Глава 2. Случайная встреча
Прошло всего несколько дней с моего прилёта, а казалось — вечность. Я уже начинала привыкать к Риму: к звукам утреннего города, к запаху крепкого кофе из кафе на углу, к незнакомым словам, звучащим на улицах. Каждый день я открывала что-то новое: маленькие книжные магазины, старые мостовые, необычные витрины, уличных музыкантов. И хотя я всё ещё чувствовала себя немного чужой, внутри поселилось ощущение, что я — на своём месте.
В тот день я проснулась с необычным волнением. Ещё вчера преподаватель в университете рассказал о художественной выставке в галерее Боргезе — специальное мероприятие, приуроченное к Миланской неделе дизайна, но проходящее здесь, в Риме, в одном из самых красивых и исторически насыщенных дворцов города. Я записала это в блокнот и решила: я должна туда пойти.
Путь в галерею был как маленькое путешествие. Я вышла раньше, чтобы не торопиться. Солнечный свет просачивался сквозь листву, на улице уже чувствовалась лёгкая весна, хотя ещё был апрель. Я шла пешком, слушая, как под ногами постукивает брусчатка, как мимо проносятся велосипеды, как в окна домов доносятся голоса.
Когда я дошла до парка Виллы Боргезе, сердце забилось чаще. Галерея находилась в белоснежном здании с колоннами, окружённая садами, где пахло цветущим жасмином. На входе было немного нарядно одетых людей, фотографы, вспышки — всё указывало на важность события. Я почувствовала себя немного не в своей тарелке — ведь на мне было простое платье и лёгкое пальто. Но желание увидеть искусство пересилило стеснение, и я вошла внутрь.
Выставка была потрясающей. Современное искусство переплеталось с классическим пространством галереи, создавая почти сюрреалистическую атмосферу. Я останавливалась перед каждой инсталляцией, вглядывалась в полотна, пыталась понять замысел авторов. Какие-то работы вызывали во мне восторг, какие-то — недоумение. Но главное — я чувствовала, как внутри что-то двигается, как оживает воображение, как расправляются крылья.
И вдруг... я заметила знакомый силуэт.
Он стоял у одной из скульптур, в разговоре с мужчиной в сером костюме. Его спина была прямая, движения — спокойные, уверенные. Лёгкий поворот головы — и я увидела его лицо. Лиам. Всё тот же — элегантный, сосредоточенный, излучающий уверенность.
Моё сердце сжалось. Я не ожидала увидеть его здесь. И тем более — в такой обстановке. Я почти уже отвернулась, чтобы уйти незаметно, но в этот момент он увидел меня.
Наши взгляды встретились.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
— Добрый день, Лина, — произнёс он, улыбаясь.
— Здравствуйте, — немного растерянно ответила я.
— Приятно видеть вас снова. Как вы обживаетесь в Риме?
— Постепенно. Привыкаю. Город удивительный, хоть иногда и пугающий.
Он мягко рассмеялся:
— Удивительный — верное слово. И да, Рим умеет ошеломлять. Даже тех, кто здесь родился.
Ненадолго повисла пауза. Потом он спросил:
— Как вам выставка?
Я подумала и, глядя на одну из картин, ответила:
— Очень необычно. Я ещё не до конца всё поняла, но кое-что... тронуло. Здесь есть эмоции. Честные, порой даже резкие. Это... волнует.
Лиам кивнул, словно мои слова были ему близки.
— Рад слышать. Эта выставка — особая. Я один из спонсоров, и мне было важно, чтобы она вызывала отклик. Не просто демонстрация форм, а именно ощущений. Эмоций. Ответной искры.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Вы её спонсировали?
— Да. Мне интересен современный дизайн, особенно когда он пересекается с культурой. Искусство говорит с нами напрямую, минуя логику. Как язык души.
Он замолчал, словно сам погрузился в размышления. Мы стояли рядом, окружённые светом, полотнами, лёгким гулом голосов. Всё казалось чуть замедленным, почти киношным.
— Вы, наверное, часто бываете на таких событиях? — спросила я.
— Довольно часто, — кивнул он. — Но не всегда это приятно. Бывает слишком много формальности, притворства. Сегодня — другое. Это место... живое. Возможно, потому что здесь есть такие люди, как вы. Искренние. Впитывающие.
