Цветок для изгнанного принца

                                                ***

  Резкое дуновение прохладного ветра прочертило между нами невидимую границу. Я инстинктивно съёжилась и отпустила предплечье Его Высочества. А он, в свою очередь, будто был вынужден вернуться в тот мир, который заставляет его мышцы дрожать от гнева.

Его лицо похолодело — так же стремительно, как и погода.

Всего за какие-то мгновения вокруг нас изменилось всё. Обняв себя руками, я подняла на него взгляд, но он уже не видел меня — лишь суровым, выверенным взором проверял окрестности. Увидев неподалёку придворных служанок во главе с дамой Чо, он коротко кивнул ей. И этого знака было достаточно, чтобы они, покорно склонившись, поспешили ко мне.

— Сопроводите Хаин в её покои, — натянуто процедил принц Ли, прежде чем сорваться с места и грубыми, выверенными шагами направиться прочь, даже не удостоив меня последнего взгляда. Будто, если он снова увидит моё лицо, то больше не сможет сдвинуться с места.

Я провожала его глазами до тех пор, пока он не растворился между деревьев, забрав с собой, казалось, и тот внезапный порывистый осенний ветер.

— Пойдём, — голос дамы Чо за спиной прозвучал приказно, холодно, будто она ясно дала понять, что ждать не намерена.

И я пошла. Последовала за ней по тем самым знакомым тропинкам, ведущим к павильону моих покоев. Каждый мой шаг был каким-то неуверенным, будто ноги и правда не хотят, чтобы я уходила. Будто какая-то невидимая сила пыталась удержать меня там, на том самом поле, где мы расстались с принцем Ли.

Я оглядывалась назад чаще, чем казалось уместным. И каждый раз, видя, что там никого нет, в груди что-то предательски сжималось. Будто какая-то частичка меня осталась на том месте и ушла вместе с Его Высочеством.

Это странное, разрывающее чувство не покидало меня даже тогда, когда мы проходили мимо дворцовой лечебницы, у которой я невольно притормозила. Моя мама...она может быть именно там. Всего в нескольких шагах от меня. Но путь туда мне перекрыт. Я не могу просто войти и проверить. Могу лишь гадать, надеяться и бояться.

— Чего плетёшься?! — шикнула дама Чо, уловив, что я начала отставать от её коротких, но быстрых шагов. — Шевелись!

Я оторвала потускневший взгляд от лечебницы и ускорилась, двигаясь по знакомым переходам к своей комнате, словно этот маршрут уже стал частью моей судьбы.

Когда меня заперли в покоях, я ещё долго стояла посреди комнаты, смотря на закрытую дверь. С одной стороны, я понимала, что не должна излишне волноваться, а с другой — что-то режущее, тревожное грызло внутри, будто пытаясь предупредить о приближающейся беде.

До самого вечера дворец словно вымер. Я не услышала ни единого звука за дверью или за окном — будто все в этих стенах затаились, ожидая чего-то тяжёлого и невозможно важного. И когда тишину впервые разорвали чьи-то быстрые шаги у двери, я резко подскочила. Даже дыхание на миг перехватило. Я не знаю почему, но я действительно ждала увидеть на пороге не служанку...и не даму Чо.

Я ждала Его?

Мне просто хотелось убедиться, что всё в порядке. Что та чёрная туча, сгустившаяся над дворцом после того, как принц Ли получил послание из главного дворца, была лишь временной. Что никого не настигнет беда. Но...

В комнату вошла та самая служанка, что тайно передала мне письмо от дамы Хон, с подносом в руках. Как всегда, она держалась с опущенными глазами, осторожно подошла к столику и поставила еду. Ничего необычного. Но я знала: эта девушка — не просто служанка. Она — связь между мной и дамой Хон. Та, кто может знать больше, чем показывает. Та, кому...я действительно могу доверять.

