20
Финальный свисток прозвучал для Алисии как сигнал к началу её личного кошмара. Она сидела в кабинете, пытаясь готовиться к сеансу, но слова в учебнике по психологии расплывались перед глазами. В ушах стоял оглушительный гул её собственного страха.
Она знала, что они придут.
И они пришли. Почти сразу же, как стихли голоса на поле, в коридоре послышались быстрые, решительные шаги. Не один набор, а два. Её сердце упало. Педри и Ферран. Вместе.
Она не успела даже подняться, как дверь распахнулась без стука. В проёме стояли они оба. Педри - бледный, с тёмными глазами, в которых пылала неподдельная ярость. Ферран - с мрачным, решительным выражением лица, которое она не видела со времён их расставания.
Они вошли, и Ферран захлопнул дверь с такой силой, что стеклянная панель задрожала.
Кабинет, обычно такой просторный, вдруг стал тесным и душным.
Алисия медленно поднялась из-за стола, её пальцы впились в край столешницы.
-Педри, Ферран... - её голос дрогнул. - У нас сеанс только через полчаса. И... Ферран, тебя не должно здесь быть.
- Хватит, Али, - резко оборвал её Ферран. Его обычная весёлость исчезла без следа. - Хватит этой ерунды. Мы не уйдём, пока ты не скажешь нам, что происходит.
Педри не говорил ни слова. Он просто смотрел на неё, и его взгляд был тяжелее любых упрёков. Он видел. Он видел её ложь на поле, видел её страх. И теперь он требовал правды.
***
Алисия
Их слова обрушились на меня, как удары. Точные, болезненные, попадающие в самую суть.
- Мы видели его, Али! - Ферран говорил тихо, но каждая фраза была будто выстрелом. - Мы видели, как он тебя тащил в машину! Ты думаешь, мы слепые?
- Он просто... помог мне сесть, - я слышала, как слабо и жалко звучит мой собственный голос. Я отводила взгляд, не в силах выдержать их напряжённые взгляды. - Я... у меня кружилась голова.
- А вчера? - вступил Педри. Его голос был низким, дрожащим от сдерживаемых эмоций. - Ты не пришла. Не взяла трубку. Твой отец с ума сходил. А сегодня ты говоришь, что всё в порядке? Я тебе не верю.
«Я тебе не верю». Эти слова ранили сильнее всего. Потому что он был прав. И мы все это знали.
- Со мной всё в порядке, - я повторила, как заученную мантру, вжимаясь в спинку кресла. - Просто... были небольшие проблемы. Не о чем волноваться.
- Небольшие проблемы? - Педри сделал шаг вперёд, опершись руками о мой стол. Его лицо было совсем близко. - Алисия, посмотри на себя! Ты вся напряжена, как струна! Ты не смотришь нам в глаза! Ты лжёшь!
Я зажмурилась, словно это могло спасти меня от их правды.
-Пожалуйста, просто оставьте меня. Это моя жизнь.
- Мы не оставим тебя! - почти крикнул Ферран. - Мы твои друзья, чёрт возьми! Мы видим, что ты в беде! Дай нам помочь!
«Помочь». Это слово вызвало во мне приступ паники. Помощь означала бы вовлечь их. А вовлечь их - значит подписать им приговор. Диего не станет шутить.
- Вам нечем мне помочь, - прошептала я, наконец подняв на них взгляд. Я пыталась вложить в него всю твёрдость, на какую была способна, но чувствовала, как мои глаза наполняются предательскими слезами. - Всё, что вам нужно сделать, - это забыть. Забыть то, что вы видели. И... оставить меня в покое. Это мой выбор.
Я увидела, как боль и разочарование исказили лицо Педри. Он отступил от стола, словно я его ударила.
Ферран покачал головой, его плечи бессильно опустились.
-Хорошо, Али, - он сказал тихо, с горькой покорностью. - Хорошо. Как скажешь.
Он развернулся и вышел из кабинета, оставив меня наедине с Педри.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд, его взгляд был полон чего-то сложного - боли, гнева, жалости и того самого понимания, которое разбивало мне сердце.
- Я рядом, - снова произнёс он свои самые страшные для меня слова. - Даже если ты прогоняешь меня. Я всё равно рядом.
И он ушёл.
Я опустила голову, пытаясь не заплакать.
Дверь приоткрылась так тихо, что я не сразу это заметила.
И тут я увидела его. Пау. Он стоял в дверях, его юное лицо было бледным и испуганным. Его большие глаза, обычно такие ясные, были полны ужаса и непонимания. Он всё слышал. Слышал крики, обвинения, мои жалкие оправдания.
- Али? - его голос прозвучал как шёпот.
Моё сердце разорвалось. Не его. Только не он. Пау был для меня как младший брат. Чистый, светлый, не испорченный всей этой грязью. Я всегда его оберегала, старалась, чтобы он видел только хорошее. А теперь он видел это.
- Пау... - я прошептала его имя, и в нём прозвучала вся моя боль.
Он вошёл и осторожно закрыл дверь. Он подошёл ко мне, и его взгляд был не детским, а взрослым и очень серьёзным.
- Он... - Пау сглотнул, его глаза блестели. - Он что, бьёт тебя?
Эти слова, произнесённые его тихим, дрожащим голосом, стали самым страшным обвинением. Прямым и честным.
«Нет, - должно было сорваться у меня. - Всё нормально, малыш, не волнуйся».
Но я не смогла. Не смогла солгать ему так же грубо, как солгала другим. Вместо этого я сделала шаг вперёд и обняла его. Обняла так крепко, как будто он мог стать моим якорем в этом бушующем море лжи.
- Нет, - прошептала я ему в плечо, и это была самая горькая ложь из всех, потому что я лгала тому, кого любила по-настоящему. - Всё нормально. Всё хорошо.
Я чувствовала, как он напрягся, но потом его руки мягко обняли меня в ответ.
- Врёшь, - тихо сказал он, и его голос дрогнул. - Я же всё слышал. И я... я вижу.
Он не стал давить. Не стал требовать правды, как другие. Он просто стоял и держал меня, пока я пыталась не разрыдаться.
- Если что... - он говорил медленно, вкладывая в каждое слово всю свою искренность. - Я всегда помогу. Правда. Ты только скажи. Я всегда рядом.
Мы простояли так несколько минут, а потом он осторожно отвёл меня к дивану. Мы сели. Я, обессиленная, опустила голову ему на плечо, закрыв глаза. Я врала ему. Я предавала его доверие. Но в этот момент его молчаливая поддержка была единственным, что удерживало меня от полного падения в пропасть.
Мы сидели так в полной тишине до самого конца моего рабочего дня. Он не задавал больше вопросов. Он просто был рядом. И в его тихом присутствии была такая сила, которой не было в гневных словах Педри и Феррана. Сила, которая напоминала мне, что даже в самом тёмном аду может найтись кусочек света. И этим светом был он.