Контакт 18+

Раннее утро разбудило мягким светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные занавески. Открыл глаза и сразу же ощутил приятную усталость в мышцах. Ту самую, которая приходит после ночи, когда все складывается так, как должно было быть изначально.

Эрика уже исчезла, но я почему-то даже не удивился. Наверняка, сбежала потому, что засмущалась, увидев меня на утро в своей постели. И, не выдержав потока новой волны возбуждения, решила спрятаться.

Но для меня это было лишь еще одним доказательством: я снова сделал все правильно.

Потянулся на простынях, а потом поднялся, найдя телефон в кармане пиджака. Набрал номер Джованни, смотря как на полупустой площади весело бегают ребятишки.

— Буду у выхода через десять минут, — отрезал в привычной манере и бросил трубку.

Прошел в душевую кабину, и горячая вода моментально покрыла плечи, смывая остатки виски и табака. Но вместе и с этим уходил аромат жасмина, сводящий меня с ума прошлой ночью.

Эрика и правда теперь моя?

Небрежно обернув полотенце вокруг бедер, выключил кран, а затем вернулся в комнату, чтобы найти боксеры. Заглянул под кровать, поднял одеяло, но их нигде не было.

Неужели она украла?

Дернул подушку за край и оттуда выкатился какой-то прибор. Убрал все в сторону, взяв его в руку вместе с лежащим неподалеку шелковым мешочком.

Что это вообще?

Я повертел его, рассматривая со всех сторон. Кнопки, округлая форма... но для чего он? Откуда здесь?

Медленно поднес его к носу, ощутив притягательный аромат со сладковатой ноткой жасмина. Не мой. Не другого мужчины. Эрики...

Усмехнувшись, положил прибор в мешочек, а затем нашел боксеры, смятые где-то под одеялом. Натянул их на нужное место, затем надел рубашку и брюки.

Интересно... Зачем эта штука вообще нужна ей?

Вышел из номера, вошел в лифт, бросив взгляд на свое отражение. Легкая улыбка не сходила с лица, а внутри звучали отголоски проведенной ночи с Эрикой. Ее дыхание, дрожь, шепот...

— Фух... — выдохнул, выходя из кабины.

Джованни уже ждал у выхода без единой заминки. Дверь авто была открыта, и я быстро сел внутрь, поправляя воротник рубашки. Водитель вернулся на свое место, и машина тронулась, пока я доставал телефон из кармана.

— В Дом моды, — бросил я, параллельно набирая сообщение Эрике.

**08:07**: «Можешь взять выходной сегодня. Отлично поработали вчера».

Пальцы задержались на экране чуть дольше, чем нужно. Я поймал себя на мысли, что хочу написать больше. Но остановился.

За окном раскинулся утренний Милан, но теперь он кажется мне немного другим. Те же улицы, та же брусчатка и старые фасады зданий, но все выглядит иначе... Живее.

Люди спешили по делам, кофейни наполнялись ароматом эспрессо, а витрины магазинов роскошью. Центральная площадь буквально сияла, а я не мог оторвать взгляд.

Милан сегодня другой, или я?

Автомобиль плавно остановился у массивного здания с высокими арочными окнами и строгим фасадом из светлого камня. Наверху золотыми буквами сияло название. «Santini» — символ власти и стиля, принадлежащий, как и мне, так и его основателю Энрико.

Джованни вышел первым, привычным движением распахнув передо мной дверь. Я выбрался из машины, поправил рукав рубашки и уверенно направился внутрь. В холле меня сразу же встретили администратор, пара сотрудников, и кто-то из их дизайнеров. Но я лишь коротко кивнул, не задерживаясь.

Спустился вниз по узкой лестнице, ведущей в подвальное помещение. Там всегда кипела настоящая работа: швейные машины стрекотали, ткани лежали аккуратными стопками, а воздух был наполнен запахом хлопка и шелка.

— Синьор Абате, — поднял голову Лоренцо, как только я оказался рядом

— Buongiorno{Прим. в переводе с итальянского «Доброе утро».}. Энрико вернулся? — спросил я, проходя вдоль столов.

— Нет, Марко. Он прилетает через пару часов, — ответил Ванцети, мягко улыбнувшись.

— Мой костюм уже готов?

Ларенцо жестом пригласил меня к стойке, где висел новенький комплект. Я одобрительно кивнул, а затем, сняв его с вешалки, прошел в раздевалку, снимая вчерашнюю одежду.

Подошел к зеркалу, поправил волосы, провел рукой по приятной синей ткани, проверил посадку брюк. Отражение улыбнулось мне, и я улыбнулся себе в ответ. Сегодня я выгляжу даже лучше, чем вчера.

Телефон в кармане пиджака тихо завибрировал. Я достал его, открывая сообщение от Эрики.

**08:32**: «Спасибо. Я уже в офисе. Улажу пару дел и могу быть свободна?».

Я невольно улыбнулся, быстро набирая ответ.

**08:33**: «Без проблем».

Спрятал телефон обратно в карман пиджака, поправил лацкан и направился к выходу.

Джованни уже ждал у машины.

— В аэропорт, — сказал я, садясь на заднее сиденье.

Машина мягко тронулась. Улицы сияли еще ярче, люди выглядели еще счастливее, и даже шум трамваев звучал как песня. Я смотрел на город и улыбался, не в силах скрыть хорошее настроение.

Джованни бросил взгляд в зеркало заднего вида, заметив мою улыбку.

— Все в порядке, синьор? — спросил он осторожно.

— Лучше некуда.

Машина плавно свернула к нужному выходу. Джованни остановился у стеклянных дверей, и я вышел навстречу другу. Энрико владел Домом моды в Милане, одним из самых крупных и влиятельных. Наши бизнесы шли бок о бок, и мы не могли не стать близкими союзниками.

Я увидел его сразу: уверенная походка, коротко подстриженные волосы, легкая щетина на лице, длинный кардиган из натуральной шерсти. В его движениях было все: стиль, власть, привычка быть в центре внимания.

— Какая честь, Абате, — усмехнулся он, подходя ближе. — Неужели планета сегодня остановится?

— Только если ты заткнешься, Энрико, — ответил я с ехидной улыбкой. — Тогда, возможно, и остановится.

— Сказал тот, у кого рот как помойная яма.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и вместе направились к машине. Джованни открыл дверь, и мы устроились на заднем сиденье вместе. Дорога от аэропорта тянулась сквозь небольшие коммуны в типичном итальянском стиле.

— Жаль, что я не смог быть на твоем награждении, — прервал тишину Энрико. — Такое шоу пропустил. Ты, как всегда, готовился почти за сутки, укладывая прическу?

— Бери выше. За двое.

Наконец машина свернула в тихий район и остановилась у небольшого коттеджа. Дом Энрико был скромнее, чем можно было ожидать. Белые стены, крыша из красной черепицы, аккуратный сад с оливковыми деревьями и каменной дорожкой ко входу.

Просторный холл встретил нас запахом свежего хлеба и кофе. Прислуга тут же появилась из боковой двери, но я лишь коротко кивнул и прошел мимо. Я не любил чужих в доме, предпочитал делать все сам.

Исключение — Эрика. Ее присутствие я почему-то всегда воспринимал иначе.

— Так что случилось? — спросил Энрико, снимая кардиган, оставляя его прямо на диване.

На столе уже был накрыт завтрак: корзина с хрустящими круассанами, тарелка с тонко нарезанным прошутто, сыр, свежие фрукты. В центре стоял кофейник, из которого поднимался ароматный пар. Я сел напротив Энрико, взял чашку и сделал глоток.

— Эрика решила уйти от меня, — выпалил я, ставя кружку на стол.

— Уйти? — он вскинул бровь от удивления. — С чего вдруг?