Пока она расставляла блюда, я внимательно следила за каждым её движением. Я ждала, что она снова достанет из рукава скрытый свёрток и протянет мне. Но она продолжала молча выполнять работу, так и не подняв на меня взгляд. И когда, выровнявшись, она прижала пустой поднос к себе и уже собиралась уйти, я сорвалась с места и подлетела к ней, остановив за руку.

— Что-то не так? — она испуганно вскинула глаза, растерянная моим поведением.

— Скажите...вы ведь знаете, где моя мама? — спросила я быстро, но тихо, чтобы мой голос не прорвался наружу ни в одну лишнюю щель.

Девушка мгновенно напряглась и побледнела. Словно я поймала её на преступлении. Я продолжила, не давая ей закрыться:

— Она ведь здесь? Во дворце?

— Извините...я не понимаю, о чём вы, — сглотнув, выдохнула она, отчаянно пытаясь скрыть волнение. — Мне пора, — она попыталась пройти дальше, но я схватила её за предплечье, почти готовая упасть на колени.

— Прошу...скажите, — мои глаза блестели. — Я просто хочу знать, что с ней всё хорошо. Что...

— Вам не стоит о ней волноваться, — вдруг тихо, но твёрдо перебила она. В её глазах мелькнул страх — настоящий, отчаянный. Будто она сказала то, что в этой комнате звучать не должно. — О ней заботятся, — добавила она и осторожно сняла мои руки со своего рукава. — Это всё, что я могу вам сказать, — поклонилась, словно извиняясь, и поспешила скрыться за дверью.

Но мне было достаточно. Её слова стали ответом, который я так отчаянно искала. И я улыбнулась — со слезами облегчения. Вдохнула глубже, впервые за день. Будто она развеяла туман в моей душе. Будто подтвердила: я не ошиблась.

Его Высочество...способен понимать. Способен сочувствовать. Он не тиран. Он — человек, которому приходится нападать первым, чтобы выжить. Раненный судьбой мужчина, который боится довериться даже самому солнцу на небе. Он — стальная маска, скрывающая живую душу, которая так же отчаянно хочет быть понятой.

Я медленно подошла к решётчатому окну, за которым виднелись лишь дрожащие огни факелов. Сердце стучало громче этой мертвой тишины вокруг — будто стуки барабанов в пустом дворе. Перед глазами всплыло его лицо: напряжённое, холодное, пронзённое яростью.

Что же было в том послании? Почему он так резко сорвался и отправился в столицу? И...всё ли будет хорошо?

— Это меня не касается, — выдохнула я, встряхивая головой, словно могла вытряхнуть эти мысли из себя. — Это не должно меня волновать...

Я легла на постель, поджав к себе колени. Еда всё ещё стояла нетронутая. Желудок сжимал какой-то липкий узел тревоги, который не позволял голоду даже напомнить о себе. Я прикрыла глаза, пытаясь изгнать из головы ненужные мысли, и в этих тяжёлых попытках даже не заметила, как провалилась в сон — неглубокий, будто натянутый на волоске.

И оборвался он так же резко, как и настиг.

Я подорвалась в сидячее положение, хватая воздух рваным вдохом, словно после кошмара, ещё не понимая, что это не сон. Настоящий кошмар разрастался за дверью, где слышались неясный шум, крики и визг служанок.

Какое-то мгновение я просто сидела, не в силах пошевелиться, пока этот хаос не стал ближе, будто надвигался прямо ко мне. Тогда я, не осознавая, отпрянула к стене, прижимаясь к ней всем телом — словно загнанная в клетку птичка, которая может лишь ждать своей участи.

Я не знала, что именно происходит, но понимала: что-то, что может изменить мою жизнь...или разрушить её.

Я вскрикнула.

Дверной замок снесли одним грубым ударом, и створка распахнулась, ударившись о стену. В комнату ворвался незнакомый стражник. Его взгляд впился в меня острым лезвием, и он рванул ко мне.

