семь
— Он приехал к тебе? — Аля широко раскрывает глаза, подавшись вперед и упираясь ладошками в стол.
— Почему тебя это так удивляет? — Алиса вскидывает брови. — С таким же успехом ко мне приезжаете вы.
— Но мы не засиживаемся на полночи! — возражает русая. Карпова только моргает, продолжая смотреть на нее как-то устало.
Эмиль, сидящий рядом, только отводит в сторону задумчивый взгляд.
— И чем же вы занимались? — Еникеева щурится.
— Пили чай, разговаривали. Господи, до чего ты желаешь докопаться?
Аля идет на попятную, не говоря больше ничего. Переглядывается с Эмилем, понимая, что они сходятся во мнении — это странно. Точнее, поведение Масленникова странное.
Алиса делает еще один глоток чая, а после замирает на некоторое время, словно прислушивается к своим ощущениям. Пара непонимающе смотрит на нее некоторое время, переглядываясь между собой. Брюнетка вдруг подскакивает на ноги, зажимая рот рукой, и уносится в ванную.
Карпова сгибается над унитазом, скорчившись в рвотных позывах. Еникеева собирает ее волосы и аккуратно держит. Эмиль уходит на кухню за стаканом воды, а когда возвращается, подруга, бледнее самой смерти, сидит на полу, тяжело дыша. Иманов протягивает ей стакан воды и присаживается на корточки.
— Ты ела?
— Да, утром. Итог тот же...
— Чего? — Аля переводит на нее испуганный взгляд. — У тебя опять началась рвота после еды?
— Да, — Алиса делает еще глоток, морщится от неприятных ощущений в желудке и облокачивается на стену. — Кажется, за эти пару недель желудок разучился нормально переваривать пищу.
— И что ты ешь?
— Пью сладкий чай. Или куриный бульон. Иногда удается без последствий съесть пакетик детского пюре, или йогурт, — она усмехается.
Пара переглядывается между собой. Хоть Алиса и говорит об этом с улыбкой, это нисколечко их не веселит, напротив — заставляет волноваться еще сильнее.
***
Дима выходит из монтажерной на кухню, собираясь налить себе ещё одну кружку кофе — монтаж затягивается. Сударь сидит за барной стойкой и увлечённо смотрит что-то на телефоне, поедая доширак. Масленников достает из шкафа банку кофе, когда слышит со стороны друга знакомый голос.
— Ты смотришь какое-то видео Алисы, что ли?
— Не совсем. Ты знал, что она тоже была на интервью у Полины Трубенковой?
— Нет, — Дима хмурится, поворачиваясь к Сударю. Забывает про свой кофе, поставив пустую кружку на барную стойку и садится рядом с другом.
— «Алиса Карпова — абъюзивные отношения, анорексия, книжный блог», — читает название ролика Никита, поворачиваясь к другу. Дима хмурится, явно собираясь посмотреть этот ролик вместе с ним.
Уже с начала самого видео Масленников замечает, что Алиса стесняется, и вновь отмечает, насколько грамотная и поставленная у неё речь.
— Насколько я знаю, у тебя был печальный опыт абъюзивных отношений, — Полина смотрит на Алису, когда та отставляет в сторону бокал красного вина.
— Да.
— Расскажи, как это было.
Парни молча переглядываются, и Сударь спешит прибавить громкость.
— Это были мои единственные отношения, — начинает Алиса, обнимая плюшевого динозавра. Это вызывает лёгкую улыбку у блогера — девушка сейчас напоминает ребёнка, и кажется, что этот плюшевый друг оказывает ей поддержку. — Важно прояснить, — Карпова поворачивается к камере, начиная жестикулировать, — на тот момент мне было семнадцать лет, это были мои первые отношения, и я в них совершенно ничего не смыслила. — Она вновь возвращает свое внимание Полине. — На тот момент я училась в 11-ом классе. Наши отношения длились немного больше года.
— Это был твой ровесник?
— Нет, на три года старше. — Алиса нервно заправляет прядь волос за ухо. — Мы познакомились в общей компании, через друзей. На тот момент, не имея опыта и влюбившись в первый раз, — да ещё и взаимно! — я многое спускала на тормоза, считая, что такое происходит в отношениях у всех. Первые месяца... четыре все было прекрасно: внимание, забота, забирал меня со школы, дарил цветы... Потом его начало конкретно клинить. Склоки и ссоры случались на пустом месте, он меня ревновал к каждому моему знакомому, устраивал сцены...
— Настолько собственник оказался?
— Да, а учитывая, что я очень хорошо общалась с ребятами в папином отделе, да и в принципе в тот момент преподавала хип-хоп, у меня была своя команда, конечно, большая часть моего окружения, это парни. — На этом моменте Никита и Дима изумленно переглядываются, очевидно, не зная подробностей о танцевальной карьере девушки. — И этим все только усугублялось. Ему не нравились мои фотографии, то, как я одевалась, как красилась, с кем общалась...
— А что было самое такое... Жёсткое?
— М-м... Наша последняя встреча.
— Что случилось?
— У нашего общего друга был день рождения. Он снял домик за городом, собрал компанию друзей. Мы пошли вместе. Все было хорошо — мы пили, веселились, пели песни под гитару, танцевали. А потом все как-то поутихло, ребята завели беседы. А я решила выйти покурить на балкон — курить очень вредно! — Алиса поворачивается в камеру, пригрозив пальцем, — и там же был именинник. Ну, мы стояли, курили и разговаривали. И вот в какой-то момент влетает мой молодой человек, видит нас, и начинается... Я такая сякая, он не успел отвернуться, а я тут уже чуть ли не на члене его друга прыгаю. Хотя, мы, по факту, просто стояли рядом и курили.
— Напился? — Полина обеспокоенно смотрит на девушку.
— В дрова просто. И уже, видимо, словил белочку. — Девушка крутит рукой у виска, намекая на съехавшую крышу. — Ну, начинается конфликт, он уже переключается с меня на друга, ребята пытаются его успокоить, потому что все идет к драке, он лишь сильнее распаляется. Мне каким-то чудом удаётся увести его на второй этаж, чтобы уложить спать, потому что перебрал он конкретно. Я пытаюсь его успокоить, мол, давай завтра поговорим, утром обсудим, сейчас тебе лучше лечь спать. Он уже совершенно не контролирует себя, продолжает разгонять эту тему что, вот он сейчас ляжет, а я тут побегу сразу прыгать по членам и изменять ему... И, я уже не помню, как именно это произошло. У нас продолжалась перепалка... Он меня толкнул... И в какой-то момент я получаю чёткий удар в челюсть и лечу по лестнице вниз...
— Что?! — восклицает Полина в унисон с Масленниковым, Сударь лишь округляет глаза и вскидывает брови. — Чего, блядь?! — Дима, решив, что ему послышалось, перематывает видео на десять секунд назад и слушает ещё раз.
— Да. — Алиса кивает, грустно улыбаясь. — Не знаю, каким чудом я не свернула себе шею. Естественно, вечеринка заканчивается, все бегут к нам, помочь мне. Он тут же трезвеет, осознавая происходящее. И я понимаю, что не могу встать... У меня жутко болит голова и грудная клетка, про челюсть я вообще молчу... Моя подруга вызывает скорую и полицию, приезжает папа...
— И что в итоге?
— Три... Нет, два ребра сломано, одно треснуло. Сломана челюсть. Не помню, было ли там что-то с моей черепной коробочкой после удара, — она нервно усмехается. — И, одно ребро видимо откололось и, ну, осколок уткнулся во внутренний орган или что-то типа того. Я плохо помню...
— Жесть, — Полина прикрывает рот рукой.
— Да, мне сделали операцию, и я ещё месяц лежала в больнице, ела через трубочку.
— Пиздец, — выдыхают парни, глядя в экран, а после переглядываются. — Как вообще можно поднять руку на девушку? — Сударь опускает глаза на экран. — К тому же, она же такая хрупкая...
— Я блядь не знаю. У меня нет цензурных слов на это...
А ролик, тем не менее, продолжается. После заставки тема разговора меняется.
— Я также знаю, что ты страдала от расстройства пищевого поведения — анорексии. Можешь рассказать?
— Да, — Карпова вновь отставляет стакан после глотка. — Анорексия у меня началась... в период наших отношений. Точнее, не анорексия, а путь этого похудения. Когда весь этот конфетно-букетный период, назовем это так, закончился, пошли разногласия, ссоры, все уже не было так гладко и идеально. И тогда помимо всей этой ревности началась другая ерунда: меня сравнивали с другими девушками. То есть, — Алиса делает глубокий вдох, словно старалась успокоиться, — от него были подобные фразы, что «у тебя большие ляжки, талии нет, живот, щеки, а вот посмотри на нее, она такая худенькая»...
— То есть он прямым текстом тебе это говорил? — Полина ошалевши смотрит на нее.
— Да, что вот тебе надо похудеть, ты выглядишь не привлекательно. То есть, мы собираемся идти куда-то в клуб, девочки в платьях коротких, обтягивающих. А я там, в джинсах и блузке, потому что в платье я выглядела «плохо», типа, бока торчат, что-то еще. В общем, прессинг был хороший. Но, опять же, я ж такая дурная, хочется нравиться своему молодому человеку, и очень неприятно, когда он смотрит на других девушек, которые стройнее, привлекательнее.... Я начала худеть. Естественно неправильно, потому что хотелось как можно быстрее стать красивой. Какие-то диеты были, вроде там, кефир и яблоки, творог, вареные яйца. Это все очень скудно, невкусно, — Карпова усмехается, — и результата-то как такового нет. Ну, а мне же надо! Я перешла на питьевую диету, пробовала голодать, и, в конце концов, мой рацион в день был...М-м, яблоко, две печеньки, и кофе, чай, вода. Сок еще вроде пила. И, конечно же, обязательно все это надо записывать в дневничок, чтобы посчитать калории.
Мужчины слушают, поджимая губы. Она буквально издевалась над собой, желая понравиться и стать «идеальной» для любимого человека. Это вызывает чувство жалости.
— Какой у тебя рост и вес был изначально?
— Ну, рост у меня небольшой — метр шестьдесят... два, вроде. Весила я тогда килограмм пятьдесят девять, наверное.
— А самый низкий вес?
— А-а... На момент вот этой вот нашей последней встречи я весила килограмма сорок три, — Алиса щурится, глядя в какую-то точку, чтобы вспомнить. — А после больницы мой вес был тридцать шесть килограмм.
— Тридцать шесть?!
— Да. Ну, несложно представить, как я выглядела. Там кожа да кости.
— А сейчас?
— Сейчас я вешу ниже своей нормы, килограмм сорок восемь, наверное. Ну, по крайне мере, сейчас это более здоровое тело.
— Как у тебя сейчас с пищевым поведением?
— Анорексия никуда не уходит, потому что это все в твоей голове, — она касается пальцем собственного виска. — Я просто не ощущаю голод так явно. И по большей части просто забываю есть. Но кушаю я все. Шоколадки, торты, овсяного печенья могу съесть пачку за раз, — Алиса смеется, а Дима улыбается, вспоминая их посиделки с чаем.
— А что вот ты можешь сказать девочкам, которые страдают от такого недуга?
— М-м, во-первых, — она поворачивается, глядя в камеру, — вы прекрасны. В любом теле, в любом весе. Самое главное — любить себя и ориентироваться на свои ощущения в своем теле. То есть, если вы чувствуете, что у вас есть парочка лишних килограмм, или если по показаниям врача вам стоит скинуть немного веса, то тогда худейте, занимайтесь дома спортом, правильно и сбалансированно питайтесь, но ни в коем случае не садитесь на диеты. А если кто-то говорит Вам, что Вы выглядите плохо, то поймите, что это «плохо» по его меркам. И вы не должны быть идеальными для всех и каждого и угождать каждому. Так что, если вы чувствуете себя в своем теле прекрасно, но кто-то говорит Вам, что вы толстый или Вам надо похудеть, потому что ваши ножки или животик больше, чем у какой-нибудь Маши, то шлите этих людей на хуй!
Дима и Никита, услышав последнюю реплику, смеются.
— А вообще, анорексия страшна не столько для самого человека, сколько для его близких. Я объясню, — Карпова садится ровнее, начиная жестикулировать. — Анорексик не понимает, что его действия неправильные, что это вредит его здоровью, потому что искаженная психика дает искаженное восприятие самого себя. То есть, я при весе меньше сорока килограмм считала, что у меня там жир на всем теле, что, если я подышу над шоколадом, то прибавлю сразу килограмм пять. Это очень страшно для ваших близких, потому что они видят вас со стороны, они оценивают вас здраво, и им очень больно смотреть на то, как вы себя, фактически, убиваете. Я никогда не забуду, как мой отец, — голос брюнетки дрожит, а глаза заметно увлажняются, — сидел со мной на кухне, уже после выписки, держал за руку и просто рыдал, умоляя съесть там эту несчастную тарелку супа. Как он носил меня на руках, потому что не было сил вообще. Я фактически не могла самостоятельно подняться с кровати из-за головокружения, я падала в голодные обмороки. И... он просто видел, как его ребенок умирает. — Она всхлипывает. — Простите, — и тут же неловко улыбается, вытирая щеки.
— Ничего, — Полина сжимает ее ладошку. — Ребят, принесите водички и салфетки.
— Я помню, как мы сидели в гостиной, смотрели какой-то фильм по телевизору, и я вдруг повернулась к нему и сказала, что до безумия просто хочу кусок шоколадного торта. Мне кажется, ни один человек в мире еще так быстро не ездил в магазин за тортом, — Алиса смеется сквозь слезы. — И он, взрослый мужчина, полковник полиции, сидел со мной на кухне и просто плакал от счастья, что я ем.
Сударь переглядывается с Димой, потому что эта история действительно душераздирающая. Но также показывает, что отношения Алисы с папой были намного глубже и ближе, чем это обычно бывает у отца и дочери.
Они собираются досмотреть до конца, но дверь студии открывается. Никита ставит на паузу, убирая телефон. Дима выходит в прихожую. Алиса бледная и кажется уставшей, Эмиль и Аля же привычно веселы. Еникеева тут же отходит в сторону ванной, друг здоровается с ним и уходит к Сударю. Карпова снимает с себя пальто и проходит вглубь квартиры.
— Привет.
— Привет, — Дима улыбается, внимательно разглядывая ее лицо. — Ты чего такая бледная?
— Не очень хорошо себя чувствую, — отмахивается Алиса.
Они подходят к парням, которые вдруг затеяли какой-то шуточный спор, а после и вовсе стали изображать какую-то непонятную борьбу. Дима смотрит на них, как на идиотов, Алиса же только усмехается. Мальчишки, что с них взять. Эмиль встает в стойку, начиная изображать какую-то позу из кунг-фу, издавая забавные звуки. Брюнетка молча смотрит на это, а вышедшая из ванной Аля стоит и улыбалась, качая головой.
В один момент Эмиль резко взмахивает рукой, продолжая борьбу с Сударем. И в этот миг Алиса резко сжимается, дергается, словно пытается избежать удара. Друзья не обращают на это внимания, продолжая смеяться, а Дима, стоящий рядом с ней, замечая эту странную реакцию, изумленно смотрит на нее.
— Эй, ты чего? — он заглядывает в ее лицо, касаясь плеча.
Алиса испугалась. Испугалась, что ее ударят. Дернулась и сжалась, едва ли не сгруппировавшись. Масленников скользит рукой ниже, гладит ее по спине в успокаивающем жесте. Это лишь подтверждает все сказанные ею слова на интервью — бывший молодой человек поднимал на нее руку.
Она травмирована.