ГЛАВНАЯ РОЛЬ (18+)

Неделя пролетала за неделей. Сроки выхода последних серий поджимали, приходилось работать без выходных и иногда до поздней ночи. Лишённые нормального отдыха парни пересекали порог квартиры Кевина настолько вымотанными и уставшими, что сил хватало только на то, чтобы принять душ и дойти до кровати. Катастрофическая нехватка времени друг на друга и хоть на какую-то личную жизнь сводила с ума.

Если Кевин психологически был более устойчив и вынослив в плане изматывающей работы, то Лео такой бешеный темп жизни давался нелегко. Вечно невыспавшийся и раздражённый, он часто срывался на ассистентах и гримёрах даже из-за таких безобидных мелочей, как неподходящая еда на кейтиринге или очередная просьба режиссёра переснять не совсем удачную сцену.

Кевин расстраивался, видя Лео таким, и часто принимал его отвратное настроение на свой счёт, но старался относиться с пониманием. В перерыве между дублями держался рядом и подбадривал его как мог, а это далеко не всегда получалось.

Лео часто бывал невыносим: в лучшем случае он, стиснув губы, молча слушал мягкий, успокаивающий голос своего напарника, а в худшем — на нём же и срывал своё мерзкое настроение. Поэтому вскоре Кевин поймал себя на мысли, что работать вместе с любимым человеком на одной съёмочной площадке — не слишком хорошая идея. Постоянные мелкие ссоры из-за рабочих моментов и беспричинная ревность постепенно убивали то понимание, которое только начинало зарождаться между ними и никак не могло закрепиться. Нет, Кевин не разлюбил Лео, не остыл, просто периодами неосознанно стал подмечать недостатки в его характере, раздражающие и даже злящие.

К тому же он всё ещё хорошо помнил их разговор с Адамом, когда тот рвал и метал у двери гостиничного номера Кевина и в ярости, глядя Лео в глаза, называл его продажной шлюхой.

Не то чтобы он воспринял всерьёз все слова это типа. Кевин прекрасно понимал, что в гневе Адам мог значительно приукрасить ситуацию, но они всё-таки осели где-то в глубине души и иногда вполне ощутимо давали о себе знать острыми уколами ревности, когда он замечал Лео в компании кого-то другого.

Ту ночь, когда Адам нагрянул к нему в отель, они с Лео так и не обсуждали. Кевин не хотел ворошить прошлое. Не хотел знать, сколько у Лео было любовников, с которыми он изменял Адаму, и одному ли ему. Правда ли, вообще, всё то, что было сказано тогда взбешённым бывшим.

Адам с тех пор не давал о себе знать, и это тоже настораживало Кевина. Да и не только его слова о неверности Лео временами не давали покоя — то, что Лео, будучи в отношениях с Адамом, мог соблазнить своего напарника по съёмочной площадке, смущало и беспокоило его, хотя он и отгонял прочь непрошеные мысли.

***

В то утро Лео снова ни черта не выспался и, как обычно, всю дорогу до съёмочной площадки протяжно зевал и ворчал. Кевин молча вёл машину и как мог старался скрыть раздражение. Хроническая усталость ближе к концу проекта накатывала и на него, он сам чувствовал себя примерно так же, как Лео, и всё же предпочитал об этом помалкивать. Ссоры на пустом месте выматывали обоих.

Последние эпизоды снимали за городом, в закусочной на заправке по дороге к океану. К началу съёмок Лео немного пришёл в себя и даже иногда улыбался, когда обсуждались предстоящие сцены.

Всё шло хорошо, и Майер был доволен тем, что получалось. Переснимать почти не приходилось, и день проходил хоть и напряжённо, но, по крайней мере, слаженно и без каких-либо эксцессов.

Во время небольшого перерыва Кевин со стаканчиком кофе отошёл в сторону и завернул за угол здания заправки, прячась от пронзительного сырого ветра с побережья. По привычке потянулся за сигаретами и выругался. Пачка осталась в гримёрке. Он оглянулся по сторонам и вдруг поймал себя на мысли, что совсем пропустил, куда и как подевался Лео, когда начался перерыв. Тот почему-то так и не подошёл к нему, как обычно делал в минуты отдыха. Сердце тревожно ухнуло в груди.

