Вернулся
Кевин волновался, когда ехал на студию. Он и не думал, насколько трудным испытанием станет для него вот это возвращение. Как будто не было всего этого года. Как будто сейчас он торопится на то, самое первое общее собрание перед началом съёмок «Нарушая запреты», и у него всё впереди. И снова лето… Жарко… Перед глазами, как наяву — Лео раскачивается на стуле и чуть не падает. Специально он тогда это сделал или случайно? Кевин почему-то так и не спросил его после. Надо было спросить…
И когда он впервые поцеловал его на съёмочной площадке, тоже было невыносимо жарко. И сильно пахло розами. Их целая масса цвела вдоль школьного забора, а он до сих помнит тот его запах… Особенный, лёгкий, островатый запах мальчишки, едва переставшего быть подростком, забивающего собственный аромат дезодорантами и парфюмом. Кевин смеялся тогда, говорил: «Хочу, чтобы ты пах собой». Всё равно он ощущал его, даже когда Лео выходил из душа, особенно там…
О Лео Кевин знал только то, что он приходил в больницу, но его к нему не пустили. Выглядел расстроенным, больным и страшно обеспокоенным состоянием Кевина. Всё-таки они были близкими друзьями и виделись часто. И даже накануне встречались. Кевин потом гадал — допрашивали Лео или нет, но, судя по тому, что внимание на этом эпизоде не заострили, скорее всего, Лео сказал, что не видел Кевина с того самого вечера в клубе. У него явно были причины помалкивать.
Потом Кевин узнал, что Лео покинул страну и улетел куда-то в Европу сниматься в шоу. В коротеньком интервью, мелькавшем в соцсетях, которое он дал через пару недель после происшедшего, сразу после Нового года, когда жизнь Кевина уже была вне опасности, он выражал соболезнования семье Кевина и желал своему бывшему партнёру по съёмкам и хорошему другу скорейшего выздоровления. В глазах у него была тоска и какое-то странное, почти мёртвое выражение. На каверзный вопрос об их связи Лео нахмурился и сказал, чтобы поменьше верили сплетням и злым языкам. Они с Кевином просто друзья со времён съёмок, и ничего более.
Кевин потом ещё несколько раз пересматривал это интервью.
Смотрел в эти холодные тёмные глаза. Голос Лео не дрожал, красиво очерченные губы вздрагивали и растягивались в привычной улыбке. Та же ямочка на щеке… А глаза… Глаза казались неживыми, стеклянными, как у куклы. Холодные, чёрные… Как та морозная зимняя ночь.
Чужой. Совсем чужой…
Лео говорил о своих планах, о съёмках в фильме у какого-то немецкого режиссёра. Он собирался продолжать успешную карьеру актёра и модели, благодарил агентство, занимавшееся его карьерой, и опекунов за поддержку в творчестве.
Он и потом частенько мелькал то в рекламе, то в постах у общих знакомых в «Твиттере» и «Инстаграме». Кевин ничего ему не писал. Тот тоже молчал. Кевин подозревал, что сам Лео даже не заходит на свои официальные страницы в сетях. Кто-то ведёт их за него, человек от агентства постит фото со съёмок, отвечает поклонницам, пишет воодушевлённые тексты со стихами и открытками, а Лео слишком занят для этого. Тот его личный аккаунт, который знали только доверенные люди, был удалён отовсюду. Номера телефонов наверняка были изменены, но Кевин не хотел проверять.
Четыре вдребезги разбитых о стену пульта и один телефон в палате в Далласе. Кевин не мог спокойно смотреть на него и всё-таки смотрел. Как будто подпитывал свою злость, глядя на это идеальное улыбающееся лицо, на тёмные волосы, падающие на глаза, — Адаму, наверное, нравится такая причёска. Это ж его мальчик. Всегда был его…. Он презирал и ненавидел: себя за слабость, Лео — за то, что он живёт как ни в чём не бывало, как будто Кевина больше не существует. От одного только имени внутри у него всё начинало гореть и болеть, горло перехватывало спазмом, и несколько секунд невозможно было вдохнуть. Подобная реакция была у Кевина первые месяцы, потом он немного успокоился, привык, научился справляться…
То же здание Сити-Холла. Всё как тогда. Деловая суета в вестибюле и спокойствие на ресепшене, тот же фонтан в глубине за лифтами, те же пальмы в кадках, прохлада кондиционеров, внимательные взгляды администраторов.