— Кто вы?! — сорвалось у меня, а голос звучал тонко, почти пискляво.

Он не ответил. Хватка — железная. Меня выволокли прочь из комнаты, как и остальных женщин тащили к выходу другие стражники.

— Что вы делаете?! Отпустите! — я упиралась, как могла, но силы были неравные.

Меня вытолкнули на двор, где холод ночи резал кожу. Всех женщин и служанок выстраивали в длинную дрожащую линию. А дворцовую стражу — тех, кто должен был нас защищать — ставили на колени, приставляя острия мечей к шее.

Меня толкнули в конец ряда. Там стояли напуганные служанки, всхлипывая; среди них — дама Чо, молчаливая, собранная, словно уже заранее знала, что это случится.

Один из стражей вышел вперед и громко произнёс:

— Наложница изгнанного принца, Хаин — шаг вперёд!

У меня в груди будто оборвалось что-то живое. Дыхание застряло. Я оглянулась, словно ожидала, что это касается не меня — что есть какая-то ошибка. Но девушки только дрожали, прятали лица.

— Кто из вас Хаин?! — рявкнул страж. — Хотите, чтобы вас всех казнили?!

Я вздрогнула.

— Это она, — дама Чо делает шаг вперёд и указывает на меня.

Я смотрела то на неё, то на стражника — потерянно, не веря в происходящее.

Им нужна я. Но зачем? Что я сделала?

— Взять её, — приказал страж.

Двое мужчин тут же схватили меня под руки.

— Зачем?! Почему?! — голос сорвался на панический хрип.

Меня потащили прочь, словно мешок риса, не обращая внимания на мои попытки вырваться. За пределами двора стояли лошади и повозка — решётчатая, как для преступников.

Меня втолкнули внутрь, на сырую солому, и захлопнули деревянную дверцу.

— Что происходит? Куда вы меня везёте? — требовала я ответа, хватаясь за решётки. Но воины оставались каменными. Они просто оседлали коней, подняли факелы и ринулись вперёд. Свет факелов дрожал в моих глазах, отражаясь в слезах.

Повозка дёрнулась, тронулась с места, подпрыгивая на каждой кочке.

Слёзы катились по щекам, обжигая.

Только недавно я спала в тёплой постели...а теперь меня везут в ночи, будто преступницу Чосона.

Почему? За что?

Я подползла ближе к решёткам, пытаясь разглядеть знак, который виделся на одеяниях стражи.

Этот герб...я знала его. Стража главного дворца. Королевская охрана.

Но зачем дворцу я? Что им нужно от простой рабыни? ...или это связано с ним?

Это из-за принца Ли?

Он ведь всё ещё не вернулся из столицы...

                                                  ***

  Повозка безустанно катилась вперёд до самого рассвета. Каждое её движение грубо отзывалось во всём моём теле. Я обнимала себя, пытаясь создать хотя бы иллюзию тепла. Я не спала — но и ясности в голове не было. То открывала уставшие глаза, то снова закрывала, лишь бы убедиться, что всё ещё жива.

Очередной раз я распахнула веки из-за непривычного шума.

Мы въехали в столицу. Вокруг уже кипела жизнь. Торговцы, крестьяне, стража, мчащиеся куда-то всадники. Люди смотрели на меня — одни с презрением, другие с жалостью, кто-то тыкал пальцем, кто-то шептался, будто все знали, кто я и за что судьба так жестоко обращается со мной. Только я — одна я — не знала, в чём моя вина.

Впереди высились ворота Главного дворца — того самого, в который простолюдин даже во сне не осмелился бы ступить. А меня везли прямиком туда, как преступницу. И я не знала, выйду ли оттуда живой. Возможно, именно там оборвётся моя жалкая жизнь.

Всё происходило слишком быстро. Повозка едва успела остановиться, как мир вокруг переменился: я пересекла границу обычной жизни и того страшного, далёкого мира, в котором вершит судьбы сама королевская власть.

Грубые руки вытащили меня из клетки. Ноги едва держали — они онемели за долгие часы пути. Меня повели вперёд по длинному проходу, между рядами седовласых чиновников, чьи взгляды скользили по мне холодно, цепко, почти хищно.

Где-то впереди вздымались высокие ступени. И наверху — трон. А на троне — действующий наследный принц Чосона. Я сразу поняла, что это он. Даже крестьянке было нетрудно распознать тех, чья кровь принадлежит королевскому роду.

Мне не позволяло смотреть прямо — голову приходилось держать склонённой. Я спотыкалась, едва поспевая за стражниками, пока меня не вывели в самый центр собрания. Там стоял стул. На нём — кто-то, связанный по рукам и ногам, едва державшийся в сидячем положении. Лицо было опущено. Он выглядел так, будто пережил ночь, полную мучений.

Я не сразу поняла, кто это. И лишь когда меня заставили преклонить колени перед наследным принцем, всё вокруг будто застыло.

— Ваше Высочество, — громко провозгласил страж. — Перед вами наложница, которая была одной из тех девушек, похищенных и проданных в рабство людьми изгнанного принца Ли Минхо!

Его слова эхом ударили по моей голове. Мне стало трудно дышать. Я решилась поднять голову — совсем немного, буквально на мгновение — и взглянуть в сторону связанного человека. После чего, мир рухнул.

— Ваше...Высочество... — сорвалось с моих губ едва слышно.

В этом растрёпанном, измученном, окровавленном мужчине я узнала его.

Принц Ли Минхо.

Он поднял голову. Его взгляд — мёртвый, потускневший от долгих пыток — вдруг ожил едва заметным блеском. Тем самым, который однажды мелькнул, когда мы виделись в последний раз.

Он не показал удивления. Не показал страха. В его реакции было что-то странно знакомое...будто он уже знал, что именно так всё и случится.

— Так вот кого вы хотели допросить как свидетеля, — хрипло процедил Минхо, обращаясь к наследному принцу. Его губы растянулись в какой-то безумной, болезненной улыбке.

— Молчать! — рявкнул страж рядом и ударил его палкой по ногам.

Я вскрикнула, зажав рот ладонью.

Минхо же не издал ни звука — только губы дрогнули, а дыхание стало рваным, хриплым. Он словно не позволял себе даже стонать.

— Говори, — раздался спокойный, но властный голос наследного принца. — Как ты попала во дворец изгнанного принца Ли Минхо?

Я замерла. Я слышала вопрос. Знала, что он обращён ко мне. Но не могла вымолвить ни слова.

— Эта безродная, кажется, плохо понимает, за что стоит перед нами, Ваше Высочество, — раздался голос одного из старших чинов. — Позвольте прояснить ей суть обвинений.

Он подошёл ко мне ближе, и в его глазах было нечто неприятно-жадное.

— Изгнанный принц Ли Минхо обвиняется в похищении и продаже девушек в рабство. Это — одно из тяжелейших преступлений против короны, — произнёс он громко, так, чтобы слышал каждый. — А тебе, девка, достаточно лишь сказать правду...если жизнь дорога.

Они обступили меня, нависли тёмной стаей. Требовали ответа. Ждали признания. Но я...я видела только его. И понимала страшную вещь: одно моё слово решит его судьбу. Я — та, кто может его спасти. И та же — кто может его уничтожить.

А он...он смотрит на меня так, будто уже нашёл в моём лице свой приговор. Так, словно уверен: у меня нет ни единой причины спасать того, кто столько раз причинял мне боль. Будто бы я — последняя, чьё слово может оборвать его жизнь...и он почти не сомневается, каким будет мой выбор.

Его взгляд не просит. Не умоляет. Не боится. Он смотрит, будто уже смирился. Будто был к этому готов...