Part 5
Постепенно сквозь деревья стали проступать очертания высоких башен. Факелы, расставленные на стенах, отбрасывали дрожащие отблески, освещая внушительные каменные стены. Замок герцогини Эллианор возвышался перед ними, мрачный и неприступный, словно сама ночь обрела форму.
Когда они подъехали ближе, Луна смогла рассмотреть тяжёлые кованые ворота и опущенный подъёмный мост, на котором стояли стражники в чёрных доспехах. Их лица были скрыты под шлемами, и они молча наблюдали за приближающимися всадниками. Луна почувствовала, как усиливается хватка Эллианор на ее талии, будто та опасалась, что она снова попытается сбежать. В груди Луны вновь зародился страх, смешанный с тревогой и странным предчувствием.
Тяжёлые кованые ворота медленно распахнулись перед ними, пропуская вороного коня и его всадниц во внутренний двор замка. Факелы, установленные по периметру, бросали яркие отблески на булыжную мостовую и высокие каменные стены, создавая ощущение монументальности и неприступности. Луна впервые видела замок Эллианор так близко, и его размеры и мрачная красота внушали ей еще больший трепет.
Конь Эллианор остановился посреди двора. Воительницы, сопровождавшие их, спешились и выстроились по обе стороны, молча наблюдая за своей госпожой. Эллианор легко спрыгнула на землю и затем помогла Луне спуститься. Ее руки, сильные и уверенные, на мгновение коснулись талии девушки, вызывая у той странную смесь страха и волнения.
— Пойдём, Луна, — тихо произнесла Эллианор, взяв ее за локоть. Ее прикосновение, несмотря на силу, было неожиданно нежным.
Луна, все еще ошеломлённая произошедшим, послушно последовала за герцогиней. Они прошли через массивные деревянные двери, украшенные резными узорами и окованные железом, и оказались в просторном холле. Высокие потолки терялись в полумраке, освещаемом лишь несколькими факелами и свечами, расставленными вдоль стен. Повсюду чувствовалась атмосфера древности и власти.
Пол был выложен большими каменными плитами, покрытыми дорогими, но потёртыми от времени коврами. По стенам висели гобелены с изображением сцен охоты и сражений, а также портреты суровых на вид женщин в богатых одеждах — вероятно, предков герцогини. Воздух был пропитан запахом старого дерева, воска и еще каким-то неуловимым, терпким ароматом, принадлежавшим, казалось, самому этому замку.
Луна робко озиралась по сторонам, чувствуя себя маленькой и беззащитной в этом величественном и чужом месте. Слуги, одетые в платья чёрного и серебряного цветов, застыли вдоль стен, наблюдая за их появлением с нечитаемыми лицами.
Эллианор повела Луну дальше по коридорам замка, вверх по широкой каменной лестнице, ступени которой были отполированы до блеска множеством ног. Луна старалась не отставать, чувствуя, как дрожат ее ноги от усталости и нервного напряжения.
Наконец, они остановились перед большой дубовой дверью, украшенной серебряной резьбой. Эллианор повернулась к Луне и посмотрела ей прямо в глаза.
— Это будут твои покои, Луна, — сказала она. — Отдохни. Завтра мы поговорим.
Затем герцогиня открыла дверь и жестом пригласила Луну войти. Комната оказалась просторной и роскошной. Большой камин с потрескивающими дровами согревал помещение, а мягкий свет свечей создавал уютную атмосферу. В центре стояла огромная кровать с балдахином, застеленная дорогим бархатным покрывалом. Стены были задрапированы гобеленами, а на полу лежал пушистый меховой ковёр.
Несмотря на всю эту роскошь, Луна почувствовала лишь новый приступ страха. Эти прекрасные покои казались ей клеткой, пусть и золотой. Она обернулась к Эллианор, которая все еще стояла в дверях.
— Отдыхай, Луна, — сказала герцогиня спокойно. — Тебе помогут помыться и переодеться, и ты сможешь поспать. Мы поговорим утром.