Цветок для изгнанного принца

                                                 ***

  Десятки пар глаз смотрели на меня, давя на плечи, будто тяжёлый груз.

— Отвечай! — раздалось со всех сторон, словно зловещее эхо, скользящее по каменным стенам.

Я ахнула, когда один из стражей приставил острие меча к моей шее — холод металла заставил дыхание сорваться. Моё время висело на волоске. Ещё мгновение молчания — и я навлеку беду не только на себя, но и на него.

Моя голова словно сама по себе повернулась в сторону принца Ли. Глаза сразу нашли его взгляд — уже мёртвый, опустошённый.

Мне нужно было ещё раз увидеть его лицо. Убедиться. Успокоиться. И сказать себе, что я поступаю правильно. Что не пожалею о словах, которые вот-вот слетят с моих губ.

Глубоко вдохнув и сжав ткань юбки до побелевших пальцев, я приклонила голову к самой земле и громко произнесла:

— Ваше Высочество, это неправда! Принц Ли Минхо не выкрадывал меня, он...он спас меня! Вытащил из рук настоящих разбойников, которые хотели меня погубить. Он не виновен, Ваша Светлость! Он — моё спасение!

Среди чиновников поднялся гул, но биение моего сердца было громче их ропота. Я не поднимала головы. Лишь сжала веки и молилась, чтобы моя ложь вселила доверие в каждого, кто стоял здесь. Чтобы этот кошмар наконец закончился.

— Ваше Высочество, вы не можете просто поверить словам этой девицы! — отозвался с недовольством один из чинов.

Я резко подняла голову и увидела, как из толпы выходит седовласый мужчина — его одеяние и манера держаться сразу выдали высокий ранг.

— Нет гарантии, что она говорит истину, — продолжил он. — Её могли подкупить, напугать...или же она защищает принца Ли, имея свои корыстные цели.

— Что? — сорвалось с моих губ. — Это не так... — голос дрогнул.

— Он прав, Ваше Превосходительство, — ещё один чиновник сделал шаг вперёд, слегка приклоняя голову. — Слов безродной девушки недостаточно, чтобы снять обвинение с изгнанного принца Ли. Требуются дополнительные доказательства.

— Надеемся на ваше справедливое решение, Ваше Высочество, — хором, в идеальной синхронности, произнесли чины, склоняясь перед Наследным принцем. Лишь я металась растерянным взглядом, словно ищу спасение там, где его нет.

Я посмотрела на Минхо — он тихо ухмылялся, уронив голову, будто она не принадлежала ему. Будто происходящее — ирония судьбы, которая давно решила всё за него.

— Заприте их обоих в тюрьме, — раздалось наконец решение Наследного принца. Одно короткое предложение — и все мои надежды рухнули, как карточный дом. — Пока не найдутся дальнейшие доказательства.

— Ваше слово — закон! — снова поклонились чины.

— Уведите их! — приказ прозвучал рядом, и стража бросилась ко мне. Грубые руки подхватили меня под локти, заставляя подняться на ватные ноги. Другие принялись за обессиленного пытками принца Ли.

— Нет! Постойте, Ваше Высочество! — я всё ещё пыталась вырваться, голос срывался. — Выслушайте меня! Я не лгу! Он не преступник! Я не жертва...

Меня никто не слышал. Будто я стала призраком. Пылью под ногами, которую хотят стряхнуть. Меня волокли прочь — так же, как и принца Ли, который едва держался на ногах.

— У меня есть что сказать, Ваше Высочество! — знакомый женский голос пронзил шум, заставив всех замереть.

Я обернулась...и оцепенела.

Дама Хон уверенно шла в центр собрания, спина прямая, шаг — спокойный, лишённый страха. На ней было одеяние придворной дамы. Ни следа грязи. Ни раны. Ни тени на лице, которая могла бы намекнуть, что она провела хоть минуту в темнице. Как будто её никогда туда не бросали. Как будто всё это время, пока я боролась за её свободу...она была здесь.

Цела. Невредима. И полностью в безопасности.