Пропажа была найдена спустя пару мгновений у штатива с камерой, да к тому же не одна, а в компании главного кинооператора. Парни стояли очень близко друг к другу и о чём-то говорили. Джастин, слегка наклоняясь, что-то рассказывал Лео, а тот весело улыбался и временами давился сдерживаемым смехом.

Может, Кевин и не отреагировал бы так остро, если бы не вспомнил слова Адама про этого оператора, с которым Лео когда-то ему изменял.

Он больше ни минуты не мог наблюдать за тем, как эти двое мило общаются в сторонке. Отбросил картонный стаканчик в сторону и направился к ним, стараясь сохранять привычный сдержанно-безразличный вид. Он сам не понимал почему, но их беседа вдруг показалась ему чересчур задушевной.

Когда Лео наконец заметил его, Кевин подошёл совсем близко и, одарив своего парня суровым взглядом, произнёс:

— Джастин, поделись сигаретой, а? Мои в гримёрке остались…

Он выдернул из протянутой пачки сигарету, подкурил от дружелюбно предложенной зажигалки и исподлобья взглянул на мечтательно улыбающегося Лео.

— Можно тебя на пару слов?

— Да, конечно…

Лео кивнул своему собеседнику, легонько хлопнул его по плечу со словами «Льюису и Бобби от меня привет» и обернулся к Кевину.

— Пойдём… О чём ты хотел поговорить?

***

Парни зашли за угол здания, подальше от любопытных глаз. Не в силах начать разговор, Кевин затянулся, выпустил в сторону дым, стараясь не встречаться взглядом с Лео. Тот с немым вопросом в глазах наблюдал за ним, а потом, явно теряя остатки терпения, с которым у него и так были большие проблемы, заговорил первый:

— Что с тобой? Что-то случилось?

— Пока не знаю… — Кевин неопределённо усмехнулся, но, видимо, что-то в его голосе заставило Лео насторожиться. Он раздражённо цокнул языком и недовольно скрестил руки на груди, вздёргивая костлявые плечи под курткой.

— Издеваешься?

— Я, конечно, дал себе обещание, что не буду, но… Сейчас понял для себя, что я… хочу знать. Только отвечай, пожалуйста, честно. Потому что, если я захочу, я ведь всё равно докопаюсь. Адам в ту ночь говорил о Джастине… Это… правда?

Лео дёрнул подбородком. Улыбка медленно сползла с его оживлённого лица. На мгновение он виновато отвёл взгляд, а потом вскинулся с какой-то злой отчаянной решимостью:

— Ты хочешь знать, спал ли я с ним? Да. Спал.

Словно читая мысли застывшего с сигаретой во рту Кевина, Лео снова заговорил:

— Ты же хотел услышать честный ответ? Вот. Я ответил честно. Адам не врал.

Кевин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Лео перебил:

— Дай угадаю следующий вопрос… Сплю ли я с Джастином сейчас? Мой ответ «нет», но ты, увидев нас вместе, решил иначе, не так ли?

— Я… не знаю… — растерянно пробормотал Кевин. Говорить об этом было мучительно и тяжело. Он не ожидал, что настолько.

— То есть ты мне не доверяешь, так? — Лео сощурил тёмные, внезапно похолодевшие глаза.

— Доверяю я! Доверяю! — поспешил его успокоить Кевин. — Я просто…

— Ты просто что? — Лео смотрел на него с каким-то удивлённым и тревожным выражением на красивом лице. Кевин впервые видел его таким — с изломанной бровью и хмурой складкой над переносицей, с прищуренным насторожённым взглядом. И отпираться он явно не собирался. — Да, Кев! Я изменял Адаму! Я спал с другими, ясно тебе? Всё правда! Каждое, мать его, слово, что сказал Адам, — всё правда! Я жил так, он жил так, и нас обоих это устраивало!

— Почему? — откидывая в сторону недокуренную сигарету, тихо спросил Кевин. Ему почему-то не хотелось сейчас смотреть на Лео, не хотелось слышать его даже ради правды. Зачем ему эта правда?

— Почему? Посмотри на меня и сам подумай, Кев, почему, — насмешливо продолжал Лео. — Может, потому что он влиятельный бизнесмен с большими связями, который вырвал меня из той жалкой уёбищной жизни? Может, потому, что находясь рядом с ним, я увидел нормальных людей? Смог заниматься тем, что мне нравится? Зарабатывать и тратить свои деньги? Может, в конце концов, потому что я любил его?.. Как ненормальный любил… Как свет среди темноты. Как руку, которая вытащила меня на поверхность… И не надо на меня так смотреть!

Глаза его горели яростным блеском, и казалось, что сейчас, ещё чуть-чуть, и он сорвётся:

— Да. Я терпел. Знал, что я не один у него. Что меня ему мало. Терпел и прощал, потому что Адам много делал для меня! Карьера, квартира, эта дорогущая тачка… Всё это я имею благодаря ему!

— Ты же говорил, что всё сам… Что тебя некому упрекнуть, — горько усмехнулся Кевин и тут же пожалел об этом.

Плечи Лео вздрогнули, он засмеялся деланно, с истерическими нотками в голосе, и Кевин проклял себя за то, что затеял этот разговор здесь и сейчас, идя на поводу у вспышки ревности.

— Говорил, да! А что я должен был сказать? Что я сплю с богатым мужиком, а он взамен меня в шоу-бизнесе продвигает? Смеёшься, что ли?

— То есть ты терпел ещё и ради денег и связей? — сухо уточнил Кевин. Самому было противно, но остановиться он уже не мог.

Лицо Лео вмиг сделалось суровым. Он приблизился к Кевину настолько близко, насколько это было возможно, и выдохнул ему в лицо:

— Да! И что? Осуждаешь меня? Может, теперь возненавидишь меня, а? Может, тоже, как и Адам, продажной шлюхой назовёшь?

Он тяжело задышал. Голос звучал глухо, сдавленно. Он выталкивал из себя слова, и Кевину хотелось заставить его замолчать. Он протянул к Лео руку, но тот оттолкнул её, будто не замечая.

— Посмотрел бы я, как бы тебе удалось получить своё образование в Нью-Йорке, если бы ты был никем, сиротой, который никому не нужен. У которого тряпки лишней не было, и в школу ходить стыдно было после того, чем я там занимался в этом подвале чёртовом. Посмотрел бы я, как бы ты заботился о своих убеждениях. Что бы ты выбрал, а? Деньги и карьеру или сдохнуть на дне вместе со своими высокими моральными принципами?

Лео помолчал, отступил назад, прислоняясь спиной к стене. Неподалёку слышались голоса. Перерыв подходил к концу, и ассистенты потихоньку разбредались по своим местам, посматривая на небо, затянутое низкими дождевыми тучами. Где-то совсем близко взрыкивал генератор, с которым сегодня то и дело возникали проблемы.

— Я любил Адама, и он знал об этом, — тихо произнёс Лео, и глаза у него предательски заблестели. — Знал, что я с ума схожу от ревности. Только ему плевать было. А я… Я смирился. Да. Утешался тем, что тратил его деньги. Находил тех, кто хотел меня. Это несложно. И меня всё устраивало. Несколько раз я срывался и пробовал покончить с этим, но Адам возвращал меня. У нас контракт. Работа…

Лео не удержался и шмыгнул носом, дёрнул сердито плечом.

— Я думал сначала, что проклят. Какая-то больная любовь… Он долго не трогал меня. Пока мне не исполнилось шестнадцать. Говорил, что я должен быть чистым. Что вся грязь в прошлом. Я верил. Знал, что верить нельзя никому, и всё же верил. Он носился со мной. Одевал, кормил, учил, как себя вести, оплачивал мне учёбу и учителей. Сделал так, что тётка и её муженек-алкаш больше не имели ко мне отношения. Они получали свои деньги, а я жил отдельно. Иногда у Адама, иногда он у меня. Адам настаивал на полной секретности. Для моего же блага, как он говорил. Я же несовершеннолетний, а он — большая шишка. Даже мой менеджер — человек из его агентства — ничего о нас не знает.

Лео оглянулся на площадку. Там снимали какую-то натурную сцену. Майер разговаривал с оператором. Их с Кевином ещё не успели хватиться.

— Когда я понял, что не один у него, думал, умру. Я был убит и растоптан. Не знаю, как я пережил. А потом понял, что не могу без него. Что без него я никто. Это страшно, Кев… — Лео поёжился, будто от холодного ветра, болезненно скривился, но продолжил: — Я пробовал уйти. Наелся таблеток, запил все вискарём. У него же в баре нашёл. Он вернулся, откачал меня. Вот как ты тогда, а потом клялся, обещал, что такого больше не повторится.

