VI
Оба наказанных никогда не были старательными учениками, чем заработали свою сомнительную репутацию двух бездельников. Они разве что могли усердно, со всем рвением искать приключения, притворствовать и озорничать. Учёба в этот раздел никак не относилась. Но если игра стоила свеч, они могли сыграть благовоспитанность так хорошо, что смогли бы прослыть эталоном прилежности и послушания. Они могли бы быть настолько убедительны в своём притворстве, что родная мать поверила бы в искренность их намерении.
Целых три недели они вели себя словно другие люди. Отсев друг от друга в разные стороны, они неотрывно пребывали в медитации. Их лица буквально кричали о переосмыслении собственных действии и признании ошибок - столько в них было раскаяния! Они даже не поддавались провокациям старика Сибары, и на его колкости лишь молча опускали голову вниз. Надзирающие монахи, были убеждены что кнут словно святая палка, выбил из них всю дурь. Со временем они даже начали проникаться к ним умилением, постепенно теряя бдительность. А некоторые начали пренебрегать надзором, думая, что им без того осталось всего неделя наказания. Уж кто, отлично выполняя работу на протяжении трех недель, перестанет действовать так же на четвёртой?
За это время раны Кассиопеи и Орамы постепенно начали заживать, менее стесняя их движения. Беспрерывно наблюдая за приходящими, они выучили очерёдность монахов, приходивших их проверять, и мысленно выделяли самых добросердечных и ленивых, пренебрегающих своей обязанностью надзирателя. Никто даже не догадывался, что как только монахи уходили, они сразу же покидали храм, в поисках той самой пещеры. Её оказалось сложно найти. На самом деле они не ставили своей целью так затягивать с местью, проблема состояла лишь в том, что они никак не могли найти вход в пещеру - позади храма зияла лишь пропасть вниз. Сколько бы они не обходили храм вдоль и поперёк, нигде так и не нашли эту пещеру. Да и невозможно не увидеть на ровной глади большую дыру.
- Орама, может быть ты ослышался? Или те монахи несли чушь? – не выдержала Кассиопея, зайдя обратно в храм, с трудом закрывая за собой огромные двери.
По ночам погода была особенно сурова. Зима стояла столь влажная и промозглая, что пробирала до костей. Останься в такой холод снаружи, через час точно можно умереть от окоченения, застыв в том же положении, в котором остался. Настоящая камера хранения, способная создавать живые восковые фигуры. Это служило ещё одной причиной, почему монахи всё реже и реже приходили их проверять. И в этот собачий холод им приходилось выходить на поиски пещеры.
- Нет! – упрямо запротестовал Орама. – Такого не может быть.
- Ты просто не умеешь признавать свои ошибки... - закатила она глаза. – Бог с ним, Орама, нам осталась всего неделя и мы будем свободны словно птицы. Может забудем уже об этой мести?
- Хочешь сказать мы столько дней зря здесь сидели?
- Орама, тебе похоже кнутом повредили голову, - скрестила она руки. - Мы здесь отбываем своё наказание. И отбывали бы его в любом случае, независимо от нашей мести.
- Да, верно, мне повредили голову. И поэтому я должен во что бы то ни стало отомстить этому старому скоту.
Кассиопея вздохнула, вглядываясь перед собой. Храм был слишком высоким и длинным, что жалкий свет от фонарей не мог ничего толком освятить. Вглядываясь в нескончаемый коридор, уходящий в темноту, Кассиопея вдруг подумала, что они никогда не уходили дальше алтаря у входа. Наверное, это потому, что храм состоял из одного только большого зала, поддерживаемый множествами высоких колон, и всё её убранство было видно, как на ладони. По сторонам зала стояли всевозможные алтари и статуи разных видов, по земле везде усыпаны ковры, и колонны по всей длине прикрывались телесным тёмно-красным тюлем, создавая полупрозрачные коридоры. «Красиво, ново, внушающее трепет, но всё же донельзя скучно» - думала Кассиопея. Но чем дольше она смотрела в темноту перед собой, тем больше расширялись её глаза. И вдруг её осенило! Она вновь повернулась к Ораме:
- Ты помнишь, ты помнишь? – возбуждённо проговорила она, вглядываясь в его глаза, будто он должен понять всё по одному лишь взгляду.
- Что именно? – нахмурился он.
- В тот день. Старейшина появился из глубин храма! Это значит вход в пещеру...
- Может быть внутри храма! – синхронно договорили они. И оба пораженные смотрели друг на друга, словно не понимали, как они не могли раньше до этого додуматься.