На секунду он застыл, пытаясь вернуться в настоящее. Как могло случиться, что он снова вернулся? Это несправедливо…
— Мистер Райт!
Кевин вздрогнул от неожиданности и обернулся.
Высокая кареглазая брюнетка с гладко зачёсанным хвостом на макушке протягивала ему руку. Скарлетт Джонсон. Он сразу узнал её, ещё по Далласу. Улыбнулся в ответ как можно искреннее.
— Здравствуйте, Скарлетт. Я помню вас.
— Рада вас видеть. Кирк попросил встретить и проводить вас на всякий случай. Все уже собираются и очень вас ждут.
Монотонное цоканье каблучков идущей рядом с ним девушки вводило Кевина в какой-то транс. Или это обстановка так на него действовала? Он и сам не знал. Но воспоминания… Яркие… режущие…
По этому самому коридору когда-то они шли с Лео. Дурачились. Смеялись над его очередной неприличной шуточкой. Кевин будто наяву видел, как Лео заразительно хохочет и толкает его, идущего рядом, в плечо. В такие моменты Кевин сам не знал откуда брал силы, чтобы сдержать порыв прижать Лео вот к этой стене и прилюдно зацеловать… И вон там, в конце коридора — фигура в чёрном… Он?!.. Да нет… Он далеко. Где-то в Европе…
— Мы пришли!
Мягкий женский голос вернул его в реальность. Он с каким-то непонятным, почти суеверным ужасом смотрел на дверь, за которой начиналась его новая жизнь. Скарлетт распахнула её перед ним и улыбнулась:
— С возвращением, Кевин!
***
Полуденное солнце обрушивалось с выгоревшего летнего неба на ступени, сбегающие к тротуару и цветущим клумбам. Когда широкие стеклянные двери сомкнулись за его спиной, то, несмотря на изнуряющую жару июля, впервые за долгое время Кевин почувствовал себя живым и вдохновлённым. Именно сейчас, в эту самую минуту, он осознал, насколько сильно скучал по своей актёрской жизни: по горячему эспрессо с сигаретой в перерыве между дублями, по дружеской атмосфере и шуткам, по людям — актёрам, гримёрам, постановщикам, по напряжённому графику, первым кадрам чернового монтажа прямо на площадке и по громкой команде, сопровождаемой звонким щелчком хлопушки: «Камера! Мотор!»
Он зажмурился и счастливо вдохнул раскалённый июльский ветер. Всё теперь будет по-другому.
Телефонный звонок оборвал его мысли. Звонила Миранда. Он поднял трубку.
— Как ты, милый? Как прошла встреча? Я боялась тебе звонить раньше.
— Всё хорошо. На сегодня я свободен, но с завтрашнего дня начинается работа — примерки, репетиции. Боюсь, у меня будет мало времени для тебя…
— Я всё понимаю. — Миранда весело рассмеялась в трубку. — Ну раз сегодня ты свободен, то давай пообедаем вместе и погуляем. Сегодня первый день твоей новой жизни. Его надо как-то отметить.
Кевин глянул на часы.
— Я постараюсь добраться домой побыстрее. Будь готова. Давай действительно сходим куда-нибудь. Куда тебе хочется.
Он сам удивился своему умиротворению. Иногда Миранда его страшно бесила, и он спрашивал себя — что она делает рядом с ним? И какого чёрта он согласился, чтобы она полетела с ним в Филадельфию? Он летел работать, а она?..
