Глава 11
Выяснить, что Вороны не признают федеральные праздники, — не так уж он и собирался начинать свое утро. Джереми молча смотрел на Жана поверх кружки с кофе, надеясь, что кофеин подействует быстрее, чтобы он мог поспевать за вспыхнувшим раздражением Жана. Может, кто-то и должен был предупредить его, что в среду тренировок не будет, но кто бы мог подумать, что ему вообще нужно это объяснять? Жан был французом, но прожил в Штатах достаточно, чтобы знать о Четвертом июля.
— Это праздник, — повторил Джереми в третий раз.
— Каждый год? — недоверчиво уточнил Жан.
— Как по часам, — подтвердила Кэт, весело помешивая яйца на сковороде. — Учитывая, какую роль Франция сыграла в той войне, ты просто обязан праздновать.
— Пропускать тренировку из-за чего-то, что случилось двести лет назад, безответственно.
— Ты, конечно, луч солнца в этом мире, — протянула Лайла. Она отставила кружку и задумчиво подперла щеку рукой. — Если это не считается официальным праздником в Эдгар Аллане, тогда что считается? Новый год и Рождество, полагаю, но что ещё...
Джереми не понравилось, как она оборвала фразу. Он осушил кружку, прежде чем перевести взгляд на Жана. Упрямо сжатая челюсть была достаточным ответом, но Жан всё же уточнил:
— Вороны не могут признавать зимние праздники, когда чемпионаты стартуют в январе. Это критически важное время.
— Но у них же должны быть выходные, — возразила Лайла. — Не может быть, чтобы они вообще не отдыхали.
Джереми на секунду испугался возможного ответа, но Жан всё-таки сказал:
— Последний день каждого месяца и первые четыре дня после финалов считаются обязательными днями восстановления.
Джереми потянулся к кофейнику, но не спешил наливать новую порцию.
— А ещё когда?
Жан посмотрел на него.
— Что ещё когда?
— Господи, — простонала Кэт. — Считай, что с этой минуты ты обязан отмечать все крупные праздники. Когда у тебя день рождения?
— В ноябре.
Кэт выждала паузу, но больше ничего не последовало.
— Все тридцать дней ноября, или ты можешь как-то уточнить?
Жан слегка наклонил голову, обдумывая это, и Джереми с тревогой отметил, что на его лице нет ни тени подозрения. Если бы Жан не хотел отвечать, потому что не доверял им, — это одно. Но сейчас всё было иначе. Жан постучал пальцем по столешнице, словно пытаясь что-то вспомнить, но в итоге просто пожал плечами.
— В ноябре, — повторил он, не придавая этому значения. — Должно быть записано где-то в моём личном деле.
— Ты не знаешь свою дату рождения? — медленно спросил Джереми.
Жан спокойно посмотрел на него.
— А зачем? В Эверморе это не имело значения.
— Не отмечать день рождения и не знать его вовсе — две большие разницы, — сказал Джереми. Жан отмахнулся, но Джереми продолжил: — Кевин знает свою дату рождения, а он был в Эверморе дольше тебя.
Жан пристально на него посмотрел.
— И?
В этом одном-единственном слове звучил вызов, и Джереми колебался, прежде чем устало выдохнуть:
— И он отказывается его праздновать. Но ты знаешь, почему, так же, как и я.
Жан не ответил, но отвёл взгляд.
Джереми попробовал иначе:
— Даже если Вороны не отмечали дни рождения, ты ведь был дома до четырнадцати.
Жан не торопился отвечать, и Джереми вынужден был озвучить единственно возможный вывод:
— То есть твоя семья тоже не отмечала? Серьёзно?
— А я-то думала, что твои родители — худшие, — пробормотала Кэт, скривившись.
— Они и есть худшие, — без запинки вставила Лайла.
— Спасибо, ребята, — буркнул Джереми, наливая себе ещё кофе.
— Да без проблем, — Кэт уже что-то искала в телефоне. Джереми ещё не успел снова устроиться за стойкой, когда она вдруг набрала номер. Жан заметно напрягся, когда она с преувеличенной бодростью сказала:
— Хей, Коуч! Не занят? Можешь кое-что для нас проверить?
Жан тут же потянулся к её телефону, но Кэт отмахнулась.
— Эдгар Аллан говорил тебе, когда у Жана день рождения? Да, мы уже пытались... Три попытки угадать, зачем я спрашиваю.
Жан выругался и отошёл подальше. Джереми поманил его рукой, но тот даже не двинулся с места, пока Кэт не завершила звонок.
— О, чёрт, правда? Отлично, спасибо, ты лучший.
