Вечность

Обычно преступники скрывают следы, тщательно устраняя всё, что может их выдать. Они стирают отпечатки пальцев, избавляются от улик, сжигая или выбрасывая их в труднодоступные места, замывают кровь, уничтожают записи с камер наблюдения и подделывают алиби.

Они не предполагают, что от нас ничего не скрыть. Мы знаем всё наперёд. Но, что если преступник администратор? Тогда применяется нечто необузданное, фундаментальное, неподвластное никому и ничему.

Дневник мира, где каждая строка - отпечаток той самой системы, которую мы так сильно ненавидим. В тех записях таятся ошибки многих администраторов, там фиксируются битвы и нападения, взлёты и падения. Записи, о каждом живом существе, и каждое его действие. Коротко - ЛОГи.

Меньше, чем за сутки я нарушила уже два раза. Страшно ли мне? Да. Но я не боюсь снятия с должности, я боюсь потерять уже близкого мне человека.

Я возвращаюсь в здание администрации и ожидаю возмездия. Перевоплощение в ипостась больше не доставляет мне неудобств, но мне всё ещё не нравится, что за собой я оставляю дорожку из пепла.

Захожу в кабинет главного следящего, меня встречает холод и полумрак. Лунный свет льётся через огромное окно, освещая кусок пространства. На столе лежат бумаги, но взгляд сразу цепляется за тёмные пятна - кровь, уже засохшая, некогда свежая. Ком подступает к горлу, а внутри растёт непрошеное чувство вины.

Тишину нарушают помехи от рабочего телефона.

— Зайди ко мне в кабинет, – голос Ромы прокатывается по комнате.

Я вздрагиваю от неожиданности, но подчиняюсь. Кабинет находится на четвёртом этаже, единственный в своём роде. Мне доводилось там быть один раз.

Аккуратно приоткрываю дверь, Рома стоит ко мне спиной, рассматривает картину Делакруа.

— Тася, Тася, Тася, – он будто специально меняет интонации: произнося имя то тише, то громче, с заметной строгостью.

Я молча захожу в кабинет и дверь моментально закрывается, грохотом отзываясь в каждом уголке здания.

— Как думаешь, что опаснее: влезать в политические интриги, как Андрей? – сказал Рома, оборачиваясь ко мне. — Или прикрывать его при этом?

Вопрос застал меня врасплох. Казалось, я забыла как говорить. Ступор парализовал меня. Страх вынуждал забыть имя. Стыд принуждал не смотреть на него.

Он бы мог похвалить меня за смелость, но он никогда не простил бы мне предательства.

Рома подошёл ко мне и, приподняв мой подбородок, заставил взглянуть ему в глаза. В его взгляде не было ни горечи, ни гнева - он был спокоен.

— Ну? – сказал он.

Я поспешила оправдаться:

— Я хотела тебе рассказать, что Андрей всё спланировал, но не успела. А потом, уже и смысла не было.

— Мм, а как ты это объяснишь? – он показал пальцем и одновременно повернул мою голову за подбородок к Палачу, который беспокойно вращался из стороны в сторону. Он был в крови.

Я посмотрела на Рому с мольбой, надеясь, что он прекратит допрос.

— Накажи меня, – прошептала я.

— Наказать? Я не могу тебя наказать, – ответил он, нежно проводя ладонью по моим волосам и осторожно спускаясь к спине. Как бы удерживая себя от тяги прикоснуться к телу.

Подняв голову, я хотела потянуться за поцелуем, но мне даже не прошлось просить.

— Мне не нужен этот мир, если тебя в нём больше не будет, – сказал Рома.

Мне тоже не нужен этот мир. Без него ничего не имеет смысла.

Моё сердце рвётся наружу, а желания - вслед за ним. Каждое прикосновение запускало импульс, заставляя ноги подкашиваться, а дыхание - сбиваться. Его осторожные движения спрашивали, прежде чем сделать что-то, он пытался безмолвно узнать - согласна ли я.

Рома отстранился, подошёл к окну. Он закрыл шторы и какое-то время не оборачивался. Я подошла, обняв его со спины:

— Завтра они скажут, что наши отношения - грех, а настоящая любовь - та, которой нельзя сопротивляться. Она рушит любые стены, возведённые против нас.

Мы понимали, что между нами уже давно не рабочие отношения. Боялись перейти эту самую черту, которая отделяла нас от нарушения очередного, негласного, правила. Сегодня я готова пренебречь им. Здесь и сейчас. Правила вторичны.

Он сильнее сжал мои руки, которые опоясали его вокруг торса.

— Не верю, что всё по-настоящему.

Это и правда, была другая реальность, где мы, почти Боги. Мы не спим, ведь вечность не нуждается в потребностях, и, повторюсь, правила тут вторичны.

Развернувшись, он поднял меня рывком к себе. Обняв его ногами вокруг торса, я держалась за плечи, целуя в нежные губы.

Раньше я никогда не обнимала полуобнаженных парней. Наши плащи левитировали в каком-то неземном танце, отражая наши эмоции, и крылья могли укрыть от любых глаз, даже если б Рома не закрыл шторы. Его руки опустили бретели моего рабочего топа. Прижаться к нему обнажённой грудью было волнительно приятно. Я не отличалась огромными размерами и до второго еле дотягивала. Но груди своей не стеснялась. Она прекрасна любая. Это всем известно. И даже если её нет, любимые глаза не пялятся. Похотливые - да. Но не влюблённые.

Рома аккуратно положил меня на диван, и пока он разбирался с ремнём и джинсами, я снова обратила внимание на картину. Изображение поменялось. Предполагаю, что это происходит в зависимости от ракурса. Замечаю надпись: когда ты следуешь за своей страстью, ты живёшь настоящей жизнью. Прекрасное волшебство в кабинете главного администратора. И, да, я готова жить.

Рома прикоснулся к левому бедру, отводя его в сторону, а потом к правому, чтобы я не лежала солдатиком. Опустившись на меня, он смотрел прямо в глаза, чуть прикасаясь губами к скулам и бровям.

Я чувствовала лёгкие касания. Он помогал рукой, управляя всем, что происходило сейчас. Дыхание у меня стало глубоким, но я совсем не боялась. Это был Рома. В моих глазах Бог. Я любила его всем сердцем, я хотела его всем телом, до кончиков пальцев.

Делая движение, он каждый раз возвращался и продвигался снова. Новые миллиметры, назад и вперёд. Я чувствовала как что-то во мне расширяется.

Не уверена, что процесс моего первого опыта доставлял Роме много радости. Он постоянно напрягался, что-то шептал, успокаивал, но мне было приятно.

На втором выдохе он оказался во мне полностью. Это было и странно, и завораживающе. Он всё ещё не делал чего-то резкого и быстрого. Осмелев, я обвила его ногами вокруг ягодиц. Рома томно выдохнул и поднял меня за лопатки у основания крыльев. Сила тяжести опустила меня максимально вниз. Между ног стучало ударами сердца. Мы замерли и крепко обнялись.

Я чувствовала себя иначе. Внутри сокращались мышцы, о существовании которых я не подозревала, и каждое моё движение отдавалось в Роме. Мы были единым целым, общим организмом, чем-то особенным в этот момент. Я хотела запомнить каждую нашу секунду и не забывать ни на миг.

Рома глухо выдохнул. Его лоб был покрыть испариной. Я провела рукой по его свисающим вдоль лба волосам, убирая их в сторону.

— Всё хорошо?

Всё было хорошо. Для нас наконец-то наступило настоящее счастье...

...и длилось оно до тех пор, пока не пришло утро.