатил, чтобы поскорее от нас избавиться.

Получив в награду скептический взгляд Волка, и проводив его взглядом наверх, он снова лёг. Заснул почти сразу, провалился в глубокий, спокойный сон.