Она пришла
Огни клуба «Sable» резали вечер, как бриллиантовые лезвия. Фасад тонули в чернильных бликах, прохожие не осмеливались задерживаться взглядом на входе. Здесь всё было из другого мира — мира, где правили власть, деньги и опасность.
У входа троица собралась вместе.
Лео — в рубашке с расстёгнутым воротом, чуть взъерошенный, сияющий от предвкушения.
Эвита — в платье с пайетками, смех у неё как шампанское.
И Маша...
Лео выдал первый:
— Ты с ума сошла, Маша. Это платье... Это ты?
Он явно проглотил комплимент, а потом добавил:
— Ты убиваешь, слышишь? По-честному.
Эвита выдохнула, не скрывая восторга:
— Боже, ты как femme fatale из фильма. Если ты не найдёшь себе миллионера сегодня — я уйду в монастырь.
Маша усмехнулась, опуская глаза, чтобы скрыть вспышку тепла.
— Сегодня я просто отдыхаю, — сказала она. — А проблемы... завтра.
Внутри клуб оказался густым, как дым.
Пульсирующий бит сотрясал воздух. Красные и фиолетовые всполохи выхватывали силуэты, скользящие по залу, как тени на балу. Бар напоминал алтарь, за которым отдавали себя греху.
Все танцевали, пили, жили быстро, как будто завтра не существует.
И тут к ним подошёл высокий мужчина — тёмная рубашка, ухоженная щетина, цепкий взгляд. Он тепло обнял Лео за плечи:
— Лео, старик. Ты пришёл. Рад видеть.
— Эй, да, брат, спасибо! Эти две красавицы — со мной, — кивнул он на Эвиту и Машу.
Тоби кивнул им — на долю секунды задержал взгляд на Маше.
Медленно, оценивающе. Но в его взгляде было не восхищение — вопрос.
Это она?..
Зрачки сузились.
Он ничего не сказал, просто повернулся и ушёл вглубь клуба, скользнув между телами, как будто вёлся кем-то невидимым.
Он поднялся по боковой лестнице, прошёл через полутёмный коридор, вошёл в отдельную зону с панорамным видом на танцпол.
— Она пришла.
Эти слова прозвучали спокойно, но для Эша — как удар в грудную клетку.
Он встал. Подошёл к стеклу. Снизу — море движущихся тел, вспышки света, музыка.
И она.
Маша. В этом чёрном платье.
Как нож. Как огонь. Как пуля, летящая прямо в него.
Она смеялась с Эвитой, её волосы играли светом. Разрез на платье открывал линию бедра, и Эшу показалось, что весь зал вокруг неё размылся.
Губы алые. Спина голая.
И — чёрт побери — это была не девочка, которую он хотел держать подальше.
Это была опасность, от которой он не мог оторваться.
Он тихо выдохнул, зарыв пальцы в волосы.
Зачем ты пришла такая... такая?
Зачем ты раздеваешь мой самоконтроль одним только видом?
Ты даже не смотришь вверх. Даже не знаешь, что я здесь. А у меня уже тяжело дышать, чёрт бы тебя побрал...
Он почувствовал, как тело предаёт.
Он был зол. На неё. На себя. На этот вечный внутренний конфликт между жаждой и контролем.
И в тот момент — словно по зову — она подняла взгляд.
Их глаза встретились.
На секунду.
Взгляд Маши замер. Губы приоткрылись.
Он видел, как её зрачки расширились, как она узнала его.
Он не двинулся. Только смотрел.
Смотрел.
Смотрел.
И через секунду — исчез в темноте, отступив в коридор, прежде чем она успела среагировать.
В её сердце остался неон, пульс и ощущение, что кто-то смотрел на неё так, как никто не смотрел раньше.
Как будто был голоден.
Он исчез — в тени, в темноте, в неизвестность.
Но его взгляд остался на Маше, как ожог.
Она смотрела вверх, на балкон, где всего секунду назад был силуэт. Тёмный капюшон. Черты, которые она успела прочитать, как будто была к ним готова.
Её сердце пропустило удар.
Это он.
Это был он. Эш Ройс.
Она с трудом сглотнула, ощущая, как внутри поднимается страх — тот самый, сладкий и ядовитый одновременно, из которого рождается зависимость. Она знала этот взгляд. Узнала его интуитивно, телом, кожей. Узнала по тому, как резко напряглось всё внутри, как дыхание перестало слушаться.
Она сделала шаг ближе к Лео и спросила тихо, почти не слышно сквозь музыку:
— Кто этот друг, что нас пригласил?
Лео бросил на неё взгляд, продолжая улыбаться:
— А, Тоби? Ну, это большая фигура. Серьёзный парень в клубной индустрии. У него с Эшем какие-то дела — может, даже партнёры. Он часто тусуется здесь. Почему спрашиваешь?
Маша на секунду замерла. Всё сложилось в голове как мозаика.
Друг, связанный с Эшем. Он пригласил нас. Эш знал, что я приду.
Он здесь. Он следит. Он смотрел.
Живот сжался от волнения и ужаса.
— Просто интересно, — сказала она, стараясь выровнять голос.
Она ничего не добавила. Не сказала о взгляде. Не рассказала, как её пробрала дрожь.
Нет, никто не должен знать. Пока — никто.
В какой-то момент они втроём расползлись по залу. Лео заметил знакомых, Эвита исчезла в толпе — как всегда, в центре внимания, и Маша осталась у барной стойки, наблюдая, как люди размываются в танце, как тела становятся звуками.
К ней подошёл мужчина. Высокий, в светлой рубашке, открытой на груди, с чуть растрёпанными каштановыми волосами и мягкой полуулыбкой, которая ничего не требовала. Только приглашала.
— Вы здесь одна?
Голос низкий, спокойный, уверенный.
Маша улыбнулась чуть в сторону.
— С подругой.
— А потанцуете со мной, пока она не видит?
Она на мгновение колебалась.
Почему бы и нет?
Он не был навязчивым. Просто — красивый, обаятельный, чужой.
— Ладно, — кивнула она.
Они оказались на танцполе, в центре света, где музыка пульсировала сквозь кости. Он держал её за талию, не слишком близко, с уважением. Они двигались в ритме, Маша позволяла себе забыться. Или — попытаться забыться. Потому что где-то на краю сознания всё ещё пульсировало: он здесь. Он смотрит.
И действительно — он смотрел.
Сверху, с бокового балкона, стоял Эш, с зажатой в пальцах сигаретой, забыв даже, что собирался закурить.
Он смотрел, как она танцует с другим.
С каким-то мальчиком. С лицом слишком мягким, движениями слишком расслабленными.
Внутри Эша поднималась чёрная волна.
Гнев. Ревность. Желание. Презрение к себе.
Ты же хотел держать её на расстоянии.
Ты послал ей голову. Чёртову голову. Она должна была бояться тебя. Дрожать. Прятаться.
А она пришла сюда. Прекрасная. Смеющаяся. И танцует с каким-то щенком...
Сигарета так и не вспыхнула. Он просто сжал её, переломив пополам, и вышел из зала, как вулкан, ищущий где бы не взорваться.
На улицу. В ночь. В прохладу, которая, казалось, выжигала злость хуже, чем огонь.
И всё равно внутри пульсировала только она.