Глава 2. Сделка и Предупреждение
Утро после "Тени" было похоже на похмелье от слишком крепкого сна. Эва проснулась в своей стерильно чистой комнате, которую Виктор Светлов любовно называл «золотой клеткой», чувствуя на губах привкус виски и в голове – опасный, манящий образ Дамиана Вэйса.
Ночь в "Тени" была нарушением, которое она должна была стереть из памяти, но вместо этого она чувствовала лишь упрямое желание понять. Понять человека, который одним взглядом мог утихомирить пьяного буяна и заставить её сердце танцевать в бешеном ритме.
На завтраке отец, Виктор Светлов, не проронил ни слова о её ночном приключении (Лина, видимо, умела хранить тайны). Зато он сразу перешел к делам, что всегда было для него важнее чувств.
— Эвелина, подготовь документы по участку на Западной набережной. Мы должны закрыть сделку к концу квартала. Я хочу строить там новый жилой комплекс.
— Но, папа, разве там сейчас не стоит... «Тень»? — спросила Эва, и сердце её сжалось от внезапного осознания.
Виктор усмехнулся: — Стоит. Но недолго. Владелец этого злачного места — какой-то Дамиан Вэйс. Мелкая сошка, которая возомнила себя королем. Он отказывается продавать. Я уже запустил рычаги. Клуб не пройдет санитарный контроль, потом налоговую проверку, а затем... земля станет нашей. Забудь об этом, как о досадном недоразумении.
Эва почувствовала ледяной укол в грудь. Её правильный мир, мир закона и порядка, который представлял её отец, на самом деле был миром безжалостного давления и грязных схем. И Дамиан, человек, живущий на грани закона, сейчас был его жертвой.
Она приняла решение, о котором не стала говорить отцу. Она пойдет к Вэйсу. Она, будущий юрист и правильная дочь, должна была попытаться "урегулировать" конфликт.
Днем Эва стояла перед дверью в офис Дамиана, который располагался за клубом. Она была одета в строгий серый костюм, словно пытаясь защититься от его мира броней формальности. Макс, огромный, циничный телохранитель, проводил её в кабинет с нескрываемым недоверием.
Кабинет был темным, роскошным и пах дорогим деревом. Дамиан сидел за массивным столом, скрестив пальцы, и смотрел на неё с заметной ироничной ухмылкой.
— Что ж. Светлова. Не прошло и суток, как ты снова здесь. Кажется, коктейль тебе понравился.
— Я здесь по делам, Мистер Вэйс. По делам моего отца, — Эва положила на стол папку с документами, которые казались ей сейчас тяжелыми, как свинец. — Я пришла, чтобы обсудить вопрос о земле. Мой отец готов предложить компенсацию, превышающую рыночную стоимость вдвое. Это разумное предложение.
Дамиан даже не взглянул на папку. Он поднял бокал с минеральной водой (днем он был трезв, и от этого его взгляд казался еще более пронизывающим).
— Ах, Светлова. Отец прислал своего лучшего переговорщика? Мило. Но ты знаешь, что я не продаю. Особенно то, что построил сам. А его «разумность» уже обернулась для меня двумя визитами пожарной инспекции. Это не бизнес, это война.
— Но это неразумно! — Эва откинула волосы, чувствуя, как нарастает её собственное раздражение и упрямство. — Вы противостоите серьезной силе. Мой отец влиятельный человек, он может сделать вашу жизнь очень сложной. Если вы не уступите, вы потеряете не только клуб, но и репутацию, возможно, свободу.
Дамиан откинулся в кресле. Его глаза, серые и холодные, внезапно стали ледяными.
— Свободу? Ты думаешь, меня можно этим напугать? Твой отец играет в игры, в которых я живу, Эва. Он — всего лишь бизнесмен. А я... я кое-что другое.
Он встал. Это было похоже на то, как если бы хищник поднялся во весь рост. Он обошел стол и остановился совсем близко.
— Ты — ребенок, который держит спички рядом с динамитом. — Его голос стал тише, но гораздо опаснее.
— Твой мир — это стерильные кабинеты и закон. Мой мир — это грязь и выживание. Ты сейчас пытаешься спасти меня, не понимая, что твой отец — всего лишь один из моих врагов, и он не самый опасный.
— Держись подальше от этого. И от меня, — Он взял её папку и бросил на стол. — Это не угроза, а предупреждение. Возвращайся в свою золотую клетку, пока не поздно.
Эва, вопреки своему плану, не почувствовала облегчения от того, что её миссия провалилась. Она чувствовала злость и странное, почти обиженное любопытство.
— Почему вы так говорите? Почему вы так хотите, чтобы я ушла? — Её голос был на грани срыва. — Вы боитесь, что я расскажу о ваших... ваших делах?
Дамиан наклонился к ней. Так близко, что она могла видеть мельчайшие морщинки вокруг его глаз.
— Я боюсь, что ты сломаешься, Светлова. — Он коснулся кончиками пальцев её щеки, и это легкое, мимолетное прикосновение было сильнее любого объятия. — Ты — идеальная, хрупкая. Если я коснусь тебя, ты рассыплешься в прах. А я не люблю ломать то, что так хорошо сделано.
Он отстранился. Его маска безразличия вернулась на место. Он открыл дверь.
— Уходи. И передай отцу: пусть готовит не компенсацию, а поминальный венок для своей репутации. Клуб останется на месте.
Эва вышла из его кабинета, вся дрожа. Это было не поражение, а, скорее, неявное приглашение. Дамиан пытался оттолкнуть её, но его слова, его прикосновение и его странное, почти отеческое предупреждение только усилили её убежденность: за маской безжалостного владельца клуба скрывался человек, который всё еще был способен чувствовать. И Эва, идеальная, правильная Эва, не собиралась отступать, пока не узнает его тайну.