— Она сказала, что больше не хочет быть частью моего мира. Что хочет быть собой. Что у нее никогда не было даже нормального свидания... — я усмехнулся, вспоминая продолжение. — Но я остановил ее.

Энрико взял круассан, кладя внутрь кусочек сыра.

— И как же ты ее остановил?

— Мы провели ночь.

— Ночь? — рассмеялся он. — Вы проводите почти каждую вместе.

— Мы переспали.

Энрико чуть не подавился.

— Вы... что?

— Переспали, — повторил я. — Да. Я могу к ней прикасаться, представляешь? Меня не воротит. Наоборот...

Энрико резко поднял ладонь, останавливая меня.

— Воздержись от подробностей, Марко.

Я откинулся назад, но улыбка не сходила с лица.

— Было хорошо. Правда.

— Не сомневаюсь. Это же твой первый раз, — подколол он, и уголки его губ дрогнули.

— Тихо! — я резко оборвал его. — Никто не должен об этом узнать. Тем более Эрика.

— И что ты будешь делать дальше? — Энрико облокотился на спинку стула, глядя на меня с прищуром.

— А что делают в таких случаях? Как у тебя с женой было?

— О нет, — ответил он с легкой усмешкой. — Не сравнивай. У меня все было иначе.

— Но ты ведь как-то решил, что именно она должна остаться рядом.

— Да, но это было не про страсть. Это было про семью, про долг. Мы знали, что вместе сможем построить больше, чем порознь. Только посмотри теперь, к чему это привело... Я снова один.

— А у меня... все иначе. С Эрикой я не думаю о долге. Я думаю о том, что впервые могу дышать рядом с женщиной.

— Удивительно, как ты не замечал этого аж пять лет, Марко.

— Так и есть, — признался я. — Она всегда была рядом, покорно выполняя мои просьбы. И я и правда не замечал ее, пока она не сказала, что уходит. В этот момент мой мир... он будто рухнул, понимаешь?

— Тогда тебе придется решить, — его тон стал серьезнее. — Либо она станет частью твоего мира, либо ты позволишь ей уйти. Полумеры здесь не сработают.

Я сжал кулаки, наблюдая, как белеют костяшки.

— Ты ведь понимаешь, — продолжил он мягче. — Если она останется, то не как твоя ассистентка. А как женщина.

— Да. И именно это меня пугает.

— Вот и ответ. Ты боишься не ее, а себя.

Черт. Он прав.

— Поговори с ней, — предложил друг. — Иначе все останется недосказанным. Женщины не любят подобного.

— Дьявол бы тебя побрал, Энрико. Сказал бы сразу!

Резко поднимаюсь из-за стола, и выбегаю на улицу, где меня уже покорно встречает Джованни, распахивая дверь.

— В офис. Немедленно.

Машина рванула по узким улочкам, выезжая на широкую магистраль. Я нервно постукивал пальцами по колену, чувствуя, как сердце бьется слишком быстро.

Через минут двадцать мы подъехали к зданию. Высокий фасад из стекла и металла отражал утреннее солнце. На входе встретили строгие колонны, широкие ступени, и логотип компании, сияющий над дверями.

— Доброе утро, синьор Абате, — раздалось со стойки ресепшена.

— Эрика где? — спросил я, не сбавляя хода.

— В вашем кабинете, синьор.

Я выдохнул с облегчением. Успел.

alt-J — Philadelphia

Металлические двери лифта закрылись и кабина мягко скользила вверх, позволяя мне отдышаться. Как только он остановился на нужном этаже, я вышел в коридор, минуя пресс-службу.

Завернув за угол, я уперся в ее стол, направленный прямо на дверь моего кабинета. На нем лежали стопки бумаг, несколько коробок и ее сумка. Собравшись с мыслями, вошел внутрь, наблюдая за ней со стороны.

Сегодня Эрика была в легкой светлой блузке и строгой юбке-карандаш, подчеркивающая фигуру. Волосы собраны в аккуратный хвост, а несколько непокорных прядей мягко касались ее щек. На лице легкий макияж, почти незаметный, но именно эта простота делала ее еще красивее.