Кевина затошнило. Он ещё помнил, каким Лео пришёл к нему и что с ним тогда творилось.

— Понятно, всё это была ложь. И тогда я тоже стал развлекаться по-своему. — Лео усмехнулся. Ветер бросил ему в лицо пряди волос, но он будто не заметил. Смотрел сквозь них на ошеломлённо молчащего Кевина, будто зверь из травы. От этого взгляда морозом драло вдоль позвоночника. — Замену я ему не искал, просто хорошо проводил время в обществе приятных симпатичных парней вроде Джастина и тебя, пока Адаму было не до меня.

Кевин в который раз пожалел, что забыл сигареты в фургоне старвагена. Сейчас им и глоток виски не помешал бы, а лучше два.

— Что? Разочарован? — Лео презрительно хмыкнул, наблюдая за ним.

— Ну зачем ты так? — Кевин попытался его обнять, но тот вывернулся, отступил на шаг. Смотрел чужим, злющим взглядом и совсем не напоминал того малыша Лео, которым он умел быть с ним наедине.

— Перестань меня жалеть! — процедил он сквозь зубы. — Видишь, какая дрянь тебе досталась, Кеви? Я плохой! Зачем я тебе такой нужен? Чего ты вцепился в меня? Посмотри на себя! Ты же с того разговора с Адамом ночами нормально не спишь! Бродишь по комнатам как привидение и куришь как паровоз. Я тоже всё вижу…

Кевин выругал себя — значит, и Лео не спит вместе с ним и замечает его беспокойство, когда и без того трудно. И надо как-то дотянуть до конца съёмок.

Лео сполз спиной по стене, потёр лицо ладонями, откинулся затылком на прохладный влажный бетон. Тонкие пальцы вздрагивали, и Кевин в очередной раз ощутил острую жалость. Всё-таки перед ним был не взрослый человек, способный рассуждать и оценивать свои поступки. Мальчишка, едва вышедший из подросткового возраста, успевший пережить столько, сколько ему и в кошмарном сне не могло присниться.

— Я же думал… — всхлипнул Лео в ладони, покосился на Кевина и отвёл взгляд. — Я же думал, только поиграюсь с тобой разок, как со всеми остальными. Просто отведу душу и уйду, как всегда. Но с тобой было так легко… И хорошо… Я захотел вернуться. Почувствовать защищённость… Заботу. Даже в твоём номере в гостинице мне было уютнее и спокойнее, чем у себя или у Адама в его доме…

Кевин подошёл нему и с тяжёлым вздохом опустился рядом, намеренно прижимаясь своим плечом к его плечу как можно теснее. Хотелось, чтобы этот мальчишка, такой разбитый и потерянный сейчас, вывернувший наизнанку своё прошлое и настоящее, почувствовал, что, несмотря ни на что, Кевин всё-таки никуда не ушёл. Он здесь, с ним, и не собирается отказываться от своего парня из-за его прошлого.

Курить хотелось невероятно. Кевин пожалел, что не стрельнул у Джастина ещё одну сигарету. Можно было сходить в магазин на заправке, но перерыв для них уже и так затянулся. На площадке разорялся Майер. Генератор никак не запускался, и осветители в панике проверяли приборы и пульт.

— Я, знаешь, так злился на тебя, когда ты меня той ночью от Адама отбивал. — Лео посмотрел на него искоса, неуверенно улыбнулся, вспоминая. — Когда тащил к машине и забрал ключи. Я был так зол, что готов был задушить тебя. Я ведь только потом понял. Тебе действительно не всё равно. Как будто для тебя моя жизнь была на тот момент чем-то ценным. И это потрясающее чувство — ощущать себя нужным кому-то. А когда я впервые понял, что ты ревнуешь…

Лео вдруг рассмеялся и легонько толкнул Кевина в плечо.

— Ты что, думал, я не засёк тебя там, у забора? Я, правда, не уверен, что ты мог что-то услышать. Мы с Адамом тихо говорили. Но я видел тебя, Кев. Тебя разве не учили, что подслушивать и подглядывать за другими нехорошо?