Она появилась сразу же после его возвращения в Даллас. Врачи наблюдали его ещё несколько недель в местном госпитале, и он отчаянно скучал там и мечтал поскорее вернуться домой. Миранда пришла к нему вместе с его родителями через несколько дней после его приезда. Он была милой, весёлой, беззаботной. Рассказывала об общих друзьях и знакомых, о подготовке к выставке. Автосалоны её отца принимали участие, и она была страшно занята целыми днями. Кевин старался сосредоточиться на её голосе, почти не вникая в смысл слов. В последующие визиты они говорили о его и её родителях, вспоминали прошлое. Миранда приносила журналы, афиши и постеры с его старыми фотографиями.
Его вообще не оставляли вниманием. Поклонники «Запретов» организовали группы поддержки в сетях, писали ему тёплые слова и дарили трогательные подарки, актёры и администрация «Мажестика» присылали цветы, фрукты и приглашения на спектакли. Лишь после того, как он выписался из больницы, волна сочувствия стала понемногу сходить на нет.
Миранда же постоянно была рядом. Она расспрашивала его о сериале. Сказала, что смотрела и Кевин там был великолепен. Такая совершенная актёрская игра! И этот мальчик Лео тоже отлично сыграл. Кевин при этих словах помрачнел, замкнулся, и Миранда понимающе умолкла, принимая его реакцию как само собой разумеющееся. Съёмки «Патриота» были приостановлены, но и Кевин пока был не в состоянии к ним вернуться.
Ему предписали санаторное восстановление в TIRR Memorial Hermann* в Хьюстоне, и Миранда прилетела к нему туда, взяв в офисе у отца отпуск. Кевин, немного заскучавший, неожиданно обрадовался её приезду. Они ездили на пляжи острова Гейвлстон, вместе обедали, выбрались на фестиваль короткометражных фильмов, сходили в Хьюстоне на мюзикл Уэббера и Райса «Иосиф и его удивительный разноцветный плащ снов», но не выдержали и ушли с середины. Кевин всё ещё быстро уставал, хотя хорошо шёл на поправку. Однажды в тягучих вечерних сумерках на дорожках парка он поцеловал Миранду. А когда оторвался от её губ, перед его глазами из густого синего полумрака всплыло лицо Лео. Лео смотрел на него и улыбался — надменно и презрительно. Так, как хотелось бы улыбаться Кевину, если им доведётся встретиться снова.
Миранду будто подменили. Кевин поражался её терпению. Несколько раз они ссорились, и он испытывал облегчение, когда она уходила. Но на следующий день он, подталкиваемый угрызениями совести, звонил ей и извинялся. Она прощала и приходила снова. Его родители души в ней не чаяли и всё твердили, как же ему несказанно с ней повезло. Семья Миранды относилась к нему более сдержанно. Кевин понимал почему, и это будило в нём какой-то протест и вызов, хотя иногда от её назойливой заботы становилось так тошно, что хотелось сбежать. Тогда он отговаривался плохим самочувствием, чтобы побыть одному.
Вернувшись в Даллас, он продолжал жить у родителей и всё ещё думал, что ему делать дальше, как вдруг в середине июня к нему заявился Тони. Студия возобновляла съёмки «Патриота» и интересовалась здоровьем Кевина Райта. Тони приехал убедиться лично. Они встретились в ресторане, куда Кевин пришёл с Мирандой, а на следующий день они увиделись с Тони в офисе его агентства, и тот с глазу на глаз сообщил ему, что было бы неплохо, если бы Кевин поддержал свою репутацию славного положительного парня.
— В сетях будет бум. Ты возвращаешься к работе после такой сложной травмы и длительного перерыва. Настоящий ковбой, сильный мужчина. А Миранда тебе надёжная поддержка и опора. Она твоя невеста, и вы собираетесь пожениться, как только закончатся съёмки.
