Пацифистка
Я не из тех людей, которые одобряют жестокость, хамство, иерархию. Я слишком холодна умом и терпением; мой неоднозначный склад ума всегда думает на шаг вперёд. Моя мать говорит, что я индиго: мне действительно всё даётся очень просто в познаниях, я умна и расчётлива, у меня нет врагов, я умею находить компромиссы. Но в моём статусе осторожность не помешает. В моей комнате в сейфе стоит огромный арсенал оружия; папа научил меня стрелять ещё в девять лет, водил меня на секции по самообороне. Это получалось у меня не так хорошо, как играть на клавишах, но кое-чему всё же научилась.
— Долго ты будешь смотреть на меня? — меня вырывает из мыслей парень, чьи яйца я хотела бы подвесить на забор.
— Что ты хочешь услышать от меня? Почему я никогда не интересовалась твоей жизнью? Ответ простой: мне это было неинтересно. Наши отцы не собираются ещё умирать, так что время есть, — с холодным тоном сказала я. Я знаю, что выражает моё лицо в данный момент. Ничего — полное спокойствие. Я жду, когда он выйдет из равновесия и ему станет скучно со мной. Я бы предприняла что-нибудь против этого засранца, но это мало вероятно, пока я в наручниках; тем более он в отличной форме. Но можно будет подумать над этим.
— Почему ты смеёшься?
— Даже не думай, чертёнок; у тебя ничего не выйдет.
— Что ты имеешь в виду?
— Я знаю, что ты ходил на секции по самообороне с девяти лет, но твоих навыков не хватит на то, чтобы причинить мне хотя бы минимальный урон.
— Я об этом даже не думала — черт, он точно одержимый сталкер; как он может знать обо мне так много, при том что не разговаривал со мной с той встречи?
— Уже ночь, — произносит он скучающим тоном.
— Да, так что мне нужно идти — отпусти меня. Тебе нет смысла держать меня тут.
— У меня есть к тебе деловое предложение, но, скорее всего, я даже не стану ждать твоего согласия, — он наливает себе в стакан виски. Я не понимаю, к чему он ведёт; это вызывает хандру по всему позвоночнику. В последний раз подобная фраза закончилась моей назначенной помолвкой.
— Ты станешь моей невестой.— кровь в жилах замирает от такого заявления; я даже не понимаю, как мне реагировать на подобное.
— Что? Что ты сказал? — я не могу поверить: это невозможно. Моя помолвка должна состояться очень скоро. Я поняла: он играет со мной, прощупывает почву. Я слышала от чужих лиц, что Стас манипулятор; его заводит, когда у мнимой жертвы не оставляют права выбора. Подобные ему люди питаются этим.
4 года назад
Я просыпаюсь в своей комнате. У меня жутко раскалывается голова, я пытаюсь встать, но резкая боль останавливает меня.
— Моя любимая Эсма очнулась, наконец-то. Ты заставила меня понервничать, — мой отец смотрит на меня, выражение его лица беспокойное.
— Что произошло, пап?
— Ты не помнишь?
— Нет.
— На назначении даты твоей помолвки тебе стало плохо, и ты потеряла сознание. Скорее всего, твоя болезнь прогрессирует. Нужно будет повторно навестить доктора Марша.
— Нет, не стоит.— чувства того дня резкой болью заливают моё сердце. Как мой родной отец не спросил у своей единственной дочери согласие? Это же моя жизнь! Я имею право выбирать, за кого выйти замуж.
— Я вспомнила. Пап, как ты мог? — в моём голосе звучат досада и боль.
— О чём ты, милая?
— Ты знаешь, о чём я! Как ты мог не спросить моего согласия? Я не люблю Стефана.
— Твоё сердце уже занято кем-то? — в тоне моего отца слышатся раздражение и гнев.
— Нет. Нет! Но к чему такая спешка?
— Моя любимая Эсма, единственная наследница семьи де Мартель, ты хоть представляешь, какое состояние покоится за нашими плечами? — отец начинает повышать голос. Он хватает меня за локти и резко дёргает несколько раз, будто пытается привести в чувства.
— Отец, прекрати, мне больно!
— Нет, Эсма. Даже не думай. Отказа я не потерплю. Ты выйдешь за него — и точка.
— А что на этот счет скажет мать? Она хотя бы в курсе?! — я срываюсь на крик, не в силах держать в себе столько эмоций. Я никогда не плачу. За это мне дали клеймо — «Холодная». Так меня прозвали в Кембридже. Мне давали много прозвищ, но все они сводились к одному смыслу.
— Мать знает и дала вам своё благословение. Это будет феерический брак. Я готовил с Маркусом эту почву очень давно, и тебе не изменить нашего решения.
Сейчас
— Ты станешь моей женой, невестой, кем захочешь — мне плевать, — он говорит это в такой интонации, будто ему абсолютно наплевать на слова, которые он произносит; будто они не имеют веса и всё это иллюзия.
— Как ты можешь говорить о таких вещах со мной? Я уже занята для другого, — я хочу ударить себя за эти слова; мне очень больно думать о том, что меня отдают как какую-то сломанную игрушку. Но я не сломалась и не сломаюсь. После того как я узнала о помолвке, моя голова не перестаёт думать, как я могу избежать этого дня.
— Я не вижу причин относиться к этому серьёзно, — говорит он, наливая себе ещё одну порцию виски в стакан. — Мне не нужен настоящий брак с детьми и бла-бла-бла.
— Будешь? — протягивает стакан виски спрашивает он.
— Нет.
— Конечно нет, ты уже выпила свою последнюю дозу в том злополучном баре— ехидная улыбка сползает с его красивого лица; его глаза становятся стеклянными от алкоголя, но рассудок ещё ясен.
— Так к чему это я... Ты — Эсма де Мартель, будешь моей фиктивной невестой. Тем самым я спасу тебя от настоящего брака, где тебе придётся сосать его грязный член и заниматься размножением. Вроде все в плюсе.
Моему гневу нет предела; во мне бурлит протест всем его словам. Но я не из тех слабаков, которые, почувствовав безысходность, пустятся в крайности. Я не соглашусь на сделку с дьяволом — только не в этой жизни.