— Да ну тебя…

Кевин почувствовал, как горят щёки. Чёрт! Он был уверен, что остался незамеченным.

— Почему ты ничего не сказал тогда? — Он толкнул Лео в ответ, пытаясь скрыть смущение. Вот же паршивец, а…

— Почему? — Лео задумчиво подёргал себя за волосы, покосился на Кевина — не сердится ли тот. — Захотелось поиграть с тобой, посмотреть, что ты дальше делать будешь. Скажи я, что видел тебя, так после этого было бы не так весело за тобой наблюдать.

— Вот же интриган хренов… — сквозь зубы процедил Кевин.

— Ну и потом, мы же не ладили друг с другом, — продолжал улыбаться Лео. — Я видел, как ты с первых дней был не в восторге от того, что тебе придётся со мной работать. Я тебя бесил до чертиков, да? А мне нравилось смотреть, как ты сдерживаешься. Ты знаешь, что когда ты злишься, то так забавно прикусываешь губу и смотришь прямо в переносицу, словно дыру сверлишь?

Кевин потёр ладонью лоб. Да знал он. Со школы привычка эта дурацкая — как будто нападать собирается, хотя ему редко приходилось нападать или защищаться. Слишком спокойный и непроблемный был у него характер. Действительно — счастливое детство, по сравнению с некоторыми.

— Да что там говорить… — Лео махнул рукой. Видно было, он заметно успокоился из-за тёплой, надёжной близости Кевина, слушающего его без лишних слов и вопросов. Может, это и было самым правильным — дать мальчишке выговориться и перестать самому носить в себе тревогу и смутные подозрения, отравляя недоверием неокрепшие чувства. — Я тоже был от тебя не в восторге. Ты такой весь серьёзный, пунктуальный, правильный… Раздражал меня до истерики, честное слово! Аж тошно было от того, как ты свысока смотрел на всех нас. Непризнанный актёрский гений…

— Это разве плохо? — осторожно спросил Кевин, пытаясь припомнить своё поведение тогда, в самом начале съёмок. Неужели он действительно вёл себя так?

— Это… Ну… Это скучно. Было… поначалу.

Улыбка Лео стала шире, и в глазах вновь заплясали бесенята, которые выводили Кевина из себя и одновременно притягивали так, что сердце подпрыгивало.

— Вот я и веселился на радость себе и другим. Все на нас смотрели, хотели узнать, где заканчиваются границы твоей сдержанности. Мне хотелось увидеть твой гнев. Когда человек злится, он всегда выглядит смешно и как-то особенно по-настоящему. А потом, когда я стал тебя понемногу узнавать, ты заинтересовал меня уже в другом плане.

Лео помолчал, и Кевин не знал, что отвечать. События прошедших месяцев проносились перед глазами, и отчего-то становилось смешно и немного грустно. Он стал совсем другим меньше чем за полгода, на глазах у всех, и сам себя не узнал бы, вернись он сейчас назад в прошлое.

— Знаешь, я прям растрогался оттого, что ты пошёл тогда за мной, когда я после ссоры с Адамом разбил телефон. Ненавидел меня за мои шуточки, но всё равно пошёл. Не знаю… Я тогда разозлился и одновременно был рад тому, что ты оказался рядом. После этого играть с тобой стало сложнее. Совесть, что ли, мучила, не знаю… Но я поставил цель и добивался её. Знал, что ты по девочкам, и видел, как ты на меня реагировал, особенно тем утром у тебя в номере…

Кевин покрылся багровыми пятнами и скрипнул зубами:

— Вот же… Чёрт…

— И тогда я понял, что на самом деле ближе к своей цели, чем думал, — невесело усмехнулся Лео, устремив взгляд на раскачивающиеся на ветру верхушки деревьев на склоне холма через дорогу. И снова заговорил уже серьёзно: — Той ночью мы поругались с Адамом. Он позвонил и сказал, что ждёт меня дома. Сказал, что соскучился и отменил все дела, чтобы побыть со мной. И я… Я приехал. А буквально через полчаса ему позвонили, и Адам стал собираться. Был уже вечер, а тут вдруг он срывается и говорит, что прилетел какой-то важный бизнес-партнёр, и ему нужно срочно уехать. Я возмутился. Зачем было говорить, что ждёт и скучает? Можно подумать, он не знал о приезде. Наговорил ему… Много всего… Адам ненавидел, когда я начинал себя так вести. Хорошо, что не врезал, а мог бы. Но он помнил, что я на съёмках и мне нельзя лицо портить. Сказал сидеть и ждать его. Ну, а ты ж меня знаешь…

Лео горько усмехнулся.

— Я же не могу по-хорошему… Это и цепляло его во мне. Я зависел от него и в то же время не был послушным мальчиком. Такая себе иллюзия свободы. Вроде как я сам по себе: и репутация, и всё должно сохраняться в тайне, чтобы я оставался на высоте для всех — поклонников, зрителей, команды — и в то же время у него на поводке. Ему так интереснее было. Я делал его жизнь весёлой, прямо как твою сейчас.

— Это уж точно, — улыбнулся Кевин. Обнял Лео за плечи и притянул к себе.

— Вот он и прискакал тогда к тому дому, где мы снимались, помнишь? Чтобы в очередной раз показать, насколько он недоволен мной. Я не мог допустить драки…

— Кев… — Лео замялся, закрыл глаза. Пушистые ресницы вздрогнули, и на мгновение выражение тревоги пробежало по его лицу и тут же исчезло. — Меня напрягает бездействие Адама. И чем дольше длится этот штиль, тем сильнее потом разыграется буря. Я боюсь, что ты пострадаешь…

Кевин обнял Лео крепче, быстро, чтобы никто не увидел, прижался губами к прохладному виску.

— Я хорошо понимал, куда лезу и с кем связываюсь. Ты помнишь? Я уже выбрал тебя!

— Помню, — на мгновение прижавшись к его плечу, глухо ответил Лео. — Но всё равно мне страшно. Мне кажется, он намеренно тянет время, чтобы мы подольше пожили в страхе, прежде чем он ударит.

— Отобьёмся, — пожал плечами Кевин, стараясь, чтобы голос его звучал ровно и уверенно, так чтобы хотя бы на время развеять страхи Лео. — А сейчас давай вернёмся, пока Майер на нас всех собак не спустил. Он и так сегодня не в духе, слышишь, как орёт?

— Да, пойдём… — тихо отозвался Лео, но когда Кевин попытался встать, неожиданно потянул его за руку вниз, усаживая обратно.

— Кевин… Я понимаю, какую создал себе репутацию. И ты… — Голос у него снова предательски дрогнул, но смотрел он прямо в глаза, твёрдо и решительно. — Я хотел попросить… Дай мне хотя бы один шанс, чтобы доказать, что я… Я умею любить и быть преданным. Я ведь тоже тебя выбрал, хотя и не знаю, чем теперь это для меня закончится.

Кевин открыл было рот, чтобы успокоить его, но Лео не дал ему произнести ни слова, заговорил вдруг сбивчиво и горячо.

— Доверяй мне, ладно? Я даю слово, что не разочарую и не предам. Я люблю тебя, Кев, и говорю это так уверенно, как ещё никогда никому не говорил. Я знаю, что со мной нелегко и у меня жуткий характер, но ради тебя я буду стараться стать лучше… Очень постараюсь…

— Я верю, — остановил его Кевин, видя, что он опять готов разрыдаться. — И ты не думай ничего, просто нашло что-то… Приревновал. Вот уж никогда не думал, что буду парня к другим мужикам ревновать.

— …Да что ж это такое?! Где опять носит этих двоих?

Преисполненный негодования голос ассистентки Майера прервал короткий быстрый поцелуй, заставляя их оторваться друг от друга.

— А вот теперь точно нужно идти. — Кевин протянул Лео руку, помог ему подняться. Погода заметно портилась, а до конца смены оставалось ещё несколько важных сцен. Майер не зря бесился. Они и без того уже выпали из графика.

Лео шёл рядом заметно повеселевший, и Кевин невольно подумал, что серьёзно недооценивал его страх и одиночество. И раньше даже подумать не мог, насколько это, оказывается, приятно, когда ты действительно необходим. Когда кому-то не всё равно, в каком ты настроении, во что ты одет, что ел на обед и выспался ли… И вот ты смотришь на того, кто задает тебе все эти вопросы, и понимаешь: вот он — центр твоей вселенной. Твоё всё.