— Но я не собираюсь жениться. — Кевин раздражённо пожал плечами. — Миранда очень хорошая. Она даже слишком хороша для меня. Но жениться…
— Понимаешь, Кев…— Тони замялся. — Конечно, прошло время. И мало кто помнит те слухи, тот новостной ролик про Лео с намёком на тебя давно уже затерялся. Лео это не повредило. Даже наоборот. Ему любой пиар только на руку. Тем более он, насколько я знаю, где-то в Европе. Он может быть кем угодно — открытым геем или просто пускать про себя слухи. Его очень хорошо направляют в его агентстве. Но тебе для съёмок в таком фильме лучше иметь другую репутацию. На тебя будут смотреть все домохозяйки Америки, их мужья, братья и отцы в возрасте от сорока до бесконечности. А с учётом того, что «Запреты» сейчас крутят на западном побережье и осенью планируют уводить в Канаду, нам нужно заранее пресечь любую возможность негатива. Ты же понимаешь — пресса вытащит про тебя всё что угодно. У тебя есть шанс. Это просто чудо, что съёмки возобновлены и после такой травмы ты всё ещё интересен как актёр. Они могли подыскать другого, но захотели именно тебя.
Это как раз Кевин хорошо понимал. Он нутром чуял какой-то подвох, но не понимал, в чём он. Влиятельная рука Адама? Ему как раз проще вообще похоронить Кевина, а не способствовать его карьере.
— Подумай, Кев.
Он попрощался, оставив Кевина в замешательстве.
Миранда пришла в полный восторг от привезённых Тони новостей, а Кевин раздумывал над тем, что ему делать. Как Миранда воспримет его предложение? Зачем он ей нужен? Как актёр он не звезда, не знаменитость, и станет ли знаменитостью — неизвестно. Вся его ближайшая работа — вот этот сериал. Сильный, перспективный, хотя об этом, возможно, и рано говорить. А дальше… Он смотрел на себя со стороны и старался оценивать максимально трезво. Сомнения не отпускали. Но Тони звонил несколько раз. Предупреждал о встрече с представителем студии и страховой компании.
Как-то утром Кевин мельком глянул на экран телевизора — там шла реклама. Парень, до боли в сердце похожий на Лео, стоял в брызгах океанских волн с доской для сёрфинга под мышкой и сиял чёрными глазами. Смотрел, казалось, прямо на него и смеялся весело и беззаботно. Кевин зажмурился. Нет. Не надо…
В тот же вечер он сделал Миранде предложение. Миранда отнеслась спокойно и рационально. Честно сказала, что родители не особо одобряют её выбор, но это не должно волновать Кевина. Она единственная дочь. Для неё они сделают всё, что угодно, а она свой выбор давно уже сделала.
Кевин потом долго думал — почему она всё-таки согласилась? Был ли это своеобразный акт мести за прошлый разрыв? Или она действительно его любит? Он понимал лишь, что настолько закаменел под своей внешне вполне здоровой оболочкой, что не ощущает больше ничего — ни любви, ни радости, ни встречного волнения. А если так, то какая разница — она или кто-то другой.
Свадьбу было решено отложить до окончания съёмок «Патриота». Кевин не хотел выглядеть альфонсом и пользоваться ситуацией, хотя Миранда показала дарственную от отца на дом в пригороде Далласа. Они могли начать там жить, не дожидаясь свадьбы. Но тут позвонил Тони и сказал, что прилетает вместе со Скарлетт и контрактом.
Миранда была вынуждена смириться с отсрочкой, но твёрдо и бесповоротно решила поехать с ним в Филадельфию, чтобы быть рядом с женихом во время съёмок хотя бы первые недели. Тони очень одобрил её инициативу. Это было то, что нужно. Кевин будет везде показываться с ней. Они снимут квартиру, и хоть Миранда и не будет всё время рядом, но её присутствие в жизни Кевина пойдёт ему на пользу. В свободное время, которого у неё было предостаточно, Миранда собиралась пересматривать каталоги, бегать по магазинам, планировать свадебное путешествие, подбирать цветы и дизайн приглашений.
***
Дни мелькали — один за другим, закрутив Кевина в рутинной кутерьме.
