Иерархия

Стас
Лора, как и обещала, поговорила с отцом насчёт ужина с Эсмой. На удивление, тот даже не повысил голос. Его странно спокойная реакция насторожила меня. Я слишком хорошо знаю отца, чтобы поверить, будто он просто смирился. Его девиз всегда был один: «Тише едешь — дальше будешь». Поэтому я решил внимательно присмотреться к его поведению.

Лора уже суетится на кухне, помогая Марте накрывать на стол. Не понимаю, каким чудом ей удалось уговорить Эсму прийти, но факт остаётся фактом. Я мысленно прокручивал возможные сценарии — как всё может обернуться, где сорвётся мой план, и успею ли я подстроить всё под себя. Сейчас ситуация настолько запутана и непредсказуема, что единственное разумное решение — выждать момент.

Пока на кухне готовятся к ужину, будто ожидают целую армию, я сижу у себя в кабинете и медленно потягиваю виски. Мне нужно немного расслабиться. День пролетел незаметно — я и сам не понял, как осушил почти целую бутылку.

— Марта, принесите мне кофе. Покрепче, — говорю я по внутреннему телефону.

Через десять минут в дверь тихо стучат, и она входит с чашкой горячего, ароматного чёрного пойла.
— Мистер Стас, ужин готов, и ваша гостья уже пришла.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Признаться, я ждал этой встречи. Эти напуганно-дерзкие глаза, этот голос, в котором прячется яд и шелк. Волосы цвета тёмного шоколада, запах её духов, — всё это бьёт по нервам, будто током. Что-то внутри меня зовёт — быстрее, к столу.
— Сейчас спущусь, — произношу я спокойно, хотя пульс выдает обратное.
Когда я спускаюсь по лестнице, дом кажется непривычно тихим. Только звон посуды и приглушённые голоса доносятся с кухни. Свет мягко отражается от мрамора, воздух пахнет жареным розмарином и вином — слишком уютно для вечера, где в одном помещении окажутся враги.

Лора первой замечает меня и улыбается так искренне, что я на секунду почти забываю, что всё это — ошибка.
— Вот и Стас, — произносит она с радостью.
Я киваю и перевожу взгляд на Эсму.

Она сидит прямо, почти не шевелясь, будто её тело выпрямлено страхом. Глаза — знакомые, тёмные, с тем самым холодным блеском, в котором прячется сила. Ни один мускул не дрогнул, когда она встретилась со мной взглядом. Только лёгкое движение губ — будто тень улыбки, но на деле это вызов.

— Добрый вечер, — говорит она, и я чувствую, как по коже пробегает холод.
— Вечер, — отвечаю я ровно, хотя голос предательски хрипнет.

Отец появляется из гостиной. Его шаги звучат тяжело и уверенно, как удары молота. Он подходит к столу, бросает взгляд на Эсму, потом на меня. В его глазах нет привычной злости — только странное, сдержанное спокойствие.
— Рад видеть тебя, мисс де Мартель, — произносит он с натянутой вежливостью.
— Благодарю за приглашение, сэр, — отвечает Эсма, и в её голосе сквозит сталь.

Я сажусь напротив неё. Всё во мне кричит, что это ловушка. Слишком идеально, слишком тихо. Лора что-то говорит про ужин, пытается создать атмосферу, но её слова теряются в моих мыслях.

Я наблюдаю за Эсмой. За тем, как она держит бокал, как кончиками пальцев касается стекла. Всё в ней выверено, будто она боится показать хоть крупицу слабости. Но я-то знаю — под этим ледяным панцирем кипит огонь. Я сам когда-то разжёг его.

— Стас, — вдруг произносит отец, — как продвигаются дела ?
Он не просто спрашивает. Он проверяет. Я это чувствую.
— По плану, — отвечаю я спокойно.
— Рад слышать. Надеюсь, ты всё ещё держишь под контролем вопросы, связанные с семьей Нагори.

Секунда тишины.
Эсма слегка поднимает взгляд, её губы едва заметно дрогнули.
Она поняла, о чём говорит отец.
Внутри всё сжимается. Я чувствую, как в груди закипает что-то тёмное, густое. Я не могу сорваться, не сейчас. Не при ней. Не при отце.

Я делаю глоток вина, пытаясь вернуть контроль.
Её взгляд цепляется за мой — холодный, но живой.
И в этот момент я понимаю: если этот вечер закончится без крови — это будет чудо.
— Семья Нагори... — отец делает короткую паузу, будто смакуя само название. — Кажется, вы когда-то вели дела с нашим старым партнёром в Порто, не так ли?

Эсма аккуратно ставит бокал, не сводя с него взгляда.
— Возможно, — произносит она спокойно. — Мой отец редко делился деталями своих соглашений. Но если вы говорите о лорде Фернелле, то да — я знаю его.
— Конечно, — холодно усмехается он. — Фернелл. Старый лис. Он всегда умел находить выгоду даже в грязи.

Она подаётся чуть вперёд.
— Забавно, сэр, но он говорил о вас то же самое.

