Психоз
Эсма
Холодный воздух с примесью табака ударяет мне в лицо. Я ничего не чувствую — будто тело покинула душа. Смиренно жду несправедливой смерти. Кажется, она была запрограммирована ещё до моего рождения, словно так и должно было случиться.
За эти дни Стас стал для меня чем-то странным, тем, что невозможно объяснить. Он — мой собственный ад, моё спокойствие, моя душа и мучение. Будто я ждала его всю осознанную жизнь, как будто до него из меня вырвали кусок. Эта смертоносная атмосфера, которую он создаёт... Я знаю — он пришёл забрать меня. Душа Лилит впилась в меня когтями. Он воскресил её во мне.
Я докуриваю сигарету и бросаю окурок к своим ногам. Медленно поднимаю взгляд. Он высокий — приходится запрокинуть голову. Я смотрю прямо в его глаза, не отводя взгляда. Черная глубина его зрачков убивает во мне остатки уверенности, остатки желания жить. Я давно потеряла вкус к жизни.
Но вдруг он разворачивается и уходит в сторону выхода из парка. Я стою, не понимая, что делать. Он решил просто бросить меня здесь? Так он хотел расправиться со мной? Тогда зачем был нужен яд, который он купил у того торговца?
Не желая испытывать судьбу, я бегу за ним.
Мы садимся в машину. Я так сильно замёрзла, что дрожу всем телом. Не знаю, какой вопрос задать, чтобы понять его намерения. Но слова сами вырываются:
— Почему ты решил оставить меня в живых?
Он отвечает почти сразу, резко, зло:
— Не знаю, чёрт возьми. Не знаю я! — он сжимает руль и ударяет по нему ладонями, рыча от ярости.
— Скажи мне, Эсма, ты хочешь жить?
Я не ожидаю такого вопроса. Несколько секунд просто молчу, ищу ответ внутри себя — но там пусто.
— Ответь мне, Эсма! Ты хочешь жить, чёрт возьми, или нет?! — его голос звереет.
— Я не понимаю! — кричу я в ответ, сорванным, истерическим голосом.
Снова тишина. Она вязко пробирается по салону.
Он поворачивает ключ, и двигатель взрывается рывком. Машина трогается.
Мы приезжаем к заднему входу моего лабиринта. Я даже не замечаю, как он выходит и открывает мне дверь. Выхожу — не понимаю, что будет дальше. Он хватает меня за руку и быстрым шагом тянет к воротам. У меня в руке оказывается ключ.
— Открывай.
Я не хочу испытывать его терпение, поэтому дрожащими пальцами поворачиваю ключ в замке. Щелчок.
Он снова хватает меня за руку и ведёт глубже в лабиринт. Двигается уверенно, будто знает каждую трещину в стенах.
Я начинаю сомневаться, действительно ли я когда-то знала это место так хорошо, как он сейчас.
Мы выходим прямо к моему роялю. Он грубо бросает меня на сиденье и убийственно спокойным голосом произносит:
— Играй.
Сам садится рядом, чуть сбоку. Я не понимаю, что происходит, поэтому просто пускаю всё на самотёк. Пальцы машинально касаются клавиш, и вскоре звучит "Cal My Mind" Wardrobe.
Но я не чувствую ничего. Ни того сладкого восторга, ни той свободы, что когда-то давала мне музыка. Мелодия кажется чужой — будто играет не я, а пустая оболочка, в которой когда-то жила Эсма.
Стас сидит, скрестив руки, и наблюдает. Его взгляд неподвижен, будто он изучает не меня, а саму тишину между нотами. Когда я заканчиваю, он остаётся сидеть в той же позе — неподвижный, хищный, думающий о чём-то, что мне не дано понять.
Проходит пять минут.
Он встаёт и подходит ближе. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его чёрной бездной.
— И что дальше? — тихо спрашиваю я.
Он убирает прядь волос с моего лица, заправляя за ухо. Его движения пугающе нежны. Я смотрю на него, словно загипнотизированная. Внутри — пустота. Нет злости, нет любви, нет боли. Ничего.
— Ты прекрасно играешь, Лилит, — произносит он спокойно. —Но этого недостаточно, чтобы понять, хочешь ли ты жить.
И только тогда я понимаю, чего он ждал. Он думал, что музыка способна вернуть мне чувство жизни, пробудить меня изнутри. Но он не знает: я не почувствовала ничего. Лишь глухое эхо того, что когда-то называлось мной.
Возможно, это заразно.
Или действие таблеток просто ещё не закончилось.
— Хочешь домой? — его голос звучит спокойно, но в нём слышится что-то двойственное: холод и мягкость, сталь и шелк. Я смотрю на него и не понимаю, как можно быть таким одновременно.
На самом деле я устала — морально, физически, душевно. Устала ждать, бояться, пытаться понять. И, наверное, впервые я не надеюсь, что он отпустит меня.
— Хочу, — выдыхаю я.
— Встретимся в день твоего рождения.
Эти слова — последнее, что он говорит. Его тень медленно растворяется в вечернем свете, исчезая, будто мираж.
Я остаюсь одна. Ещё какое-то время сижу, просто слушая, как осень дышит холодом мне в спину. Почему-то я не чувствую свободы, той самой, о которой мечтала. Вместо неё — пустота и лёгкое покалывание от ветра, пробегающего по коже. Мурашки, как напоминание: я всё ещё жива.
Я встаю и направляюсь в дом.
Почему он отпустил меня?
Почему решил не убивать?
Может, забоялся последствий.
А может... просто решил сделать из меня что-то хуже.