Украденный цветок.

Принимая поздравления от гостей, я не чувствую радости.

Зейн знакомит меня со своими родителями. Как иронично, ведь я должна была познакомиться с ними ещё до свадьбы, но Зейн даже не заводил об этом разговор. И даже сейчас, в день свадьбы, он почти не даёт мне возможности поговорить с его родителями. А они, кажется, тоже не стремятся к близкому знакомству со мной. Только осматривают меня оценивающе и перешёптываются между собой.

Честно говоря, я немного в шоке от этой семьи. Но я не говорю ничего. Я стараюсь улыбаться, но моя улыбка кажется вымученной, хоть я и не вижу себя со стороны.

Мои родители и Микаэль обнимают сначала меня, а затем Зейна. Они снова говорят комплименты и пожелания, и я стараюсь сдержать слёзы, чтобы родители не заметили и не расстроились. В конце концов, не всё так плохо, верно? Ведь я всё ещё люблю Зейна, хоть и испытываю к нему как ненависть, так и любовь в равной степени.

Гарри и Нелли подходят следующими. Нелли заключает меня в крепкие объятия и шепчет слова поддержки. Однако, кажется, это не помогает, а лишь усугубляет ситуацию.

Мне действительно больно внутри, хотя снаружи я стараюсь не показывать своего состояния.

— Ты всё выдержишь, — произносит Адель, обнимая меня. — Ты сильная, умная и очень красивая. Всё будет хорошо, запомни.

— Спасибо, Адель, — шепчу я в ответ, покусывая губы.

Луи не говорит ничего. Он не обнимает меня, а просто смотрит. Он кивает мне, но ответа не получает. И я вижу в его синих глазах намёк на усмешку.

Я не очень хорошо знакома с гостями, поэтому просто стою рядом с Зейном, стараясь улыбаться и не казаться подавленной. Я принимаю поздравления, вежливо киваю и произношу слова благодарности. Мне кажется, что большего от меня и не требуется — просто быть красивой и послушной рядом с мужем.

Я замечаю, что многие девушки, которые подходят к нам в сопровождении мужчин, осматривают меня с ног до головы. В их глазах я вижу неприязнь и особый взгляд на Зейна. И это несмотря на то, что они подходят не одни, а под руку с мужчиной.

Со стороны мужчин я, напротив, чувствую одобрение. Они смотрят на меня, и это факт. Они дарят комплименты, но без пошлости. Я вижу, что к Зейну относятся с уважением.

Рука Зейна лежит на моей талии, пальцы иногда сжимаются и расслабляются.

Неужели, Зейн, ты ревнуешь? Но ведь ты сам устроил весь этот фарс.

В шикарном ресторане, украшенном белыми цветами и разнообразными растениями, я с облегчением опускаюсь на стул.

Мне не хочется есть, поэтому я ограничиваюсь лишь бокалом прохладного шампанского. Этот напиток пьянит, кружит голову и приносит облегчение. Я перестаю обращать внимание на окружающий мир и стараюсь контролировать свои эмоции.

— Арлин, тебе нужно поесть, — шепчет Зейн, наклоняясь к моему уху. Его дыхание касается моей кожи, вызывая приятную щекотку. — Будет нехорошо, если ты будешь так много пить на голодный желудок.

— Тебе ли не всё равно? — пожимаю я плечами, опуская взгляд в свою тарелку с мясом и овощами. — До этого момента ты не особо проявлял ко мне интерес. Или ты боишься испортить свою репутацию? А, Зейн?

— Цветочек, пойми, свадьба — это не только наше торжество, но и способ коммуникации, возможность завести новые полезные знакомства. — говорит он с полной серьезностью.

— То есть, — горько усмехаюсь я, качая головой, — ты хочешь сказать, что наша свадьба для тебя — это просто бизнес?

— Нет, Арлин, я не говорил этого.

— Знаешь, Малик, наша свадьба для меня тоже не праздник. Это день, когда моя свобода будет погребена, когда моя личность перестанет существовать!

Наши взгляды встречаются, и я очень рада, что этот интересный ведущий отвлекает всех гостей, потому что в данный момент я не могу уделить кому-либо должного внимания.

— Не говори так, Арлин, — произносит Зейн, поджав губы. Его глаза потемнели, превратившись в угольки. Злится? Несомненно. — Я люблю тебя, и никто не будет ограничивать твою свободу, ты это знаешь.