— Дама Хон, что вы здесь делаете? — отозвался искренним удивлением Наследный принц.

Она остановилась напротив. Её шаги были тихими, но уверенными, словно у женщины, которая хорошо знает цену каждому своему появлению. Голова медленно, с глубоким уважением, опустилась в поклоне — плавно, грациозно, как подобает придворной даме. Лишь затем она подняла твёрдый, спокойный взгляд на Крон-принца и продолжила:

— Я служила королевской семье всю свою жизнь, вы это знаете, Ваше Высочество. Я была рядом с покойной королевой до её последних дней. И сейчас остаюсь верной династии. Если слова Хаин не имеют никакой силы из-за её низкого происхождения, то надеюсь, мои будут иметь вес... — она ненадолго замолчала, бросив короткий, почти незаметный взгляд на меня, а затем на принца Ли. — Вы хорошо меня знаете, — сказала она твёрдо. — Вы приставили меня ко дворцу изгнанного принца, чтобы я присматривала за ним, потому что доверяли мне больше всех. И я могу уверенно сказать вам — история Хаин и Ли Минхо правда.

Среди придворных поднялся шёпот, похожий на рябь по воде.

— Принц Ли не торговал девушками, — продолжила она, не позволяя шуму сбить себя. — Напротив, он тайно собирал сведения о тех, кто этим занимался. Это был приказ покойной королевы-матери. Вот, — она вынула руку из-под складок ханбока, — у меня есть её письмо, которое может стать доказательством.

В её ладонях был конверт, запечатанный в стиле внутреннего дворца — строгая печать, каллиграфическая вязь. Главный евнух тут же подскочил вперёд, принял письмо и подал Наследному принцу. Тот осторожно разломил печать, развернул письмо и пробежал глазами по строкам. Его лицо будто на миг дрогнуло — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: содержание ему не по душе.

— Ваше Высочество, — подал голос один из чинов правой сводки, — пока не завершено официальное расследование, этих доказательств недостаточно. Однако раз уж появились показания дамы Хон и письмо королевы, продолжать пытки принца Ли недопустимо. Он не оправдан, но и оснований держать его в королевской тюрьме больше нет. Прошу, примите мой совет во внимание. Уверен, вы примете мудрое решение, — он низко поклонился.

И тут раздалось знакомое:

— Примите мудрое решение, Ваше Высочество! — вторили ему остальные чины, склоняясь почти в унисон.

Моё сердце забилось быстрее — но теперь не от страха. Это было похожо на слабый, но живой огонёк надежды, который вспыхнул благодаря даме Хон.

Наследный принц долго молчал. Он снова взглянул на письмо, но это был не взгляд читающего — он думал. Взвешивал. Колебался. И в глубине его глаз промелькнула нотка раздражения, будто реальность отворачивалась от того пути, который он выбрал заранее.

Наконец, поднявшись с трона, он громко объявил:

— Освободите изгнанного принца Ли Минхо и всех его подчинённых! До окончания расследования ему запрещено покидать стены собственного дворца. То же касается и его наложницы Хаин. Усильте стражу у его ворот. Каждый их шаг должен находиться под надзором королевских воинов.

Он резко развернулся и вышел, оставляя за собой целый хвост из придворных дам, евнухов и служанок. Чиновники опускались на колени и провожали его поклоном до самых дверей.

— Освободите их! — приказал главный страж.

Меня отпустили так внезапно, что тело едва удержалось. Я попыталась выровнять дыхание, но ноги дрожали, будто после долгого бега. Выдержать равновесие было сложно, но я всё же устояла. Не так, как Его Высочество — Ли Минхо.

Как только тугие верёвки срезали с его рук, и стражники отступили, его тело рухнуло бы вниз, если бы не мои руки.

— Ваше Высочество... — сорвалось с дрожащего дыхания. Я бросилась к нему, успевая подхватить в тот миг, когда он почти потерял равновесие. Мне пришлось буквально обнять его, прижать к себе, чтобы удержать. — Вы как?.. — голос дрожал, как и руки, которые пытались удержать его вес. Но вместо ответа он медленно выпрямился — не силой, а упрямством.

