Глава 20. Предложение
Весь день он был необычно молчалив.
Не в отстранённости — в сосредоточенности. Я чувствовала это с самого утра: в его взгляде, в том, как его пальцы чуть дольше задерживались на моей щеке, в том, как он смотрел, когда думал, что я не замечаю. Там было напряжение, которое он пытался скрыть, но которое дышало между нами, как горячий ветер перед грозой.
Мы поужинали дома. Он сам приготовил пасту, что случалось редко. Включил старую виниловую пластинку, поставил два бокала вина и зажёг свечи. Я смеялась, дразнила его за «слишком торжественный настрой». Но внутри что-то звенело, как струна.
И когда я убрала волосы с шеи, и он коснулся моего затылка губами — я поняла: сегодня будет не просто ночь.
Он не торопился.
Сначала просто держал мою руку, целовал запястья, как будто молился. Потом поднял мой подбородок, посмотрел в глаза — так пристально, что я ощутила, как внутри всё сжалось. Он знал: я чувствую его. И это включало что-то первобытное.
— Пойдём, — прошептал он.
Он повёл меня в спальню, не отпуская пальцев. Закрыл дверь за собой — и вдруг остановился.
— Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Потому что после неё всё изменится.
Я не успела спросить, что он имел в виду. Он уже подошёл и начал целовать меня — не как раньше, не сдержанно, а с глубокой жаждой. С той самой, что приходит, когда наконец можно не держаться. Его руки были горячими. Его дыхание — прерывистым.
Он медленно расстёгивал пуговицы на моей блузке. Не отрываясь глазами от моих. Я чувствовала, как от каждого прикосновения горит кожа. Он смотрел, как будто изучал. Как будто видел меня впервые. И каждый раз — влюблялся заново.
Когда я осталась перед ним в одном нижнем белье, он провёл ладонями по бокам — от рёбер до бёдер — и сказал:
— Ты не представляешь, как долго я ждал именно тебя. И как сильно ты меня меняешь.
Я подняла руки, сняла с него рубашку. Он был сильным, подтянутым, зрелым. Мужчиной. Моим. Его кожа пылала. Я поцеловала его ключицу, провела губами по шее, услышала, как он затаил дыхание.
Он поднял меня на руки и осторожно уложил на кровать. Лёг рядом, не спеша. Его пальцы скользили по моей шее, ключицам, груди. Он накрывал каждую часть тела поцелуями — как будто благословлял. Я выгибалась навстречу, стонала тихо. Он знал, как я дышу, как двигаюсь, как таю.
Когда он скользнул внутрь — медленно, глубоко, сдержанно — я заплакала.
Не от боли. От переполненности. Потому что в этот момент он был не просто во мне. Он был со мной. Полностью. Без страха. Без маски.
Он двигался медленно. Ритмично. То ускоряясь, то снова замедляясь. И всё это время он не отводил глаз. Его рука держала мою. Его лоб касался моего.
— Ты моя. Навсегда, — шептал он. — И я твой.
Кульминация была не криком. Она была тишиной. Как в соборе. Как в вечности.
Мы лежали, сплетённые, обессиленные, но полные жизни.
А потом он достал из ящика маленькую бархатную коробочку.
Я не сразу поняла.
Он сел, притянул меня к себе. Убрал волосы с моего лица. Смотрел долго. И спокойно.
— Ты знаешь, что я не идеален. Что я старше, с грузом прошлого, с морщинами и уставшими руками. Но если ты готова идти со мной в будущее — не за мечтой, а за правдой — я хочу быть твоим навсегда.
Он открыл коробочку.
Там было кольцо.
Простое. Классическое. Без пафоса. Как он.
— Ты выйдешь за меня?
Я не плакала. Я смеялась — от счастья.
— Да. Конечно да.
Эта ночь стала началом нового мира. Не идеального. Но нашего.
И всё, что было до — теперь только путь, который привёл меня к нему.
После того как я ответила, мы долго просто сидели, прижавшись друг к другу.
Он всё ещё держал коробочку, а я всё ещё держала его за руку, будто боялась, что это всё — сон. Но кольцо было реальным. Его голос — настоящим. Его взгляд — полным веры.
— Ты уверена? — спросил он через несколько минут. Не потому, что сомневался. А потому что хотел услышать ещё раз.
Я кивнула.
— Уверена, как в том, что утро наступает после ночи. Как в том, что ты — моё солнце, даже если за окном тьма.
Он рассмеялся. Но в его голосе дрожали слёзы.
— Я не думал, что смогу стать чьим-то «домом». А ты... ты в меня вселилась, Лина.
Я провела рукой по его щеке.
— Потому что ты был пуст, как ракушка. А я услышала в тебе море.
Мы не спали до рассвета.
Говорили. Планировали. Смеялись. Он рассказал, как выбирал кольцо. Как звонил своей сестре и спрашивал, «а если она откажется?» Как чуть не передумал, потому что боялся снова быть отвергнутым.
— Я так часто играл роль уверенного, — сказал он. — Но в тебе я позволил себе быть просто человеком.
— И в этом ты стал мужчиной. Моим.
Утром я проснулась от запаха кофе.
Он стоял у плиты, в одних спортивных штанах, босой, с растрёпанными волосами. И я поняла — я дома. Не в этих стенах. В нём.
Я подошла, обняла его со спины.
— Жених, — прошептала я.
— Невеста, — ответил он, обернувшись и поцеловав меня в лоб.
Весь день прошёл в ощущении легкости. Я звонила подруге, он — сестре. Мы договаривались, когда поедем к его родителям, и смеялись, представляя реакцию моей мамы.
— Думаешь, она скажет, что я слишком стар?
— Думаю, она скажет, что ты слишком красив.
Он притворился скромным. Но в глазах блестело счастье.
А вечером он снова потянулся ко мне.
Без суеты. Без ритуала.
Он просто положил руку на моё бедро, когда мы смотрели фильм. Я повернулась. В его взгляде была не страсть — благодарность. За то, что мы всё ещё здесь. Вместе.
Мы целовались долго. Медленно. Без нужды спешить. Его губы знали мою кожу, как свою. А я знала, где он дрожит, где замирает, где тихо стонет, когда я прикасаюсь к нему там, где бьётся его слабость.
Эта ночь была не о доказательстве. А о празднике. Он снова вошёл в меня, не с вожделением — с верой. Как будто теперь он имел на это не только желание, но и право. Я принимала его, обвивая, проводя пальцами по его плечам, спине, шее, словно утверждая: да, я выбираю тебя. Опять. И завтра — снова.
Позже, лёжа на груди, я слушала его сердце.
— Не бойся, — сказала я. — Даже если всё будет сложно. Я останусь.
Он погладил мою спину, поцеловал в макушку.
— Мне больше не страшно. Потому что ты — не просто любовь. Ты — моя свобода.