Она положила телефон и с победным видом улыбнулась.
— Лисински сказала, что девятого.
— Нельзя просто так звонить тренерам, — возмутился Жан.
— Можно и нужно, — беспечно возразила Кэт, направляясь к календарю. — А зачем ещё у меня их номера, если не использовать? Смотри!
Она написала его имя на нужной дате, а затем посчитала ещё три дня вперёд.
— У тебя день рождения почти одновременно с Коди. Можно устроить двойную вечеринку!
Она вернулась к июлю, пролистывая календарь месяц за месяцем, но задержалась на августе. Джереми не видел её записей с этого расстояния, но уже знал, что именно там отмечено. 27 августа — первый день занятий, а за две недели до этого — интервью Жана и Кевина. Кэт коснулась одиннадцатого числа, но решила не заострять внимание, а затем вернулась к июлю. Внизу страницы стояла только одна пометка со звездочкой — напоминание, что 23 июля стоит связаться с Лисами.
— Уже скоро, — пробормотала Кэт, проведя пальцем по неделе. Она нахмурилась и взглянула на Джереми. — Кевин уже что-нибудь говорил об этом?
— Нет, — признался Джереми. — И я не спрашивал. Не знаю, как подступиться.
— Надеюсь, твоего товарища по команде оправдают? — предложила Кэт. Она снова оторвалась от календаря и усмехнулась. — В сети пишут, что Аарон отказался от суда присяжных, но я пока не нашла этому подтверждения. Доверить вердикт одному судье рискованно, но, учитывая репутацию Лисов, у них вряд ли был выбор. Кого бы они смогли считать беспристрастным?
Лайла тяжело вздохнула.
— Им вообще хоть когда-нибудь везло?
— Может, в этом году повезёт, — сказал Джереми.
— В прошлом году их год уже был, — отмахнулся Жан.
— Ну да, — протянула Лайла сухо. — Не считая передозировки со смертельным исходом, похищения, обвинений в убийстве, массового вандализма на кампусе и... — она запнулась, явно не зная, как правильно сформулировать, — и Эндрю. Просто потрясающий год.
— Они выиграли финал, — напомнил Жан.
Лайла закатила глаза. — Ах да. Как же я могла забыть?
— Учитывая, что вы бездарно слили им сезон, надеюсь, вы это запомнили.
Джереми поставил чашку и посмотрел на Жана серьезным взглядом.
— Жан, посмотри на меня, — сказал он и подождал, пока тот действительно обратит на него внимание. — Мне важно, чтобы ты понял: мы ничего не сливали.
— В истории Первого дивизиона еще никогда не случалось того, что сделали Лисы в прошлом году. Да, у них был хороший задел с позапрошлого сезона, и, конечно, присутствие Кевина в составе сильно повлияло на команду, но это объясняет далеко не все. Нам было важно понять, как они так резко вырвались вперед, поэтому нам нужно было проверить себя, играя на их уровне. Мы не были уверены, что получим еще один шанс. Кто знает, смогут ли они повторить это два года подряд?
— Вы рискнули и проиграли.
— Проиграли не только мы, но и Вороны, — указал Джереми.
Жан отвел взгляд, но не в попытке уйти от разговора, а обдумывая сказанное. Джереми дал ему несколько секунд, прежде чем продолжить:
— Мы умеем то, чего Вороны так и не научились: мы умеем переживать поражения и учиться на них. Мы становимся сильнее после каждой игры, с каждым новым соперником. Это делает нас лучше. Мы получили шанс сыграть против Лисов и вынесли из этого пользу, несмотря на результат. Если Пальметто снова дойдет до финала, я уверен, что в этот раз победа будет за нами.
— Если дойдут, Кевин станет твоей проблемой, — обратилась Кэт к Жану. Это было смелым предположением, учитывая, что Жан начинал сезон в запасе, но Джереми не сомневался, что Реманн быстро исправит это. — Справишься с ним?
Жан честно ответил:
— Неизвестно, учитывая ограничения Троянцев. Сначала мне нужно уничтожить Аллена.
— Деррика? — удивленно переспросил Джереми. — Что он тебе сделал?
— Думает, что он лучше меня, — с явным раздражением ответил Жан. Он постучал пальцами по кружке, потом добавил: — Я слишком редко сталкиваюсь с ним на поле. Нужно изучить больше записей игр, посмотреть, как он играет вне тренировок. Сегодня точно без практики?
— Вообще без практики, — подтвердил Джереми.
Жан пробормотал что-то нецензурное и ушел. Кэт, накладывая завтрак, проводила его взглядом, а затем, приподняв бровь, посмотрела на Джереми.