- Ну конечно! Раз там хранятся сокровища горы Рух, он должен быть хорошо спрятан.
- Именно! Это значит нам нужно искать какую-нибудь потайную дверцу!
- Господи, Кассиопея, ты просто гений!
- Рано ещё радоваться, сперва нужно найти вход.
Легко отвлекаемая, Кассиопея тут же увлеклась новой игрой, мгновенно забыв о намерении прекратить мстить.
Вооруженные жалкими фонарями, напряженно вглядываясь по сторонам, они начали прохаживаться по коридорам, созданные из лёгкой красной тюли. По дороге они то и дело приподнимали ковры, чтобы заглянуть под низ; рядом со стенами лапали все статуэтки и тыкали во все алтари. Статуэтки и Алтари явно не могли таить в себе потайную дверь, но по крайней мере это создавало соответствующую деловитую атмосферу.
Однако, ликвидация змеи терпела неудачу, не успев начаться. Потайной двери, входа в пещеру или чего-нибудь отдаленно похожее на дыру, не существовало. Спустя пару часов, изнурённые безуспешным поиском, лица двоих были омрачены. Ораму крайне огорчало, что они впустую тратят слишком много времени. Кассиопея же сдалась после второго круга, и раз за разом продолжала ходить по кругу лишь для того, чтобы составить компанию Ораме. Идя за ним следом, она всё думала - или он чересчур упрям, или он слишком мстительный. Но в итоге решила, что он и то, и то. Она тоже пострадала не хуже него, перенесла те же муки и делила то же наказание. Но её желание мстить было равно чашке пиалы в луже, - совсем небольшое. Ведь по своей природе она была очень дружелюбна, добра ко всем, и не умела подолгу таить обиду. Удары кнута ранили больше её самолюбие, чем изуродовало тело. И обладая огромной стыдливостью, она лишь хотела забыть о своём прилюдном позоре. Конечно, Сибара её до смерти раздражал, но даже так, где-то в глубине своего сознания, она всё же понимала, что поступила неправильно. Так зачем заходить так далеко?
Устав тащиться за Орамой, Кассиопея предложила искать по отдельности. Наиболее ожидаемыми местами нахождения входа были: около стены, за алтарем или картинами, под статуями или за ними. Поэтому Орама, как самый ярый мститель, взялся обходить дорожки вдоль стены, в то время как Кассиопея должна была пройтись по центральным коридорам. Смотреть там было особо нечего, что означало явное безделье для последней.
Отправив своего товарища выискивать и дальше, Кассиопея встала прямо по середине зала. Над ней возвышался веерообразный купол, где на самой середине было небольшое круглое окошко с размером человеческую голову. Кассиопея видела пару раз осенью, как ночью из этого окошка падает лунный свет, указывая на самый центр храма. В храме вечно тонущем полумраке, этот луч казался особенно волшебным, и она часто на него засматривалась. Ей очень хотелось посидеть под этими лучами, будто оттуда она могла впитать божью благодать, но никому не разрешалось попусту разгулять по храму. Сейчас, когда у неё наконец-то появилась возможность, окошко было забито снегом, и лунный свет не мог сквозь него пробиться.
- Вот неудача! – выпалила она, собираясь сесть. Но случайно потеряв равновесие, она сильно ударилась попой об пол. И в этот момент, вместе с глухим ударом послышался еле слышный лязг железа. – Ай! – вскрикнула она.
Обиженным видом потирая свою пятую точку, она другой рукой шарила вокруг. Она должно быть что-то задела пока садилась, раз послышался звук железа. Но сколько бы она не искала, ничего под руку не попадало. Странно... ведь она точно уверена, что ей ничего не послышалось, так что же это? Под ней был лишь небольшой ковёр, и приподняв его, она заметила, что деревянный пол не был цельным и пару досок обрывались. Она полностью сдёрнула ковер. Под ней был чётко очерченный квадрат. Она ногой ударила по самой середине квадрата и еле слышный лязг повторился снова. Вот оно что! Потайная дверь была не где-то у стены, а в самом центре под храмом! Ну конечно, туда даже подсказкой падал свет! Они были слишком зациклены поисками не в том месте, что не заметили этого раньше. Хотя они столько раз приподнимали ковры и проходились по всем коридорам.
- Касси? – послышался обеспокоенный голос. – Что случилось? Ты упала?
Она мгновенно положила ковёр на место. Орама показался как раз в тот момент, когда она усаживалась на этом ковре.
- Да, - виновато почесала она голову.