Мои щёки покраснели, и я посмотрела в сторону.
— Спасибо... Это, наверное, самый красивый комплимент, который мне когда-либо делали.
Он чуть склонил голову.
— Это просто правда.
Наша беседа прервалась подходом организатора — пожилой итальянки с ярким шарфом. Она что-то быстро сказала Лиаму, и он извинился:
— Простите, меня зовут на сцену. Обещаю — недолго.
Я кивнула. Он исчез в толпе, и я осталась одна, но уже не чувствовала себя одинокой. Этот короткий разговор изменил что-то внутри. Я смотрела на искусство уже по-другому — через призму того, что мы только что обсуждали. Через ощущение того, что даже в незнакомом городе, на другом конце света, можно случайно встретить человека, с которым чувствуешь нечто общее.
Я ещё некоторое время бродила по залу, размышляя над словами Лиама. В его присутствии всегда было что-то уравновешенное, почти магнитное. Он говорил не много, но каждое слово казалось точным и важным. Было странно осознавать, что человек его масштаба заметил меня — студентку, потерянную в аэропорту. И вот теперь мы снова встретились, словно Рим сам решил свести нас ещё раз.
К тому времени, как Лиам появился снова, он выглядел чуть уставшим, но по-прежнему собранным. Он заметил меня у одного из интерактивных экранов и подошёл:
— Спасибо, что остались. Не скучно?
— Наоборот. Я будто попала в другое измерение. Здесь столько смыслов...
— Искусство всегда открывает то, что мы носим в себе. Иногда мы просто не готовы это увидеть.
Он предложил прогуляться по второму залу. Я согласилась. Мы шли молча, останавливаясь у каждой инсталляции. У одной из них — белой фигуры, окружённой зеркалами и проекциями — он сказал:
— Эта работа называется «Линии реальности». Художник пытался передать, как человек теряет свою суть, отражаясь в мнениях других. Парадоксально, но отражение иногда звучит громче, чем внутренний голос.
Я долго смотрела на фигуру. Внутри у меня что-то отозвалось.
— Это как быть в новом городе, в чужой культуре... Ты начинаешь видеть себя глазами окружающих. Пытаешься соответствовать, забывая, кто ты.
Лиам посмотрел на меня внимательно, как будто эти слова оказались неожиданными.
— Вы очень точно подметили.
Мы прошли почти всю экспозицию. Людей становилось всё меньше. Я взглянула на часы — уже почти девять вечера. Было бы логично попрощаться, но уходить не хотелось.
— Хотите кофе? — вдруг предложил он. — Здесь, в парке, есть небольшое кафе. Работает допоздна. Если у вас нет других планов.
Я на секунду задумалась — но сердце уже знало ответ.
— Конечно. С удовольствием.
Мы вышли из галереи, и прохладный римский вечер окутал нас, как лёгкий шелковый шарф. Дорога в кафе была короткой, но атмосферной — фонари, мерцающие в листве, щебет птиц, лёгкий гул города вдали.
В кафе было всего несколько столиков. Мы сели у окна. Лиам заказал кофе себе, а я — чай с лимоном. Мы говорили обо всём — о дизайне, о жизни в Америке, о его поездках. Я узнала, что он не только бизнесмен, но и меценат, поддерживающий молодые творческие проекты. Его интерес к искусству оказался не поверхностным — он действительно жил этим.
— А что вас вдохновляет? — спросил он вдруг.
Я задумалась.
— Люди. Истории. Искренность. Когда кто-то делится чем-то настоящим, я чувствую... тепло. Это редко, но именно такие моменты делают жизнь настоящей.
Он кивнул. На его лице появилась почти нежная улыбка.
— Именно поэтому я вас и запомнил в аэропорту.
Я опустила глаза, пряча смущение, и поняла, что наш разговор — тоже своего рода искусство. Диалог, в котором раскрываются души. И пусть он продлится всего вечер, он уже стал частью чего-то большего.
Когда мы попрощались, я чувствовала странное спокойствие. Не бабочек, не волнение, а именно внутреннее равновесие — как будто всё идёт так, как должно. Рим начинал открываться для меня — не только своими улицами и памятниками, но и встречами, случайными, как дыхание ветра. Но иногда именно такие случайности становятся судьбой...