Тень и Свет.

После бурной ночи, которая не разрешила, а лишь подчеркнула их невыносимое напряжение, Эва и Дамиан вернулись к работе с удвоенной жестокостью. Словно они оба решили, что единственный способ выжить — это полное погружение в войну, чтобы заглушить голос проснувшейся страсти и болезненной вины.

Эва, вооружившись полным доступом ко всем юридическим «скелетам» Дамиана, начала их анализ. Она искала потенциальные ловушки, которые мог оставить для них Светлов. Она предполагала, что обнаружит хладнокровного, циничного преступника, чьи схемы были построены на чистой алчности. И она увидела преступника, но не совсем того, которого ожидала.

Работая с десятками папок, анализируя тысячи транзакций и договоров, Эва обнаружила странную, болезненную закономерность.
Большая часть самых «грязных» и рискованных «преступлений» Дамиана, особенно в последние два года, не была спланирована им изначально.
Она была реакцией — реакцией на внезапные, юридически безупречные атаки Светлова, которые вынуждали Дамиана использовать «грязные» методы для защиты своих активов.
Вот фиктивная компания, созданная не для отмывания, а для срочного, почти панического вывода средств, когда Светлов попытался заморозить его счета в Центральном банке, используя подставных чиновников и менеджеров. Вот сомнительная сделка с недвижимостью, которая была совершена в отчаянной попытке предотвратить рейдерский захват одного из клубов, который внезапно оказался «заминирован» юридическими претензиями от фиктивного истца, связанного со Светловым. Каждый его «грех» был лишь оборонительной мерой.

Эва, юрист до мозга костей, увидела в этих схемах не агрессию, а самозащиту, доведенную до крайности. Дамиан не был агрессором, он был жертвой системного, безжалостного преследования.

Она с болезненной ясностью осознала, что её отец — не просто жесткий бизнесмен, а безжалостный, аморальный человек, который начал эту войну с единственной целью: уничтожить Дамиана и присвоить его активы. Светлов не просто боролся с конкурентом. Он планомерно охотился, используя закон как изощренное, чистое оружие, оставляя Дамиану лишь возможность использовать «грязь», чтобы выжить.

Это открытие стало для Эвы потрясением, которое пробило её ледяной щит. Это не оправдывало Дамиана и его ультиматум, но объясняло его паранойю, его жестокость и его отчаянное желание держать её в безопасности, пусть и таким извращенным способом. Он не доверял миру, потому что мир его ломал. И он не мог поверить, что она, «хорошая девочка», выживет в этой войне. Стена ненависти в её сердце дала трещину. Она начала видеть его не как палача, а как загнанного в угол хищника.

Виктор Светлов, загнанный в угол блокировкой кипрских счетов, был в бешенстве. Его гнев был слышен даже в шелесте новостных заголовков.
Он знал, что этот удар не мог нанести Дамиан, сидя в бегах, и не мог нанести ни один из его старых врагов. Он понял: Дамиан вернулся, и он не один. Он знал, что Эва была единственным человеком, который мог дать Дамиану необходимую юридическую силу. Он решил ударить по единственному, что оставалось чистым в её жизни.

Поздно вечером, когда Эва и Дамиан обсуждали стратегию атаки на благотворительный фонд, на телефон Эвы поступил звонок. Номер был скрыт.
Эва взяла трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её инстинкты кричали об опасности.

— Алло?

— Эвелина, — голос Виктора Светлова был низким, вкрадчивым, но под ним скрывался кипящий, неконтролируемый гнев. — Как тебе игра в тени? Надеюсь, грязь твоего бойфренда не сильно запачкала твоё безупречное пальто. Ты разочаровала меня.

— Что тебе нужно, отец? — Эва держала трубку крепко, её голос не дрогнул, но внутри она уже дрожала.

— Мне нужно то, что ты сейчас готовишь. Все документы, которые ты собираешь на меня. Ты предала меня. Но я дам тебе шанс вернуться. Вернись домой, принеси мне документы, и я забуду этот позор. И ты получишь своё место.

— Я не вернусь, — сказала она. — И я не отдам тебе его документы. Ты сам создал эту войну.

— Ты уверена?

На заднем плане раздался тихий, испуганный вскрик. В нём не было паники, только подавленный, узнаваемый страх. Голос, который Эва узнала сразу. Голос, который был для неё символом оставшейся чистоты.

— Лина...

Сердце Эвы рухнуло в бездну. Она почувствовала тошноту. Вся её выстроенная стальная защита дала сбой.

— Ты думала, что я не найду твою грязную подружку? — голос Виктора стал жестким, как хлыст. — Она была слишком близка к тебе, Эва. Она твоя слабость. Если ты не принесешь мне все документы Дамиана, которые ты сейчас готовишь, через час, она умрет. И я знаю, где ты. Ты думаешь, мой гнев ограничен только деньгами?

Эва мгновенно побледнела, её светлые волосы, казалось, стали ещё бледнее, а в глазах отразился чистый, неконтролируемый ужас. Рука, державшая телефон, задрожала. Она отключилась и посмотрела на Дамиана.

— Это Лина, — прошептала Эва. Вся её сила ушла. — Он взял Лину. Он сказал, что убьёт её, если я не принесу ему документы. Он знает, что я здесь.

Маска холодного расчёта, которую Дамиан носил все эти месяцы, рухнула. В его глазах не было цинизма, не было контроля. Была чистая, яростная эмоция. Он понял, что Светлов перешел черту, которую нельзя прощать. Он атаковал единственную слабость, которую Дамиан не мог защитить, потому что даже не знал о её важности.

— Адрес! — Дамиан схватил её за плечи. Его пальцы сжались до боли, но Эва не почувствовала её, заблокированная страхом за подругу. — Где он её держит?

— Я не знаю! Он просто... знает, что я здесь! Он знал!

— Макс! — голос Дамиана громом разнёсся по бункеру. — Активируй «Код Зеро»! Прослушай все телефоны, связанные со Светловым! Проверь все его известные «резервные» точки! Найди местоположение, Макс! Немедленно!

Впервые за долгое время Дамиан действовал из чистой, первобытной эмоции, а не расчета. Он был готов сжечь все мосты, лишь бы спасти Эву от повторения травмы, которую он сам ей нанёс.

— Никому не позволено трогать моих людей! — прорычал он. В этот момент он не говорил о партнерстве. Он говорил о своей территории, о том, что он готов защищать любой ценой. Его слова были признанием, сильным и безусловным. — Мы идем за ней. Вместе.

Он схватил с вешалки тяжелую куртку, спрятал за пояс пистолет и кинул Эве ключ от сейфа.

— Вытащи папку, которую мы готовили на Светлова, и карту. Его удар по нам будет нашим оружием. И Макс... найди мне все, что нужно. Все. Время пошло!

Их холодный барьер рухнул, разлетевшись на осколки. Теперь они были не расчетливыми партнерами. Они были единой командой, объединённой одним, непреодолимым чувством: спасти того, кто был дорог.

Эва, увидев его реакцию, его готовность рисковать всем ради её подруги, поняла: он не лгал, когда говорил, что хочет её защитить. Его методы были жестоки, но мотив был чист, как огонь. Боль сменилась глубокой, зрелой верой.
Она была готова идти с ним до конца.

Их война перешла в новую фазу. Теперь это была не битва за активы, а битва за жизнь.