- Ну и как ты умудрилась-то?
- Видимо устала, вот и ноги подкашиваются.
Орама вздохнул и сел рядом с ней.
- Я тоже устал. И у меня чертовски чешется спина, - раздражённо поёрзал он.
- Это потому, что раны заживают. Так всегда бывает. Придется только терпеть.
- Не могу больше терпеть. Я сниму рубаху, почеши аккуратно между ранами.
Усевшись спиной к Кассиопее, Орама тут же снял с себя верхние одежды. Кассиопея даже не успела возразить, как он оказался перед ней с оголённой спиной. Не сказать, что она раньше никогда не видела полуголые тела, но это были исключительно её братья. Но в этот раз она даже не успела засмущаться, как застыла как вкопанная. Возмущения застряли в горле, и сердце мгновенно упало вниз. Перед ней предстала ужасающая картина – вся спина Орамы была исполосована глубокими ранами, безобразно перекрещиваясь по всему телу. Заживающие раны окрасились в тёмно-бордовый цвет, покрытые коркой. Кассиопея не могла видеть свою спину, потому и не догадывалась насколько всё ужасно смотрится. Поэтому увидев спину Орамы, она была сильно потрясена. Дрожащей рукой она машинально потянулась к его спине, и мягко провела по ней. Подушечки пальца всё время впадали под раны, на нём не было живого места...
События того дня вспыхнули в её памяти с новой силой, и на этот раз более красочно. Ей даже показалось, что в её лицо брызнуло пару капель крови, и она машинально вытерла свои щеки. Только посмотрев на свою руку, вместо крови она увидела прозрачную жидкость. Как странно... она даже не заметила, как начала плакать.
- Ну ты чего? – спросил Орама, не оборачиваясь. – Почеши слева под крылом.
- Здесь? – приглушенно спросила она. Разрастающийся ком, затруднял говорить.
Почувствовав, что с Кассиопеей что-то не то, Орама насмешливым тоном спросил:
- Что, всё настолько плохо?
Хоть он и попытался сделать максимально безразличный тон, в его голосе просачивалась нотки горечи. Кассиопея не ответила. Ей уже сложно было дышать, слезы беспорядочным потоком стекали вниз, затрудняя обзор. Крепко сжав губ, она громко дышала через нос, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.
- Мне-то что, я мужчина. Шрамы красят мужчин. Но тебе красавица, с этим не повезло... - вздохнул он. – Поэтому я и хотел отомстить. Потому что нельзя бить женщин, и тем более оставлять на их теле уродливые шрамы. Они ведь никог... - замолчал он, опомнившись.
- Никогда не сойдут, - глухим, тихим голосом закончила она за него.
Орама обернулся к ней. «Лучше бы ты рыдала во весь голос» - подумал он, смотря на остекленевшие глаза, из которых стекали слёзы. Она была похожа на статую, с застывшим скорбным выражением лица. Он обхватил обеими ладонями её лицо, и обратил её взгляд на себя.
- Слушай ты, бесстыдница, - сказал он, не убирая своих рук. - Останутся так останутся, и что в этом такого? Они ведь на спине, их никто не увидит. А тот, кто увидит, явно будет заслуживать твоего доверия не так ли? Эти шрамы признак нашего с тобой увлекательного приключения. Кому ещё удастся такое пережить?
Лёд на лице Кассиопеи начал трескаться, и она слегка приподняла уголки губ.
- Тоже мне увлекательное... - обиженно буркнула она.
- И ещё, пусть хоть всё твоё тело погрязнет в уродливых шрамах, ничто не испортит твою красоту. Поверь мне, уж я-то знаю толк в женской красоте, - ехидно выгнул он бровь.
Кассиопея коротко засмеялась. Невозможно было оставаться равнодушной перед искренней улыбкой Орамы, и её сердце вновь начало наполняться теплом.
- Ты такая заноза. И откуда ты только свалился на мою голову? – чуть наклонилась она и они легонько стукнулись лбами.
- Ай! – притворно вскрикнул он, наконец-то убирая свои руки с её лица. - Наша встреча была предначертана судьбой. Ещё увидишь, Сквернослова из Эриды и Бесстыдницу из Кентрагольфа впереди ждут ещё больше приключений!
- Только на этот раз без крови.
- Этого я не знаю. Ликвидация змеи требует жертвоприношения.
- Хорошо, но это в последний раз. После этого мы будем предельно осторожны, согласен? – протянула она мизинец.
- Согласен, - скрепили они мизинцы.