— Но ты уже сделал это, Зейн, — отвечаю я, вскинув брови и сдув прядь волос с лица. — Оглянись, милый, посмотри вокруг. Здесь, кроме моих родителей и брата, нет никого из моего окружения. Здесь только твои люди, которые веселятся на твоей свадьбе, пьют и радуются за тебя. Они будут строить твой чёртов бизнес вместе с тобой, а я буду рядом в качестве красивого сувенира. Ты дал мне многое, о чём я и мечтать не могла. Но ты забрал у меня самое главное и дорогое, что может быть у человека — свободу.

— Арлин, — в его карих глазах мелькает разочарование, но это лишь тень эмоции. — Ты не права.

— Это всё, что ты можешь сказать? — усмехаюсь я, качая головой. — Красноречиво, Зейн.

— Я не хочу ничего доказывать тебе сейчас, цветочек. Я лишь хочу, чтобы ты расслабилась. Потому что я люблю тебя, потому что я сделаю всё, чтобы ты всегда оставалась со мной. Потому что никто другой мне не нужен, и однажды ты меня поймёшь.

— Ты совершенно не слышишь меня, Зейн. Не слышал никогда, и вот сейчас. Я говорю тебе совершенно о другом, а ты вновь ставишь свою точку зрения выше моего слова.

- Люди видят, что вы спорите. - Внезапно появляется Луи, складывая руки на груди и пристально глядя на нас. - Вы же молодожёны, а со стороны кажется, будто тут пахнет ненавистью.

- Не твоего ума дело, хорошо? - фыркаю я и уже хочу сделать ещё глоток шампанского, но смуглая рука забирает фужер из моих пальцев.

- Тебе достаточно. - констатирует Зейн, его брови нахмурены.

- Блин, Зейн, это и моя свадьба тоже, не забывай. Сам сказал, чтобы я расслабилась. Вот я и расслабляюсь.

- Выпей воды, затем поешь. И только после этого я позволю тебе ещё фужер. Потому что да, согласен, это твоя свадьба, Арлин. А ты сидишь и ведёшь себя очень некрасиво.

- Может, стоило отказаться от меня? - закатываю глаза, но в глубине души почему-то ощущаю боль от его последних слов. Мне словно становится стыдно.

- Я могу попросить, чтобы принесли свежий суп. Он поможет. - предлагает Луи.

- Да, пожалуйста. - Зейн кивает.

- Какие все вежливые. - поджимаю губы, принимая от Зейна стакан с водой. - Спасибо.

- Сейчас принесут горячий суп, ты спокойно поешь. Затем у нас танец, Арлин. Ты ведь не хочешь упасть в грязь лицом?

- Ты что, пытаешься манипулировать мной? - хмыкаю я.

- Дурочка ты, Арлин. - Зейн притягивает меня ближе, чтобы вовлечь в поцелуй.

И вновь аплодисменты, вновь вспышки фотоаппаратов. А я отвечаю на теплый поцелуй, стараясь не думать ни о чём.

* * *

Наш первый танец прошёл без каких-либо проблем. Зейн кружил меня в объятиях, поднимал на руки и целовал. Я уверена, что со стороны мы выглядели как самая счастливая пара, которая любит друг друга.

Празднование близится к завершению, но с каждой минутой ощущение, словно в моей груди нарастает ком боли, грусти и смущения. Даже бокал шампанского уже не способен стереть все эти чувства.

- Ты так прекрасна, Арлин, — шепчет папа, обнимая меня во время танца. — Но для такого дня ты слишком много плачешь.

- Это слёзы счастья, пап, — стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит скорее грустной.

- Ты уверена, милая? Если тебе тяжело, просто скажи мне, Арлин. Я пойму, ты же знаешь.

- Знаю, — шепчу я, с трудом сглатывая горький ком в горле.

Папа продолжает обнимать меня, кружа в танце. Я прижимаюсь к нему, вдыхая такой родной запах — запах дома и самого сладкого сна, аромат спокойствия.

Мой взгляд останавливается на Зейне, чьи руки обхватывают талию моей мамы. Моя любимая, добрая мамочка, с доверчивыми глазами смотрит на моего мужа. Я боюсь представить, что он говорит ей, мило улыбаясь.

И только я знаю, сколько яда и власти скрывается за этой красивой улыбкой.

Я была уверена, что смогу со всем справиться. По крайней мере, так я думала до этого момента. Пока Зейн не подошёл, не вернул мою маму отцу и не протянул мне свою ладонь. На его смуглом лице играет улыбка, а в карих глазах пляшут чёртики.

До этого момента я была уверена, что это не составит для меня труда.

— Нет, — качаю я головой, сильнее прижимаясь к отцу. Солёные слёзы уже собирались на моих глазах.

На секунду в карих глазах мелькает удивление. Затем я вижу, как Зейн напрягается. Даже злится.

— Арлин? — мама всё ещё улыбается, возможно, думая, что это всего лишь шутка. — Ты чего?

— Я не пойду. Я не могу, — я судорожно качаю головой, не отводя взгляда от глаз Зейна. — Не пойду.

— Арлин, ты устала, — кивает муж, затем переводит взгляд на моего отца, чьи руки всё ещё крепко сжимают меня, даря ощущение безопасности. — Мистер Уолш, я думаю, Арлин пора спать. Она целый день на ногах, ей уже тяжело, — слова Зейна звучат убедительно.

Сердце в моей груди начинает отбивать чечётку, стоит папе опустить на меня взгляд.

— Арлин? — ох, его добрые глаза. Я вижу в них решимость защитить меня, но такая защита может стать тяжёлым бременем для всей моей семьи.

Мне так больно! Сердце обливается кровью, а в душе словно зияет чёрная дыра. Хочется кричать, чтобы весь мир услышал мои страдания.

Я не заслужила этого. Я ничего подобного не хотела. Это не сделает меня счастливой! Это оставит глубокий и болезненный след на моём сердце. Однажды Зейн наиграется со мной и выбросит, как надоевшую игрушку. А я останусь с разбитым сердцем, никому не нужная.

— Арлин? — зовёт меня папа.

— Пап, — шепчу я, глотая слёзы, — мам, простите меня, ладно?

— Ей правда пора спать, Арлин устала, — вступает в разговор Зейн. Не знаю, как это возможно, но он полностью завоевывает доверие моих родителей.

— Зейн прав, — киваю я, с трудом сглатывая ком в горле. Только сейчас я до конца осознаю, что своими истериками подвергаю родителей опасности. Как же я могла быть такой глупой? — Поговорим завтра, хорошо?

— Арлин, мы с тобой завтра улетаем в свадебное путешествие, — напоминает Зейн. — Мама, папа и Микаэль пробудут здесь ещё несколько дней, отдохнут, всё оплачено. Затем они тоже вернутся домой.

— Конечно, — спокойно киваю я, понимая, что спорить бесполезно. — В любом случае, мы будем на связи. Я вас люблю.

Родители заключают меня в свои объятия под пристальным взглядом Зейна. И я понимаю, что разговора не избежать.

* * * 

Я знатно разозлила Зейна. Уже не до игривых чёртиков в тёмных глазах. Я постаралась на славу, и сейчас всё это выливается так, как не заслужила я. Весь этот страх и усталость от этого дня грызут дыру в солнечном сплетении.

— Сразу разъясню тебе те факты, на которые тебе лучше опираться. — Зейн нависает, такой высокий и мощный, словно гора, все ещё одетый в свой свадебный костюм. А я к стене от страха жмусь, ноги дрожат. От бессилия кричать хочется и спрятаться за юбкой у мамы, как в детстве. Но на деле молчу. Кусаю язык, большими глазами смотря на подбородок Зейна. Не могу поднять взгляд выше. Да, после всего, что было - боюсь. Не смогу встретиться с этим хищным взглядом, от которого огонь по коже проходится. Мой муж. Страх. Никакого счастья и улыбок. Только больная любовь. Свадебное платье до сих пор жмёт, перекрывает доступ кислорода к лёгким. И вроде бы хочется уже снять этот наряд, потому что противно. Но с другой стороны, сама не сделаю этого при Зейне. Знаю, что пощады не будет. А нужна ли она мне? Опасно низким голосом Зейн возвращает моё внимание. Почти дергаюсь, когда его ладони на мою талию опускаются. От страха, от предвкушения сердце замирает. — Ты мне принадлежишь. Моя жена, моя девочка. Ты должна это понять. Никакого блядства с твоей стороны, никаких взглядов в сторону других мужчин. Узнаю - убью. И тебя, и его. А потом всю твою семью порву. Каждая часть твоего тела мне принадлежит теперь. И душу твою я возьму, даже не сомневайся.

Силой сглатываю подступившую желчь в горле. Сжимаю пальцы в кулаки, а дыхание тяжелее становится. Не могу поверить. Нет, это ужасная реальность. Реальность, о которой я когда - то мечтала.

Ладони Зейна сжимаются на моей талии, вырывая из моей груди рванный вздох. Вдыхаю мужской запах, от чего колени дрожать начинают. Слишком близко. И теперь, казалось, надо бы расслабиться, получить хоть малейшее удовольствие. Ведь мечтала, думала о Зейне в таком ключе. Вспоминала. И эта больная любовь осталась, только постепенно в страх перерастает.

