Part 2
Величественное сооружение из светлого камня возвышалось над окрестными землями Эллианор. Внутри царила атмосфера роскоши и утонченности. Высокие потолки залов украшали фрески, изображающие сцены из древней истории и мифологии их мира, где правили лишь женщины.
Окна, обрамленные резными рамами, пропускали внутрь потоки солнечного света, которые играли на полированных каменных полах и богатых гобеленах, развешанных на стенах. В воздухе витал лёгкий аромат благовоний и свежих цветов, расставленных в изящных вазах.
Покои Эллианор располагались в одной из самых роскошных частей замка. Здесь, за массивным дубовым столом, усыпанным свитками и пергаментами, она проводила большую часть своего времени. Эллианор оказалась умелой и дальновидной правительницей. Ее герцогство процветало, земли были ухожены, налоги собирались справедливо, а с самой Королевой ее связывали крепкие узы дружбы и взаимного уважения. В ее покоях царила умиротворённая, спокойная обстановка, нарушаемая тихим шелестом пергамента под ее пальцами. Внезапно в дверь постучали.
— Войдите, — отозвалась Эллианор, не отрывая взгляда от свитка. В покои вошла женщина средних лет. Высокая, статная, она сохранила следы былой красоты, несмотря на прожитые годы. В ее глазах читалась мудрость и твёрдость характера. Это была Ровена, одна из самых доверенных телохранителей и советниц герцогини.
— Ваша Светлость, простите за беспокойство, но у меня новость, которая может вам не понравиться, — произнесла Ровена с лёгким поклоном. Эллианор оторвалась от бумаг и подняла на нее взгляд. — Говори, Ровена. Что случилось?
— Леди Рут, та самая, что обещала вам свою племянницу Луну, кажется, не усвоила урока пятилетней давности... Она отдаёт свою девочку в жены баронессе Леандре, Ваша Светлость. Эллианор резко вскинула голову. В ее тёмных глазах мелькнула холодная искра гнева. — По вине Леандры погибла моя фаворитка Амелия! Неужели Рут готова отдать свою племянницу этому чудовищу?
— Баронесса пообещала Леди Рут выплатить ее долг перед вами... в обмен на девушку, — пояснила Ровена.
— А сколько девочке теперь? — Эллианор на мгновение закрыла глаза, вспоминая тот образ — прекрасное дитя, стоящее перед ней в свете факелов, в тонкой ночной рубашке. В памяти всплыли испуганные глаза, слезы на нежных щеках. Ее сердце болезненно сжалось. Неужели Леандра прикоснётся к этому хрупкому, юному созданию?... Никогда.
— Луне почти девятнадцать, — ответила Ровена.
— Леандра уничтожит это дитя, это, во-первых, — твердо произнесла Эллианор, откладывая свиток. — Во-вторых... Луна обещана мне! А моё принадлежит мне, и все должны об этом знать. Где сейчас девочка? — ее голос был суров, но спокоен.
— Она все еще в замке тётки. Ночью ее собираются перевезти в замок Леандры. Церемония назначена через два дня.
— Не будет никакой церемонии! Я так просто не отдам свое! Подготовь отряд, Ровена, — решительно сказала Эллианор и поднялась из-за стола. В ее величественной фигуре чувствовалась сила и непреклонная воля. Она была прекрасна в своём гневе, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей.