Комфортик
Маше разрешили уйти из больницы уже к обеду. Синяки на лице немного спали, глаза выглядели уставшими, но живыми. Она стояла у входа и неуверенно держала маленький пакет с вещами, когда увидела, как у тротуара плавно остановился чёрный «Aston Martin». Окно опустилось, и её сердце почему-то ударило сильнее.
— Принцесса, ты всё ещё слишком медленная, — сказал Эш, не выходя из машины.
— А ты всё ещё слишком блестящий, — парировала она, подходя ближе.
Он молча вышел, взял у неё сумку, не дожидаясь разрешения, и открыл ей дверь. Не было ни лишних слов, ни пафоса — только забота, замаскированная под холодную обязательность.
Поездка была почти безмолвной, пока Маша не повернулась к нему:
— Куда ты меня везёшь? Надеюсь, не снова на смотровую — я не готова к философским откровениям.
— Нет, — бросил он. — Домой.
— Мой дом направо.
— Нет, — он посмотрел на неё. — К себе домой. Ужинать.
Она замерла. — Это... что-то вроде свидания?
Он улыбнулся уголком губ. — Поздно возражать, ты уже в машине.
— Ты отвратительный человек, — пробормотала она, но уголки её губ предательски дрогнули.
— Спасибо, что заметила. Я приготовлю пасту. Или ты хочешь попробовать нечто более... рискованное?
— Если ты предложишь суши с рук, я выйду прямо на ходу.
— Хм. Это запишу на вечер пятницы.
Квартира Эша встретила Машу мягким светом и почти стерильной тишиной. В ней всё было так аккуратно, будто здесь никто не жил, но пахло — не химией, а кедром и кофе. Он снял пальто и повесил его на спинку кресла, предложил ей тапочки и футболку — на ней всё ещё был больничный халат и лёгкая куртка.
— На кухню. Поможешь мне порезать перец, раз уж такая острая.
— Я тебя перережу.
— Сначала порежь овощи, убийца моя.
Они стояли рядом. Она резала перец тонкими полосками, он ставил воду на пасту. В какой-то момент он встал за её спиной и поправил её хват на ноже. Она ощутила его дыхание у виска — и сердце предательски кольнуло.
— Ты слишком напряжена, — сказал он негромко. — Нож не любит страха.
— А ты?
Он замер. — Я привыкаю.
Пока ужин доготавливался, они болтали. Эш — редкое явление — рассказывал про неудачный случай, когда пытался сварить рис и спалил кастрюлю. Маша не могла сдержать смех.
— Кто бы мог подумать. Бог ночных клубов сгорел на рисе.
— Не ты одна умеешь быть катастрофой, — заметил он с едва заметной улыбкой.
— Впечатляющий уровень признания. Жду книгу.
— В посвящении будет: «Для Маши, которая научила меня бояться ножей и... чувств».
— Хватит. Я сейчас подавлюсь макаронами.
Ужин прошёл удивительно легко. Они ели прямо на кухонной стойке, рядом стояла бутылка вина, которую Маша отказалась открывать — «ещё не тот уровень доверия, Ройс». Эш не настаивал. После — он налил ей чаю, включил лёгкую джазовую музыку, и она поймала себя на мысли: в этой квартире, рядом с ним, она чувствует себя... почти в безопасности.
— Ты выглядишь спокойнее, — сказал он, глядя на неё поверх чашки.
— Это потому что я рядом с тем, кто меня уже дважды чуть не убил, — ответила она, прищурившись.
— Ты забываешь, кто тебя и спас.
— Проблема в том, что это был один и тот же человек.
Они замолчали. И в этой тишине, в этом уюте, не нужном в оправданиях, Маша вдруг почувствовала, как начинает оттаивать. Она зевнула и прикрыла глаза.
— Если ты сейчас заснёшь, я тебя не понесу. Я не романтичный герой.
— Я не принцесса.
— Нет. Ты хуже.
Она тихо рассмеялась. Но когда он провёл рукой по её волосам — медленно, аккуратно — она не отстранилась.