Иерархия

4 года назад

— Дорогие господа, — голос отца звучал торжественно, уверенно, будто каждая его фраза имела вес в этом зале. — Сегодня для меня особенный день. Я хотел бы обсудить с вами дела и инвестиции, но прежде позвольте поделиться радостной новостью,
Он сделал паузу, обвёл присутствующих взглядом, и я сразу почувствовала, что его слова готовят почву для чего-то большего.

— В нашей семье есть прекрасная девушка, моя гордость и опора, моя дочь. Ей уже шестнадцать лет. Время летит слишком быстро.
Он протянул руку в мою сторону.
— Эсма де Мартель, детка, иди ко мне.

Внутри у меня всё похолодело. Я не понимала, что происходит, но сердце уже подсказывало: этот день не принесёт мне радости. Будто камни придавили ноги — я поднялась и медленно направилась к сцене, где сиял улыбкой мой отец.

— Мистер Маркус Патиссон и его наследник, Стефан Патиссон, прошу вас тоже подняться к нам, — добавил он.
В тот миг по венам пробежал холод. Ноги стали ватными, дыхание сбилось. Я догадалась, к чему всё идёт... Нет. Нет, только не это. Господи, зачем сейчас?
— Дорогие господа, — продолжил отец.
— Империи всегда должны объединяться. Сегодня настал тот самый день.
— Верно, — подхватил Маркус, и в его голосе звучала уверенность победителя.
— Мы празднуем союз двух великих семей. Сегодня назначается дата благословения — моей дочери и мистера Стефана Патиссона.

Толпа разразилась аплодисментами, на лицах заиграли довольные улыбки.
— День уже выбран, — отец поднял руку, будто благословляя.
— Ровно через двадцать один год. В день рождения моей дочери, Эсмы де Мартель.

В тот момент земля ушла из-под ног. Уши заложило от звона, тьма окутала зрение. Толпа радовалась, а для меня это было словно приговор. День моего рождения станет днём моей смерти. Нет, всё должно было быть иначе. Не так. Я не люблю Стефана Патиссона!

— Ты в порядке? — вдруг раздался тихий голос рядом.
Я вздрогнула и увидела его. Стефан. Тот самый мальчишка, за которого меня только что обручили. Светлые волосы, кристально-голубые глаза, наивные пухлые щёки. Он был чуть ниже меня ростом.

— Эсма?.. — его голос будто тянулся издалека, растворяясь в гуле аплодисментов.
Его глаза впивались в меня, пронзали насквозь.
Непроизвольно я посмотрела в глубь толпы, где сидела до того как выйти на эту злополучную сцену. Там стоит Стас, парень который предложил сесть возле него, на его лице читалось что-то странное: жалость, скрытая злость... и что-то ещё, чего я не могла понять.

Мои глаза, словно камни, начали закрываться. Я почувствовала, что кто-то поймал меня, но уже не могла двигаться: я упала, словно в бездонную тьму. Там было тихо и спокойно.

Сейчас.

Резкий голос привёл меня в сознание; воспоминание, словно удар тока, пронзило все внутренности. Напротив меня, на диване, сидел Стас — мой похититель. Я не знала, сколько времени просидела в кресле в таком состоянии: рука затекла, шею сильно знобило.

— Проснулась, соня? — сидя на диване на против смотрел на меня из-под ресниц хищным взглядом, будто задумал какую-то пытку.
— Ты пришёл, значит можешь уже отпустить меня, — я протянула руки, закованные в наручники, — отпусти.

Он не двинулся, всё так же прожигая меня взглядом.
— Могу ослабить их.
— Что?! Отстегни их и отпусти меня домой, — в голосе зашипела ярость. — Родители будут искать меня.