— Прекрати, — выдохнул он. Не грубо, но всё же оттолкнул меня.

Я замерла. Всё внутри болезненно натянулось. И когда я подняла на него взгляд — впервые испугалась того, что увидела.

Он смотрел на меня так, будто я — не та, кто только что солгала ради его спасения. Его взгляд был тяжёлым, лишённым доверия, будто он видел перед собой не спасительницу...а ту, кто предаст ради собственного выживания.

Он думал, что у меня нет причин спасать его.

Сердце сжалось, словно в кулаке. Я хотела тихо позвать его по имени, чтобы он услышал в этом слове мою искренность...но...

— Ваше Высочество! — мужской голос прервал момент, приблизившись стремительно.

Верный страж принца, уже освобождённый, подбежал и подхватил Минхо под руку. — Держитесь, Ваше Светлейшество, — произнёс он с уважением, помогая ему удерживаться на ногах.

— Вам пришлось нелегко, Ваша Светлость, — мягко сказала дама Хон, тоже подойдя ближе. Лицо её оставалось невозмутимым, но глаза блестели тревогой.

Они все были вокруг него. Они говорили только ему. Смотрели только на него. А я...будто исчезла. Словно стала прозрачной. Ненужной.

— Я думал, ты на стороне Наследного принца, — тихо, с самоуниженной усмешкой проговорил Ли, смотря на даму Хон уже живым, благодарным взглядом. — Но оказалось, я ошибался.

В ней он видел спасение. Меня — будто нет.

— Я всегда была на вашей стороне, Ваше Высочество, — ответила она твёрдо. — Я верно служила вашей покойной матери. И дала ей слово защищать и вас тоже, что бы ни случилось.

— Тебе следует вернуться во дворец вместе с нами, — сказал он. Прямой благодарности не прозвучало, но приказ звучал именно как благодарность, завуалированная, как это принято у мужчин его положения.

Он направился к воротам, ковыляя, опираясь на плечо стража. Не сказал мне ничего. Даже не взглянул. Ни единого знака.

Глухая тяжесть заполнила мою грудь.

— Я прикажу немедленно подготовить коней и паланкин, — поспешила добавить дама Хон и ушла выполнять поручение.

— А как же я, Ваше Высочество? — спросила я, сделав шаг вперёд, словно хватаясь за его уходящую тень. Голос дрогнул.

Он остановился. Пауза. Затем, освободился от руки стражника, медленно обернулся — и посмотрел на меня сквозь ледяную стену.

— Тебе придётся вернуться в мой дворец, — холодно произнёс он. — К тому же, там ведь твоя мать.

Я окаменела.

Он продолжил, чуть прищурив глаза:

— Не делай вид, будто удивлена. Не притворяйся. Ты знаешь, что она там. Разве не поэтому ты солгала Наследному принцу?.. — его голос стал глуже, горче. — Ты пыталась защитить меня...потому что знала, что жизнь твоей матери в моих руках.

Его слова обожгли.

Он правда думает, что я сделала это из-за матери? Что я...не могла сделать это ради него?

Я опускаю глаза, потому что не хочу, чтобы он видел, как меня ранит эта мысль.

Он всегда был жесток в словах, холоден, умел давить там, где больнее всего. Но то была другая боль — внешняя, знакомая, от которой можно было отстраняться, прятаться за страхом или злостью.

Это...другое. Эта боль идёт от него. От того, что он неправильно понял. От того, что я для него всё ещё та, кому нельзя верить, кого нельзя ценить иначе, чем как случайную тень, оказавшуюся рядом.

А я...я ведь не ради матери...

Стискиваю пальцы, чтобы не сказать лишнего. Чтобы не выдать того, о чём сама ещё боюсь думать.

Он хмурится — не сердито, скорее...настороженно. Словно ищет во мне подвох. Будто ожидает лжи.

Это взгляд человека, который не верит, что его могут выбрать. Который не верит, что его могут...спасти просто так...