— Эрика... Мы должны поговорить.

Она сразу же бросила свои дела, поднимая на меня холодные, спокойные глаза.

— О чем, синьор Абате?

Та самая натянутая улыбка.

— О нас, — я сделал шаг ближе.

— Нет никаких нас, синьор.

— Как это нет? — нелепо усмехнулся я.

— Вы, видимо, еще не отошли от вчерашнего, — непоколебимо выдала она, пройдя мимо меня. — Вам лучше отдохнуть.

— Нет, — я вовремя хватаю ее за предплечье. — Ты никуда не уйдешь.

— Я уже написала заявление. Оно лежит на вашем столе.

Я замер. Белый лист бумаги действительно лежал среди документов, ударяя похлеще ножа.

— Ты не можешь... — прошептал я.

— Я могу. И я сделала это.

— Почему ты делаешь вид, что ничего не было? — повысил тон я, чувствуя как боль отдается в груди. — Мы провели ночь. Ты была со мной...

— И что? — безразлично пожала плечами Эрика. — Мы взрослые люди. Такое случается. Это вовсе не значит, что я должна оставаться.

— Для меня это значит все, — сказал я резче, чем следовало. — Я впервые почувствовал, что могу быть рядом с женщиной. Что могу прикасаться и не чувствовать отвращения.

— Это ваши проблемы, синьор. Не мои.

— Нет, — я шагнул ближе. — Наши. Ты ведь теперь часть меня...

— Я не часть вас, — ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я хочу быть собой.

— Почему ты не можешь быть собой рядом со мной?

— Вы не понимаете, — она решительно покачала головой. — Я не хочу быть частью вашего мира.

— Тогда зачем ты... Зачем ты поступила так вчера?

— Потому что я тоже человек. Потому что иногда мы делаем то, что не должны. Но это не меняет моего решения.

— Ты врешь, — стиснув зубы, прошептал я. — Ты чувствуешь тоже, что и я.

— Нет, — уверенно ответила Эрика. — Я чувствую только то, что должна уйти.

— Я не позволю тебе уйти.

— Мое заявление уже написано.

— Я порву его.

— Тогда я напишу новое.

— Почему ты так упряма? — почти выкрикнул я. — Почему делаешь вид, что ничего не было?

— Потому что так проще, — но Эрика была спокойной, как безветренный день. — Потому что иначе я не смогу уйти.

— Но ты и так не уйдешь. Я не позволю.

— Вы не можете контролировать все, синьор Абате. Особенно меня. Я доработаю положенный срок и уйду.

Я протянул ладонь к ее лицу, но она резко отдернула мою руку, сделав шаг назад.

— Не надо. Мы взрослые люди. Такое случается. Но это не значит, что мы должны продолжать.

— Эрика... — прошептал я. — Я не хочу терять тебя.

— А я не хочу терять себя.

Она вздохнула, медленно взяла документы со стола, прислонив их к груди.

— Марко... — ее голос был тихим, но в нем звучала сталь. — Ты путаешь желание с любовью.

— Нет. Это не так.

— Именно так, — противостояла Эрика. — Ты привык получать все, что хочешь. Но я не вещь. Не награда. Не часть твоего мира.

Эти слова ранили сильнее, чем я ожидал. Я почувствовал, как внутри все рушится.

— Но мы... — я попытался найти слова.

— Та ночь — это всего лишь ночь. Для тебя она стала откровением. Для меня — ошибкой.

Я отшатнулся, будто она ударила меня.

— Ошибкой?

— Да. Я не хочу быть твоим очередным экспериментом в постели.

Эти слова добили меня. Я почувствовал, как грудь сжалась, а дыхание стало тяжелым.

— Я ухожу, Марко. И прошу тебя больше не пытаться меня остановить.

— Эрика...

— Прощайте, синьор Абате.