— Когда ты собираешься сказать ему, что мы едем в Санта-Монику на фейерверки?
— Может, когда уже будем запихивать его в машину, — предложил Джереми.
Лайла усмехнулась.
— Дайте ему хотя бы пару матчей посмотреть сначала. Это его успокоит.
— Будем надеяться, — вздохнул Джереми и протянул руку за тарелкой Жана. — Телевизор вам не нужен? Можно его туда пересадить?
— Весь ваш, — махнула рукой Лайла.
Джереми отправился вытаскивать Жана из-за ноутбука.
Это было не то, как он планировал провести утро, но, когда он запустил матч на экране, оказалось, что втянуться в игру довольно легко. Он выбрал запись наугад, но уже через десять минут вспомнил этот матч и остался доволен своим выбором.
Гораздо интереснее самого матча было наблюдать за Жаном. Он молчаливо избегал всех фильмов, которые им показывали, но здесь оказался полностью погружен в происходящее с первых секунд. Он комментировал игру вполголоса, не скупясь на резкие замечания, и даже пытался шикать на комментаторов, если те не соглашались с его оценками. Это было слишком забавно, и Джереми всякий раз прятал улыбку за пустой чашкой, когда Жан особенно увлекался.
Когда на экране сам Джереми допустил ошибку и упустил мяч, Жан уставился на него так, словно был искренне шокирован. Джереми не сдержался и рассмеялся.
— Извини. У нас с ним история, я отвлекся на разговор, — пояснил он. А если быть точным, то Иван Фазер как раз перечислял ему, что бы позволил с собой сделать, если Джереми зайдет к нему в номер после игры. Джереми попытался принять серьезный вид и приложил руку к сердцу. — Обещаю, больше не повторится.
Прошло еще десять минут, и прошлогодний Джереми сумел вырваться из-под опеки двух защитников и забил. Вратарь не ожидал, что он пойдет на удар с такой позиции, и в ярости швырнул ракетку об пол.
Джереми повернулся к Жану с довольной улыбкой.
— Это искупает тот провал, да?
— Одна хорошая игра не стирает критических ошибок, — холодно ответил Жан.
Джереми закатил глаза и откинулся на свою сторону дивана. Почти успел устроиться поудобнее, когда услышал:
— Но в целом ты играешь очень хорошо.
Не слова заставили его сердце пропустить удар — за годы игры он слышал подобные комплименты бесчисленное количество раз. Дело было в тоне Жана — в этой тяжелой, глубокой удовлетворенности, от которой внутри у Джереми стало жарко. Он открыл рот, закрыл, а потом просто выдал яркое:
— Спасибо! Я стараюсь. Эм, воды хочешь? Я как раз собирался налить.
— Да, — кивнул Жан.
Джереми сбежал на кухню, пока не ляпнул что-то, о чем потом пришлось бы жалеть.
Ставя графин на место, он заметил что-то странное — коричневый уголок, выглядывающий из-за холодильника. Осторожно потянув, он рассмеялся, поняв, что это.
Он достал картонную стойку и смахнул с нее пыль. Баркбарк выглядел неплохо, несмотря на свое изгнание. Что бы там ни заставило Жана спрятать его за холодильник, по крайней мере, он делал это аккуратно.
Джереми взял два стакана в одну руку, убедился, что держит крепко, и понес Баркбарка обратно в гостиную.
— Смотри, кто решил посмотреть игру с нами! — объявил он, водружая картонную собаку на диван между ними.
Жан бросил на нее мрачный взгляд, который недвусмысленно намекал, что его всерьез искушает идея запустить Баркбарка через всю комнату, но он лишь молча взял воду. Джереми снова устроился рядом и переключил внимание на игру.
К тому моменту, как второй матч подходил к концу, в дверях появилась Лайла.
— У вас пять минут, — объявила она.
Она уже переоделась в черный купальник, длинные ноги открыты, волосы убраны в аккуратную французскую косу.
Через несколько секунд после ее ухода Троянцы забили, но Жан даже не отреагировал. Он смотрел сквозь экран, как будто забыл, где находится.
Джереми не удержался.
— Должно быть, удобно — любить и тех, и других. Наверное, так жить легче?
— Перестань красить волосы. У тебя уже мозг от краски разлагается, — огрызнулся Жан. — Почему она так одета?
— Узнаешь через пять минут, — пообещал Джереми.
Жан пробормотал что-то непечатное, но спорить не стал, и они молча досмотрели последние две минуты игры. Джереми нашел новое место для Баркбарка, после чего повел Жана в их спальню, по пути объясняя планы на день: барбекю и пляжный волейбол. Как и следовало ожидать, Жан не выразил ни малейшего восторга, но его единогласно переиграли в голосовании, а оставаться дома одному он не собирался. Он переоделся в самую легкую одежду, что у него была, в то время как Джереми натянул плавки и футболку. Девушки уже ждали их у входа.
Кэт схватила Жана за запястье и метко швырнула Джереми сумку с полотенцами и солнцезащитным кремом.
— Встретимся там! — крикнула она, вытягивая Жана за собой за дверь.
Джереми подставил ногу, не давая двери захлопнуться, и увидел, что Кэт уже вынесла их шлемы и куртки к мотоциклу. Он ожидал большего сопротивления от Жана, но тот лишь на мгновение замер в раздумьях, прежде чем взять у Кэт протянутый шлем.
Они умчались еще до того, как Лайла успела запереть дверь. Она бросила на Джереми многозначительный взгляд.
— О, конечно, это никак не выйдет тебе боком.
— Она даже не сможет войти обратно, — заметил он.
Лайла только пожала плечами и направилась к машине. Остальные уже отправились на пляж занимать место, а у их небольшой группы был один пункт на пути.
Так как Мати и Уоррен работали, а Брайсон уехал в Эдмонтон, дом Джереми пустовал. Он предложил воспользоваться их грилями, чтобы приготовить ужин. До пляжа от его дома было всего двенадцать минут, так что еда не успеет остыть.
Из-за праздничного трафика дорога заняла больше времени, чем хотелось бы, а у Кэт было преимущество в виде маневренного мотоцикла. Когда Джереми наконец подъехал к дому, мотоцикл уже стоял у крыльца, два шлема свисали с руля. Кэт не было ключа, да и Уильям уехал на праздники, так что он решил, что они с Жаном ждут во дворе. Однако, вместо этого он обнаружил, что гриль уже разогрет, но никого рядом не было.
Едва он успел задуматься, откуда же огонь, как Кэт открыла заднюю дверь.
— Наконец-то! Вы что, пешком шли? — Она заметила его недоуменный взгляд и махнула большим пальцем за спину. — Даллас пустил нас внутрь, сказал, что Уильям предупредил его о тебе. Разумеется, он запаниковал.
Она отошла в сторону, пропуская их внутрь. Семейный повар вовсю работал на кухонном острове, закатав рукава и формируя котлеты вручную. Троянцы решили готовить бургеры из черной фасоли, чтобы заодно накормить Ананью, и Уильям, видимо, передал это Далласу. На столе громоздилась гора разделочных досок и ножей — судя по всему, он уже нарезал все возможные начинки.
— Тебе бы сегодня отдыхать, — сказал Джереми.
— А оставить всю хорошую еду вам? — фыркнул Даллас. — Дайте мне еще пятнадцать минут, и я все упакую.
— Может, помочь?
Улыбка Далласа даже не дрогнула.
— Вон из моей кухни, Джереми.
Кэт рассмеялась и взяла Лайлу под руку:
— Пошли, Жан в столовой. В нормальной.
Она вытянула Лайлу из кухни, и Джереми ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. До нужной комнаты было всего две двери: одна вела в кладовку, другая — в винный погреб. За столом не было ни души. Кэт не выглядела встревоженной, хотя должна бы, и спокойно налила себе лимонада из кувшина, стоящего в центре.
— Странно, — прокомментировала она, когда Джереми повернулся к ней.
— Ты отправила его на экскурсию?
Кэт театрально прижала руку к сердцу:
— Разве я могла быть настолько дерзкой?
Лайла молча вытащила стул, предоставляя Джереми разбираться самому.
Он проверил кабинет Уоррена — дверь была плотно закрыта. Спальня Уильяма тоже. Пустая прачечная, пустая столовая, пустая гостиная.
Джереми уже собирался заглянуть в ванную или подняться наверх, когда нашел Жана у камина в малой гостиной. Почти всю каминную полку занимали безвкусные безделушки, которые покойная мать Матильды привозила со съемочных площадок, но в центре стоял семейный портрет восьмилетней давности. Жан застыл, вглядываясь в него.
— Крутые штуки, правда? — спросил Джереми, подходя ближе. Он поднял изящную трубку и покрутил ее в пальцах. — Это из «Вечно твоих». Напарник бабушки хотел оставить себе, но, когда узнал, что это ее последний фильм, подарил ей.
Он поставил трубку на место и улыбнулся Жану, но тот даже не глянул в его сторону. Джереми попытался отвлечь его еще раз: