Часть 8. Суд
– Ага! – ехидно крикнул кто-то сзади.
Франц вздрогнул, обернулся и увидел, как из-за деревьев вышел Фридель...
– Так вот оно что! – злорадно начал кузнец, – Вот где ты по ночам шляешься! С русалкой хрен пойми чем занимаешься!
– Да я... – оторопев, попытался возразить Франц.
– Да ты прямо сейчас пойдёшь со мной и расскажешь всё старейшине, мерзавец! – прервал парня Фридель, схватил его за руку и потащил за собой.
Внутри у Франца всё кипело от несправедливости, злость парня на обстоятельства нещадно рвала его душу, но он молчал – от показанных эмоций могло стать только хуже, проявлением недовольства можно было ещё больше вывести Фриделя из себя, а это никак не сыграло бы Францу на руку.
По дороге к Ферненвальду несчастному рыбаку пришлось выслушивать от соседа немало грубых оскорблений и несправедливых обвинений. Парень хотел бы и возразить, но... зачем? Разве ему нужны новые проблемы? Гораздо лучше было бы придумать, что Франц будет говорить старейшине, ведь суда бедному юноше не избежать. Постойте-ка... Точно! У него же ещё есть шанс спастись, выпутаться из такой незавидной ситуации! Кроме Франца никто не знает о существовании Резель, разве что Фридель, но и тот её толком не видел. А значит, всё можно обернуть в лучшую для Франца сторону!
Вот, двое – рыбак и кузнец – подошли к воротам Ферненвальда. Сухое и смуглое лицо Фриделя, изрезанное морщинами, как будто окаменело, а кустистые рыжие брови нависли над глазами, придавая взгляду кузнеца злобы. Франц же, наоборот, выглядел совсем нерешительно и опущенно. Но надо сказать, что парень держался так жалко и запуганно, чтобы никто уж точно не подумал, что он действительно укрывает от собратьев единственную в своём порочном роде русалку. На самом деле в его голове уже созрел прекрасный план, как защитить себя и Резель.
– Подъём! – рявкнул на всю деревню Фридель, да так, что Франц аж вздрогнул, – Вставайте! Пошевеливайтесь!
Спустя мгновение из своих домишек один за другим стали выходить заспанные ферненвальдцы, протирая глаза и ворча.
– Чего тебе, Фридель? – спросонья пробурчала жена кузнеца, дородная, темноволосая и местами уже седая Вилда, – И так по ночам шляешься, где ни попадя!
– Матушка, спать хочется... – жалобно протянула тщедущная рыженькая девочка, державшая Вилду за руку и зевая.
– Потерпи, Берта! – гаркнула мать на маленькую дочь, – Не видишь – отец твой какое-то мракобесие затеял! Сам не спит и другим не даёт! Ещё и Франца во что-то впутывает!
Женщину поддержали недовольными выкриками в адрес Фриделя другие ферненвальдцы. В ответ на это тот молча поднял руку, требуя тишины. Народ, пускай и не сразу, замолк.
– Приведите старейшину Августа Златоуса! – потребовал рыжий кузнец.
– Это ещё зачем, старый ты мракобес? – возмущённо спросила Вилда, – Совсем покоя тебе нет, осёл!
Пока Фриделева жёнушка чертыхалась на мужа, изрядно пугая своими криками и без того сжавшуюся от беспомощности малютку Берту, а Франц просто стоял рядом и глядел то на Вилду, то на сонных ферненвальдцев, какой-то проныра успел сбегать за старейшиной.
Старейшина Август Златоус был коренастым лысым мужчиной с густыми седыми бровями и золотистого цвета пышными усами, за которые и получил своё прозвище. Он был уже преклонного возраста, но старость не делала его немощным в глазах людей, наоборот, старейшина выглядел гордым, мудрым и мужественным. Взгляд его бледно-голубых глаз был холоден и решителен. Златоус был одет в зелёную, болотного оттенка рубаху и широкие коричневые штаны. С плеч бурой волной опускался плащ, воротник которого был украшен волчьим мехом. Ноги были обуты в грубые потёртые сапоги.
Когда старейшина шёл к Фриделю с Францем, толпа почтительно расступалась перед ним. Остановившись перед кузнецом, Август Златоус окинул неспешным взглядом юного рыбака и заговорил скрипучим басом, обращаясь к Фриделю:
– Фридель, дружище! Если ты выдернул меня ради того, чтобы рассказать о рыболовных успехах Франца, ты мог бы дождаться утра. Даже если тебя мучает бессонница.
– Об успехах? О, нет, Август! – злорадно начал рыжий кузнец, – Какие уж тут успехи, совсем наоборот. Франц уже три дня... А в прочем, он и сам может нам рассказать. Правда, Франц?
От зубоскальств Фриделя парню стало тошно, но, превозмогая отвращение к соседу, он уверенно сказал:
– Мне не в чем сознаваться.
– Да неужели?! – и Фридель мерзко захохотал, – Ну что ж, тогда я сам. Наш Франц уже три дня, а точнее, ночи, ходит к русалке!
– Бред, – отрезал старейшина Златоус, – Каждому известно, что всех русалок истребили сто лет тому назад.
– Я тоже так думал, Август! – с энтузиазмом продолжил противный кузнец, – Но нет! Франц где-то отыскал последнюю в своём роде и теперь приходит к ней на реку! А чем они там занимаются, думаю, нетрудно догадаться!
Толпа ахнула. Кто-то вполголоса проговорил: «Как же так...».
– Вот как! – сказал Златоус и озадаченно крякнул.
– Старейшина Златоус, вы сами-то верите в то, что он говорит? – едва усмехнувшись, спросил Франц, – Да, Фридель – ваш добрый друг, чуть не правая рука, но можете ли вы полностью быть уверенным в том, что он вам не лжёт?
– Заткни пасть! – процедил сквозь зубы Фридель, – Ты...
– Подожди-ка, Фридель! – перебил Франц и продолжил, – Так вот, старейшина Златоус. Слова моего соседа не обязательно должны быть правдой. К тому же, все прекрасно знают, что мы с Фриделем не в ладах. И поэтому всё, что он сейчас сказал, вполне может оказаться ложью, клеветой, или... Пьяными бреднями. Кстати, о пьяных бреднях! – на последних двух словах парень сакцентировал особое внимание, – Из моего дома недавно пропала бутылка самогона. Фридель, ничего не хочешь сказать?
Толпа загудела, переговариваясь между собой и обсуждая услышанное. Фридель фыркнул.
– С чего бы мне воровать твой несчастный самогон? – возмущённо сказал он.
– А кто тебя знает? Может, ты оттого несёшь чепуху про какую-то русалку, что просто-напросто напился? – сощурил глаза Франц.
– Да ты... – завёлся Фридель.
– Хватит! – гаркнул старейшина Златоус, – Я не хочу слушать ваши пустые споры! Фридель, может ли кто-то, кроме тебя, подтвердить, что Франц и впрямь ходит к русалке?
– Несомненно, – ответил старейшине Фридель и кинул коварный, косой взгляд на рыбака, – Рольф!
Из толпы молча вышел ночной сторож. Видимо, Фридель так и не доложил Златоусу, что Рольф неисправно выполняет свою работу и предпочитает дремать, раз выбрал сторожа свидетелем.
– Скажи, – чуть ли не повелительным тоном начал Фридель, – Видел ли ты, как Франц выходил из деревни?
«Вот ты и попался, юнец! – мысленно злорадствовал сосед парня, – Ты бы не прошёл мимо Рольфа просто так! Тебе это удалось только один раз, но в остальные ночи он тебя видел!»
– Нет... – слегка неуверенно ответил Рольф, – За всё время, которое я был на посту, никто не проходил.
Ответ сторожа привёл Фриделя в недоумение и нескрываемое удивление.
– Как? – опешив, прошептал он, – Чушь собачья! – вдруг заорал он на Рольфа, – Говори – выходил кто-нибудь или нет?!
От такого здоровяк Рольф даже съёжился.
– Нет! – испуганно отрицал он, – Я никого не видел!
– Не смей мне лгать! – уже рычал Фридель на бедного сторожа, – Я, Фридель Майер, правая рука старейшины Авгу...
– Отстань от него! – прикрикнул на кузнеца Златоус, – Ты злоупотребляешь моей благосклонностью. С чего ты вдруг решил, что раз ты мой друг, тебе позволяется без причины орать на невинных людей?!
– Август, я... – попытался возразить Фридель.
– Молчать! – рявкнул Златоус, – Я здесь старейшина, и я сужу, кто прав, а кто виноват. Ты разозлил меня, Фридель. Мало того, что ты клевещешь на собственного соседа, так ещё и выходишь за границы дозволенного, ругаешься на кого вздумается! И кстати, твои слова про русалку и впрямь звучат как бред. А значит, тема пропавшего самогона Франца ещё открыта.
Фридель ещё хотел что-то сказать, но от негодования мысли путались, а слова никак не хотели собираться в связное предложение.
– Вот что, Фридель, – начал старейшина, – Отныне ты больше не достоин моей милости. Я в тебе разочарован. И если ты ещё раз вытворишь что-то подобное – пеняй на себя! Ступай.
– Так ему, дураку старому и надо! – встряла Вилда.
На слова женщины никто не обратил внимания. Может, потому, что другие ферненвальдцы тоже выкрикивали уходящему Фриделю оскорбления, улюлюкали, хохотали и свистели.
«Сработало!» – подумал Франц, довольный собой и исходом его плана.
Старейшина Златоус поднял руку, требуя тишины. Все вмиг успокоились.
– Расходитесь. Надеюсь, он больше никого не потревожит.
И толпа людей понемногу начала редеть, пока на улице не остались только Франц и Златоус. Они какое-то время стояли и смотрели друг на друга, а затем просто молча разошлись.
Придя к себе домой, Франц лёг на скамью. Сон долго не шёл. Парень половину оставшейся ночи переваривал всё, что случилось сегодня, думал о том, что бы было, если б он не смог перехитрить старейшину, что бы стало тогда с Резель... Да, всё-таки за её жизнь Франц переживал куда больше, чем за свою. И не потому, что она русалка. Причина крылась в чём-то ином. Что же это такое..? Франц вдруг понял, что ему не так уж и хорошо без Резель! И неудивительно – ведь именно она и была той, кто воспринимал парня не как простого рыбака, не как очередного ферненвальдца. Она видела во Франце друга. Она доверилась ему, несмотря на то, что он – человек, от которого, как она думала при первой встрече, можно было ожидать чего угодно. Было так странно осознавать, что магическое существо в какой-то момент станет Францу дороже и милее всех на свете! Даже с её русалочьими особенностями внешности, с её повадками, взрывным характером, противоположным Францу, Резель была близка парню, как никто другой. И так, думая о прекрасной русалке, Франц постепенно уснул. И вот наступил новый день...