Иерархия

Эсма
В окно безжалостно бьют лучи утреннего солнца. На часах — девять утра. Удивительно, но обычно в это время меня уже будит Стас и приносит завтрак. Сегодня я проснулась сама. Кажется, я уже привыкла находиться в его мнимой власти. Мне это не нравится, но с каждым днём я приближаюсь к знаменательному событию — тому, что изменит жизнь каждого из нас.

Я встаю с постели и направляюсь к журнальному столику. Пусто. Нет завтрака, который он обычно оставляет перед тем, как уходит решать дела в кабинет. Не то чтобы я всегда ела его, но сама мысль о привычном ритуале сегодня кажется пугающе отсутствующей.

В ванной тусклый свет пробивается сквозь жалюзи. Я открываю их, чтобы не уснуть прямо на унитазе, умываюсь и привожу себя в порядок. С тех пор как я живу в заточении, Стас купил мне всё необходимое — средства ухода, косметику, даже любимый шампунь.

В отражении зеркала — девушка с тёмными кругами под глазами, усталым, помятым лицом и идеально ровными волосами. Когда всё это закончится, первым делом я хочу сыграть на своём рояле. Я так скучаю по нему... без него я как роза без воды — быстро вяну.
Я уже собираюсь выходить, но врезаюсь во что-то твёрдое и горячее, словно в стену из лавы. Передо мной стоит Стас — мой мучитель.

— Собирайся. Через десять минут выходим, — его взгляд устремлён куда-то мимо, будто говорит он не со мной.
— Куда? — спрашиваю я, хотя понимаю, что не должна.
— Я не разрешал задавать тебе вопросы, — холодно бросает он и уходит.

Я ещё минуту стою в проходе, не двигаясь. Что это значит? Может, он наконец решил отпустить меня? Надежда, словно тлеющий огонёк, пробегает по телу. Я бросаюсь собираться, но чувство подвоха не покидает — вдруг это ловушка? Я должна быть готова к любому исходу.
На кровати лежат несколько нарядов — все чёрные. Видимо, Стас решил купить то, что мне действительно идёт. Я выбираю строгий чёрный пиджак, застёгиваю ремень вокруг талии золотого цвета и надеваю клёшевые брюки.

— Нравится? — его голос заставляет меня вздрогнуть. Он стоит в дверном проёме, облокотившись о косяк.
— Да. Спасибо, — мой голос едва слышен. Слова отзываются внутри горечью — говорить «спасибо» человеку, который держит меня насильно, отвратительно.
Он уходит и возвращается с небольшой коробочкой.

—Я хочу что бы ты надела это, — протягивает он цепочку золотого цвета. Крупное звено, грубый металл — именно такие украшения я люблю. На ней висит небольшой крестик.
— Ты веришь в Бога? — удивляюсь я. — Не знала.
— Я не верю в Бога... но тебе он понадобится, — тихо отвечает он.

Он берёт мои руки в свои ладони, в моих — крест. Затем подходит ближе, обходит меня и аккуратно надевает цепочку на шею. Его пальцы касаются кожи, осторожно убирают волосы за ухо. Я чувствую его дыхание — тёплое, но обжигающее. Я не верю в эту нежность. Всё, что нравится дьяволу, обязательно сгорит в прах.

— Готово, — говорит он.

Я молчу, лишь машинально трогаю крестик на груди.

— Как мы выйдем? — наконец решаюсь спросить.
— Никого нет дома. Лора на репетиции, отец в офисе, — бросает он и направляется к двери. Я иду за ним, словно послушная собака.

Мы выходим во двор и направляемся к Mercedes Benz G-Class. Правду говорят: машина отражает своего хозяина. Я стою рядом, не решаясь открыть дверь. В теле — вязкий страх. Паника медленно подступает к горлу. Только не сейчас...
Я не пила таблетки, что прописал доктор Марш, уже неделю. Стас пытался заставить, но я притворялась, что глотаю их, а потом выплёвывала. Они делали из меня пустую оболочку — без чувств, без запахов, без мыслей.

— Почему ты не садишься? — голос Стаса доносится будто издалека.

Моё тело сковывает судорога. Чем сильнее я пытаюсь сопротивляться, тем больнее становится. Слёзы текут по щекам и тут же стынут на холодном воздухе.
Стас мгновенно оказывается рядом. Его руки обхватывают мои плечи, удерживая, чтобы я не упала. Он наклоняется, его голос звучит глухо, но уверенно:

— Смотри на меня. Дыши.
Его сильные руки аккуратно укладывают меня в салон машины. Перед глазами всё плывёт, я различаю лишь этот чудовищный, тяжёлый голос Стаса. Он опускает стекло — поток холодного воздуха обжигает лицо, заставляя лёгкие судорожно схватывать воздух. Его ладонь ложится мне на щёку, большой палец медленно стирает слёзы.

Он протягивает таблетку, но я не в силах взять её — судороги становятся сильнее. Тогда Стас сам вкладывает её мне в рот, сжимает мои пальцы вокруг бутылки и заставляет наклонить её, чтобы я запила лекарство.
Минуты три спустя тело начинает отпускать. Я с облегчением выдыхаю, подбородок откидывается вверх. Если бы не он, я бы ещё минимум сорок минут мучилась в конвульсиях. Иногда я намеренно проживаю эту боль — чтобы не забыть, насколько я сломлена. Но всё чаще я просто устаю.
Я поворачиваю голову в сторону Стаса. Его руки лежат на руле, взгляд прикован к лобовому стеклу — будто ничего не произошло.

— Не нужно было, — выдыхаю я. — Они делают мне только хуже.

Он не отвечает. Лишь резко нажимает на педаль газа, и машина вылетает на главную трассу. Мы едем молча. Пустота внутри сгущается, становится вязкой, почти осязаемой — как будто она хочет поглотить меня целиком.

— Как ты думаешь, куда мы едем? — вдруг спрашивает Стас.
— Я не знаю, — обессиленно произношу я. Таблетки уже действуют в полную силу, всё вокруг словно заволокло туманом.
Машина сворачивает в какой-то грязный квартал. Контейнеры переполнены мусором, у тротуаров валяются люди в состоянии, похожем на кому. Стас выходит из машины и обходит её, чтобы открыть мне дверь. Я по-прежнему лежу неподвижно — мне не хочется даже дышать.

— Выходи, — его голос звучит жёстко. Взгляд — полный отвращения, будто ему противно видеть меня в таком состоянии.
— Можно я останусь здесь? — спрашиваю вяло.
— Нет.

Под его строгим взглядом я всё-таки выбираюсь из машины. Тело слишком расслаблено, каждая мышца будто ватная.

— Зачем мы сюда приехали? — спрашиваю без интереса, просто чтобы разрядить паузу.
— Хочу показать тебе кое-что.

Мы заходим в здание. Помещение наполовину заброшено — бетонные стены, запах сырости, разбитые лампы под потолком. В углу толпится человек десять, уставших, измученных. В центре стоит мужчина лет тридцати — с татуировками, пирсингом, напряжённым взглядом.

— Привет, Брайт. Какими судьбами? — его голос удивительно похож на голос Маркуса... но это не он.
— Дай мне белладонну, — спокойно говорит Стас.

Моё сердце пропускает удар. В памяти всплывают его слова: «Если я дам тебе выбор — выпить яд и остаться в живых или выпить яд и умереть...»

По позвоночнику проходит ледяная дрожь. Неужели он действительно решил убить меня?
Я могла бы попытаться убежать. Но рядом — его люди, телохранители. Шансов нет.