Лора резко замолкает, прибор звенит о тарелку. Марта, проходя с подносом, спотыкается от неловкости. Тишина падает на стол, густая, тяжёлая, как дым.
Я закрываю глаза на секунду, чувствуя, как воздух в комнате начинает пахнуть бурей.
Отец кладёт вилку на край тарелки и откидывается на спинку кресла.
— Острый язык, мисс де Мартель. Вашему отцу стоило бы гордиться.
Я сжимаю кулаки под столом.
— Эсма, — повторяю чуть громче, — хватит.

Она поворачивается ко мне, и в её взгляде — вызов, боль и странная уверенность.
— А ты что, Стас, теперь тоже молчишь, когда твоё имя пачкают? Или так проще — сидеть в тени и наблюдать, как другие решают за тебя?
Слова падают как пощёчины. Отец приподнимает бровь, и я вижу, как уголки его губ чуть дрожат — не от злости, от удовольствия. Он наслаждается этим.

— Вот оно, — говорит он негромко, — настоящее лицо мисс де Мартель. Не зря я сомневался в её намерениях.
Я резко встаю.
— Довольно.
Стул скрипит, будто выдыхает вместе со мной.
Эсма смотрит прямо в глаза, и в этот момент всё вокруг исчезает — шум, свет, люди. Только мы. И огонь, который давно тлеет между нами, но сегодня может вспыхнуть снова.
Отец поджимает губы, медленно встаёт, бросая на меня взгляд, от которого когда-то стыли все.
— Как скажешь, сын. Но не думай, что ты сможешь вечно скрываться за чужими спинами.
Он уходит. Лора испуганно молчит.
Эсма опускает взгляд на бокал, её плечи чуть дрожат.
— Прости, — тихо шепчет она. — Я не хотела...
— Нет, — перебиваю я, — хотела. И сделала это блестяще.
Я беру бутылку, наливаю в два бокала и ставлю один перед ней.
— Раз уж всё пошло к чёрту — давай хотя бы выпьем за честность.
На самом деле, я удивлён. Эсма показала свой стержень — поставила честь выше всего остального. Это заслуживает уважения. Семья Нагори была бы ей благодарна за отстояние своей гордости.
Отец, назло, пытался вывести её на эмоции, но не выдержал её холода. Она снова победила — своим спокойствием, своим ледяным равновесием.
Я наблюдал за ней, изучал каждый жест, каждое слово. Когда для неё что-то действительно важно, она надевает маску изо льда. Её холод — это и защита, и оружие.
На секунду я представил, какой силой мы могли бы обладать вместе.
— Лора была права. Между нами действительно есть что-то общее, — произнёс я тихо.
— Лора? О чём он? — спрашивает Эсма. Судя по напряжению, она ещё не отошла от конфликта с моим отцом. Я же предупреждал, что это плохая идея.
— Я лишь хотела как лучше, прости меня, Эсма. Я не ожидала такого от отца, мне показалось, он рад, что вы сможете ближе познакомиться, — её голос дрожит, когда она выдавливает последние слова. Мне жаль сестру, но иногда я должен быть жесток: дать ей прочувствовать мир, чтобы она стала крепче.
— Всё нормально, Лора. Мне не стоило принимать твоё приглашение, — говорит Эсма и встаёт из-за стола. Она направляется к выходу, я встаю вслед.
— Эсма, стой! — говорю я, но та не останавливается; по её резким движениям видно, что она на грани срыва.
— Я говорю: остановись. — Я выхватываю её пальто и разворачиваю к себе. Её глаза — непробиваемые, словно бронестекло; она выстраивает вокруг сознания броню.
— Чего ты добиваешься, Стас? — в её голосе слышна ледяная угроза. — У меня ещё есть время на твои квесты, и если это был отвлекающий манёвр, — то у тебя получилось. Но не забывай своё место: ты не угрожаешь какой-то девчонке с улицы. Ты ведёшь войну.
— И если ты думаешь, что сломаешь меня, — она шипит сквозь зубы, — ты ошибаешься. Я уничтожу тебя и всё, что ты любишь.

Я был ошеломлён. За несколько дней она нарастила клыки. Хотелось потрясти её и выбить этот лед из её идеального лица, но я держусь сталью: план отложен, но не отменён. Почему-то сегодня её слова вцепились в меня, и я стану действовать осторожнее.

— Послушай сюда, моя Лилит, — говорю я холодно и прижимаю её к стене, пальцы находят пульс на её горле.
— Если ты нашла в себе силы бороться со мной и угрожать моей семье, знай: время тикает. Я буду терпелив к твоим выходкам, но неизбежного не миновать. — Я медленно отпускаю её. Она стоит неподвижно, в ней бурлит снежная буря. Она забирает пальто и сумочку и уходит.

Весь вечер я провёл в глухой тишине, мысли только о том, что произошло. Сука, я злюсь до безумия. Бью по столу, летит всё остальное в кабинете. Осушил ещё одну бутылку виски и закурил. Пепел осыпается хлопьями на красный ковер, за окном идёт ливень. В лабиринте Эсмы уже две недели не горит свет; звуки рояля больше не звучат в её мире. Сломал ли я в ней что-то? Определённо — но это и был мой план. Рулетка запущена. Теперь я жду, когда враг кинет туз.