— Ты поняла меня?

— Поняла? — Вдыхаю, но без вызова. — Поняла что? Что ты равняешь меня с вещью?

– Ты моя жена, Арлин. И будешь подчиняться мне, нравится тебе это или нет. Мне плевать. — Зейн склоняет голову ниже, пальцами цепляя меня за подбородок. Наши глаза встречаются. Они у него такие тёмные, налитые. Дьявол, не меньше. — Будешь мою постель согревать, на твоём красивом личике всегда будет сиять улыбка, даже если ты расстроена. Всегда рядом, когда мне это необходимо. И рот лишний раз ты не откроешь, Арлин. Иначе.. — Пальцы на моём подбородке сжимаются, причиняя лёгкую боль. Сглатываю, а слезы бессилия глаза застилают. Зейн внимательно наблюдает, в тёмных глазах искрит нечто такое, что пугает меня.

— Изверг! — Неожиданно для себя начинаю бороться. Сжимаю пальцы в кулаки, бью по твёрдой груди Зейна. А он даже с места не двигается, продолжает меня взглядом убивать. Но пыл мой не уходит. Бью ещё раз, затем ещё и ещё. Мотаю головой, слезы по щекам бледным текут. Почти задыхаюсь, но действия свои не прекращаю. — Ненавижу тебя! Я не буду твоей игрушкой, не буду твоей вещью! Ты не имеешь на меня никакого права!

А затем моя борьба прекращается, потому что своими сильными руками Зейн мои запястья перехватывает. Толкается ближе, в конец меня к стене припечатывая. Закрываю глаза, всхлипывая. Вырываюсь, но сил во мне не так много. Чувствую жар мужского тела, его запах заполняет меня до краёв. Тяжёлый, давящий запах настоящего мужчины, который из своих рук ничего не отпускает просто так. А я утопаю. И не вернуть меня уже.

– Ненавижу. — Повторяю, но чуть тише. — Ты ужасный человек, Зейн.

Ненавижу его. А сердце, бьющееся от тяги к этому мужчине, смеётся надо мной.

— Ужасный. — Он повторяет, растягивает слово, а я глаза распахиваю. Быстро моргаю, смахивая солёные слезы. Глаза жжёт. Зейн хищно ухмыляется, нависая надо мной. Возвышается, зная свою силу. А я так и стою, смотрю на него снизу вверх, руки к стене словно прибиты гвоздями. — Как часто я слышал это слово в свой адрес, Арлин.

Низкий, бархатный голос до костей пробирает. А я не двигаюсь больше, лишь тяжело дышу, смотря на Зейна. На его лицо, каждую часть рассматриваю, не понимая, почему у такого дьявола может быть такая прекрасная внешность.

— Отпусти меня. — Прошу я, но не умоляю. — Я тебе не понравлюсь в качестве жены. Завтра же вернёшь меня родителям. Зачем время тратить?

— Даже если и не понравишься. — Зейн усмехается, сжимает мои запястья над головой одной рукой, вторую лениво спуская ниже. Касается моих светлых волос, затем лба, скул, доходит до носа и до губ. Пальцами очерчивает контур, любуется. Во мне замирает все, холодеет от этих фальшиво - нежных, собственнических касаний. — Не отпущу, Арлин. Моя и точка. Всегда моей была, сама отдалась.

— Нет. — Всхлипываю. — Не буду больше твоей добровольно. Ни за что, Зейн.

Больше он не отвечает. Тёмные глаза к моим прикованы, грубая ладонь опускается на мою шею. Дыхание перехватывает, когда пальцы начинают ласкать мягкую кожу. А затем время словно останавливается, когда длинные пальцы Зейна вокруг моей шеи смыкаются. Сначала будто нежно, затем грубее и грубее. Больно. Слезы в уголках глаз собираются, дыхание чаще становится. Смотрю в эти тёмные глаза, боюсь до ужаса. А Зейн не останавливается, сжимает сильнее. Так, что в ушах звенеть начинает.

— Убивай. — Осипшим голосом говорю я. — Лучше так, чем твоей рабыней быть.

Ладонь на шее обжигает. А я даже глаза не успеваю закрыть, когда Зейн ещё ниже наклоняется. Когда его губы моих касаются, нахально врываясь в моё пространство. Он целует. Жадно и настырно. А я его вкус чувствую, касания его языка. И жар мужского тела на своём.