Он медленно встал и подошёл к окну. Окно выходило на заднюю часть территории; оттуда открывался вид на наш сад, а за высокими кустами виднелся мой лабиринт — но не настолько, чтобы можно было понять, где начинается вход, а где — выход.
Он был в хорошей форме: подтянутая фигура, в плечах чувствовалась мощь и власть. Когда он повернулся, я не сразу заметила на его лице усталость.

— Твоих родителей нет дома, — сказал он, всё ещё стоя спиной ко мне. — Они оставили записку и смс: уехали в срочную командировку на месяц, любим и будем скучать по тебе детка. Не забудь выпить таблетки.
— Сегодня ты останешься тут, — произнёс он спокойным и властным тоном.
— Да какого хрена ты себе позволяешь? Откуда у тебя мой телефон?! — во мне всё кипело: злость растекалась по телу, как лава. Я не понимала, как выбраться из этой ситуации.
— Ты слишком плохо меня знаешь, — ответил он.
— Если бы чаще общалась со мной, возможно, знала бы что я хакер. Взломать твой телефон для меня — как орешки щелкать.
Он смотрел пустым взглядом; по его лицу нельзя было прочитать ни плана, ни намерения — каменные черты не выдавали ни единой поблажки. Как это возможно? Как можно так бесчувственно относиться к похищению важной персоны? Упырь.
— Почему ты держишь меня здесь? — спросила я, пытаясь разглядеть в его лице ответ. Но все в пустую.

Молчание в комнате прорезало воздух. Затем последовал ленивый ответ:

— У тебя скоро день рождения, — он сел за свой рабочий стол и стал что-то быстро печатать в своём ноутбуке.
— Какая тебе разница? — я прищурилась. Возможно, если я буду откровенно дерзкой и невоспитанной, он отпустит меня.
Он снова молчал. Долго молчал.
— Ты давно хотела посмотреть эти комнаты. Так почему же хочешь поскорее уйти отсюда? — он резким движением закрыл ноутбук и повернулся на стуле ко мне, сложив руки в замок на животе.
— С чего ты это взял? — спросила я.
— Моя девочка... — он сделал долгую паузу между словами. — Я знаю всё, о чём ты думаешь. Я даже знаю больше, чем ты сама о себе. Так как тебе моя комната? — с ухмылкой спросил этот грёбаный садист.
— Хорошо, Стас Брайт. Хочешь поговорить? Давай поговорим. Мне не понравится интерьер в этом кабинете, — я начала расхаживать по его владениям, словно по своим собственным, и критиковать всё, что видела.
— Вот, например, эта планшетная доска. — Я со стуком открыла её, взяла щётку и маркер, и принялась стирать его пирамиду инвестиций. — Ты считаешь доход и вложения, но не понимаешь, куда могут уплыть твои деньги, если будешь искать причины здесь. — Я начала рисовать новую таблицу капитализации. — Нужно смотреть в финансовое ядро, чтобы правильно распределяться финансами при покупке акций и работе с финансовыми документами. У тебя нет дневника инвестора — и это твоя самая большая ошибка. Ты не ведёшь отчётность и у тебя нет людей, назначенных на эту должность. Так ты никогда не сможешь управлять бизнесом и вложенными ресурсами.

Я повернулась к нему лицом. В его взгляде мелькнула искра. Он был в шоке. Я знала, что смогу удивить его: ведь немногим девушкам с моим статусом под силу такие инвестиционные трюки. В свои двадцать лет я провернула около двадцати акций разных компаний. Отец восхищался моим напором в этой сфере и даже брал меня на консилиумы.

— Эсма де Мартель, откуда у тебя такие познания? Но ты не учла тот факт, что в каждой вещи есть две стороны, — он медленно поднялся из-за кресла и открыл вторую половину доски, где в точности была начерчена такая же пирамида, как у меня.

— Я не дурак, Эсма. Я умею правильно вести бизнес. Ты мало интересуешься своими конкурентами, а стоило бы. Я в курсе, что мой отец уже год соревнуется в акциях и контрактах между нашей семьёй и вашей.