Он был так увлечён подготовкой к съёмкам, что забывал обо всём. Даже в свободное от работы время, когда можно было хорошенько выспаться и отдохнуть, Кевин просматривал сценарий и другие материалы. Тема была сложная — война за независимость. Её начало и конец. Многого о том времени он не знал, а что знал, то благополучно забыл сразу же после школы. Он вчитывался в исторические справки, подолгу бродил по заповеднику «Независимость», влезал на колокольню Индепенденс-Холла, вслушивался в негромкий голос экскурсовода в наушниках в Зале Собраний.
Там он уже не был Кевином, и это очень помогало. Он словно ожил и вновь почувствовал утерянный вкус к жизни. Он был вдохновлён и спокоен. Всё налаживалось в его жизни, и прошлое понемногу отступало и не тянуло уже так болезненно, как раньше.
Миранда разделяла и поддерживала его увлечённость. Она была очарована Филадельфией, уютной атмосферой её исторических улиц, красивыми старинными домами. Её захватила идея отпраздновать их с Кевином бракосочетание в одном из таких особняков, устроить торжество для избранных в стиле «Патриота», в соответствующем антураже. Она поделилась своим желанием с Тони, и тот поддержал её с большим энтузиазмом, это был прекрасный пиар-ход. Кевин соглашался почти равнодушно — его мысли были заняты ролью.
В тот день работа закончилась намного раньше обычного, и после ожидались два выходных. Кевин подумывал съездить с Мирандой к океану в Атлантик-Сити. Как тогда…
Что-то тупо толкнулось и дрогнуло в сердце. Давно пора уже оставить позади все «тогда»…
Ветер дул с океана, прогонял с улиц города дневную жару. Кевин глубоко вдохнул. Ну вот, он, кажется, снова может радоваться таким простым мелочам, как ветер, и солнце, и океан, может вновь слышать пение птиц и шелест листвы, ощущать запахи горячего асфальта и скошенной травы на лужайках парка.
Подойдя к парковке, Кевин с удивлением обнаружил возле своего сверкающего на солнце новенького чёрного «Мустанга» какого-то парня в форме развозчика пиццы. Тот пристроил мотоцикл у бордюра и увлечённо возил пальцем по экрану телефона, не обращая внимания ни на что вокруг. В ушах у него были наушники, форменная бейсболка надвинута почти на глаза. Увлечённый игрой, он заметил Кевина, только когда тот подошёл совсем близко.
Поспешно вытащив из уха один наушник, он поднялся с разогретого солнцем седла мотоцикла и с облегчением выдохнул:
— Ну наконец-то… Это вы Кевин Райт? Вот ваш заказ — пицца по-гавайски и двойная кола со льдом.
— Но я не заказывал пиццу. — Кевин растерянно смотрел на мальчишку-доставщика.
Тот хитро сверкнул глазами.
— Не волнуйтесь, заказ оплачен. Распишитесь только на бланке.
— Я не заказывал никакой пиццы! — растерянно повторил Кевин, но всё же принял в руки коробку.
— Распишитесь, или мне влетит за недоставленный заказ. — Мальчишка сунул ему под нос листок бумаги и ручку.
— Ты, ошибся, парень. — Кевин попытался было сунуть коробку и пакет ему обратно. — Я ничего не заказывал. Тебе влетит за ошибку.
— Да?.. Не может быть. — Мальчишка достал из кармана штанов телефон, потыкал, набирая номер. — Подождите секунду, мистер, я уточню.
Кевин терпеливо ждал, пристроив коробку с пиццей на крышу машины. Мальчишка слушал гудки, потом на том конце, видимо, ответили. Он протянул трубку Кевину.
— Никакой ошибки нет. Это заказ для вас, мистер Райт. Вот послушайте…
Кевин взял телефон, приложил к уху. Там была тишина, как будто кто-то вдруг затаил дыхание. А потом голос, знакомый до немого стона, произнёс:
— Привет, Кев. Это я. Только не бросай, пожалуйста, трубку…
__________________________________
* Институт реабилитации и исследований (The Institute for Rehabilitation and Research) —один из лучших реабилитационных центров в США, специализирующийся в том числе на восстановлении после черепно-мозговых травм. Находится в Хьюстоне, штат Техас.