Те кто не говорят - кричат глазами
— Вот и приехали, — сказал Эш, плавно останавливая машину у дома Маши.
Она сидела, уткнув подбородок в край его пиджака, который всё ещё был наброшен ей на плечи. В салоне стоял запах кожаных сидений, его парфюма и чуть-чуть — мандариновых жвачек из бардачка.
— Ага, — ответила Маша, не делая ни одного движения, чтобы выйти. — Спасибо за вечер.
Эш не ответил сразу. Повернулся к ней, опёрся рукой на руль.
— Ты не хочешь поговорить?
Она медленно подняла глаза.
— О чём?
Он чуть склонил голову.
— О том, почему ты так часто оказываешься там, где я тебя не жду.
— Это ты меня преследуешь, если что, — фыркнула она, но потом добавила мягче:
— Но я не против. Иногда.
Он усмехнулся, но в его взгляде проскользнуло что-то серьёзное.
— Вечеринка у Дилана. — Он произнёс это, как выстрел. — Ты пришла туда одна.
— Я пришла с Эвитой. Она меня бросила, — вздохнула Маша. — Ты это знаешь.
— А потом зашла в комнату, где не надо было быть.
— Прости, я забыла поставить табличку: «Эш Ройс и его девушка — вход только по расписанию».
Он вздохнул.
— Это не была моя девушка.
— Да мне всё равно, — быстро отрезала она.
Молчание. Густое. Звонкое.
— Тогда почему ты помнишь? — тихо спросил он.
Она замерла.
— Потому что мне было неловко. Потому что ты был груб.
— Я просто удивился.
— Ты не выглядел удивлённым. Ты выглядел... как будто тебе плевать.
Он откинулся назад в кресле. Провёл рукой по лицу.
— Мне не плевать, Маша.
— Тогда зачем ты это делаешь? — прошептала она. — Всё это... сначала отталкиваешь, потом обнимаешь, потом снова пугаешь. Я не понимаю тебя.
Он смотрел на лобовое стекло, как будто пытался сквозь него разглядеть ответ.
— Потому что я сам не понимаю себя, когда ты рядом.
Маша открыла было рот, но замерла. Вот так просто? Без маски, без стены, без привычной резкости?
Он продолжил, тише:
— Я видел, как ты танцуешь в моём клубе. С тем парнем.
— А с тем?
— Мне всё равно, как его зовут.
— Ага, всё равно, — хмыкнула она.
— Он трогал тебя за талию.
— Я сама ему позволила.
— Не делай так.
— Что?
Он повернулся к ней, прямо, глаза в глаза:
— Не делай вид, что тебе всё равно. Потому что если это игра — я тоже умею играть. И ты не выиграешь.
Маша проглотила воздух. Руки дрожали.
— А ты не думал, что я боюсь тебя?
— Я и сам себя боюсь, когда дело касается тебя.
Её плечи поникли.
— Тогда зачем ты прислал мне это? — тихо. — Коробка. Голова. Том.
Он на мгновение закрыл глаза. Его лицо стало каменным.
— Это не был сигнал тебе. Это был сигнал тем, кто думал, что могут запугивать меня через тебя.
— Ты мог бы... предупредить?
— Я хотел, чтобы ты ушла. Подальше.
— А я осталась.
— Я знаю, — прошептал он. — Знаю. И именно поэтому я должен быть осторожным с тобой. Потому что ты уже не просто девочка из школы. Ты не просто мимолётная интрига.
Он замолчал. И добавил совсем тихо:
— Ты стала моей слабостью. А я всю жизнь выживал без них.
Маша медленно сняла с себя его пиджак. Повернулась к нему, прижав его к груди.
— Может, быть слабым — не так уж плохо?
— Для тебя — нет. Для меня — смертельно.
Они снова замолчали. Но теперь — по-другому.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она. — Что мне стало легче, когда ты всё это сказал. Даже с коробкой. Даже с тем, что ты опасный, пугающий и совершенно неадекватный...
— Спасибо, — сухо усмехнулся он.
— ...мне всё равно стало легче.
Эш посмотрел на неё. Долго. Не с вожделением, не с расчетом. Просто смотрел, как будто впервые видел её без всего лишнего. Как будто это было самое важное лицо в его жизни.
— Ты правда не боишься меня? — спросил он почти шёпотом.
— Боюсь, — честно ответила она. — Но ещё больше боюсь, что ты исчезнешь.
Он резко выдохнул, как будто она ударила его в грудь. И только сказал:
— Ты просто сносишь мне крышу, дикарка.
Она улыбнулась. Первый раз — по-настоящему спокойно.
— А ты не такой чудовище, как прикидываешься.
Когда она вошла в дом, в тишине коридора всё ещё пахло дождём и его парфюмом. Она прислонилась к двери, не включая свет.
И впервые за долгое время — не плакала.
Просто стояла и улыбалась.
Ей пришло сообщение.
ЭШ:
Спокойной ночи, колючка.
Маша уткнулась в телефон, сердце пульсировало где-то в горле.
«колючка». Опять.
И, чёрт возьми, ей это нравилось.
Она поднялась наверх, переоделась в простую футболку и засыпала, прижав его пиджак к груди.
В голове крутилась только одна мысль:
Это было почти нормально. Почти счастье. Значит, завтра всё обязательно полетит к чертям.
А Эш ехал домой с открытым окном. Впервые за много лет ему было... не страшно. Потому что с ней даже страх — был живым.
Но на затылке зудело то странное ощущение.
Кто-то наблюдает. Кто-то ждёт. И этот кто-то — не простит, что он позволил себе Машу.
Он сжал руль.
— Если кто-то тронет её... — пробормотал он. — Я устрою ад.
И нажал на газ.