Золотой Ворон

— Не помню, говорил ли тебе, что она была актрисой? Ты же терпеть не можешь кино, подумал, что тебе неинтересно. Анжелика Ласло, если тебе это что-то скажет. 

Жан не отреагировал. 

— Их четверо, — вместо этого сказал он. В портрете было семь человек, но он все же имел в виду именно это. — Кэт сказала, что трое. 

Только сейчас до Джереми дошло. Братья и сестры.

Жан снял портрет с полки и развернул к нему. Он успел осмотреть все семейные фото, пока бродил по дому. Из тех, что остались на виду, только на этом был Ной. Остальные Матильда давно убрала — сказала, что не может видеть его лицо в каждом углу. 

Джереми осторожно взял рамку из расслабленных пальцев Жана и вернул на место. 

— Он погиб. Будет четыре года в августе. 

В его голосе что-то дрогнуло, и Жан внимательно посмотрел на него. Джереми сделал вид, что не заметил, прочистил горло и отвернулся: 

— Пойдем, посмотрим, как там наши бургеры.

Он почти дошел до двери, когда Жан спросил:

— Становится легче? 

Он бы предпочел сделать вид, что не слышал, но ноги сами остановились. 

Когда он повернулся, Жан все так же смотрел на портрет, будто искал в нем ответы. Зачем это ему, Джереми не понимал, но, учитывая, что он сам слишком много от него требовал этим летом, честность была малым, чем он мог отплатить. 

— Нет, — признался он. Жан перевел на него взгляд. — Иногда я так увлекаюсь делами, что просто... забываю. 

Он едва не поморщился от собственных слов. 

— А потом вспоминаю — и все кажется таким же свежим, как в тот день. Но доктор Спейдер сказал, что горе не должно становиться легче. Мы просто становимся сильнее, чтобы его вынести. Нужно держаться за хорошие вещи, чтобы плохие не разрушили тебя.

Жан задумчиво кивнул, затем медленно коснулся пальцами большого пальца поочередно: один, два, три, четыре. 

— Думаю, я понял, — сказал он и наконец двинулся к Джереми. 

Они нашли девушек там же, где и оставили. Кэт оглядела их, нахмурив брови, что не вязалось с её нарочито шутливым тоном. 

— Обычно люди возвращаются от Джереми впечатлёнными, а не с таким видом, будто наступили на кнопку. Я думала, ты говорил, что Брайсон в отъезде? 

— Он в Эдмонтоне, — подтвердил Джереми. — Поехали? 

— Да, — сказал Жан. 

Кэт нахмурилась, но ничего не сказала. 

Они вернулись на кухню, где Даллас как раз упаковывал с десяток контейнеров в холодильный бокс. Завидев их, он быстро перечислил, что успел подготовить: от авокадо до двух видов лука и пяти разных соусов. Четыре сорта сыра, два вида салата и фруктовый салат на десерт. Ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы добавить сверху льда, затем он защелкнул крышку и сдвинул контейнер ближе к краю стола. Бургеры он упаковал отдельно, чтобы они не остыли, а ещё в сумке лежали три упаковки булочек и неприличное количество чипсов. 

— Ну и напоследок, — сказал Даллас, доставая с верхней полки холодильника плотный конверт. — Уильям оставил это для тебя, Джереми. 

Тот взял его, озадаченный, но Даллас не стал дожидаться, пока он откроет послание. 

— А теперь марш отсюда. Развлекайтесь, не забудьте солнцезащитный крем и никаких пьянок за рулем. 

Они разом ответили благодарностями и напутствиями, а в машине Джереми передал ключи Лайле, чтобы самому разобраться с посылкой. Раскрыв конверт, он рассмеялся от удовольствия: это были уроки французского. В комплекте шла тонкая книжка, а основная часть материала была записана на восьми дисках. Джереми показал их Лайле, и та тут же махнула рукой в сторону магнитолы. Поездка была слишком короткой, чтобы освоить что-то серьёзное, но они всё равно наперебой повторяли друг другу «Bonjour» и «Salut», пока Лайла кружила в поисках парковки. 

Перенести всё к остальным оказалось несложно: на пляже уже заняли площадку с волейбольной сеткой. Пэт и Коди сражались против Анайи, Мин и Ксавье. Чтобы уравнять шансы, хоть и не особо честно, Мин сидела на плечах у Ксавье. 

Когда компания уступила сетку в пользу еды, Пэт достал из сумки футбольный мяч. Жан, как и ожидалось, играть отказался. Коди тоже остались в стороне — после трёх бургеров им требовалось переварить съеденное. Остальные с энтузиазмом ринулись в игру, разбрасывая песок и бросаясь друг на друга. Кэт удалось свалить Ксавье прежде, чем тот успел сравнять счёт, а Джереми подхватил её и закружил в победном вихре. Опуская её обратно на песок, он заметил Коди и Жана. 

Кэт тут же почувствовала перемену в его настроении и обернулась. Пока Джереми раздумывал, стоит ли вмешиваться, Коди уже поднялись и направились к ним. Жан выглядел скорее озадаченным, чем злым, но плечи Коди были напряжены. Они с недоумением переглянулись, когда они подошли к Ксавье. 

— Жан изрядно взвинчен из-за того, что тебя так швырнули, — сообщили Коди. — Говорит, раз на тренировках тебя даже тронуть нельзя, значит, у тебя серьёзные проблемы с сердцем. Так что он хочет знать, переживёт ли твоё сердце такие удары и стоит ли ему беспокоиться. 

Они неопределённо махнули рукой в сторону двух шрамов на груди Ксавье. 

— До него только сейчас дошло, что он всё это время думал, будто тебе делали операцию на сердце. Сам объяснишься, или мне разрулить? 

— Сам, — ответил Ксавье, протягивая Коди мяч. — Подменишь меня? Пэту наверняка больше понравится тебя таранить. 

— Чёрт, — сказали Коди, но послушно взяли мяч.

— Всё нормально? — спросил Джереми. 

— Абсолютно, — заверил Ксавье и двинулся обратно.

Они попытались возобновить игру, но больше для видимости: почти все броски шли мимо, потому что каждый украдкой следил за разговором. Лайла безропотно вынула мяч из рук Мин и передала его Джереми. Жан выглядел не столько потрясённым, сколько сбитым с толку, но в какой-то момент резко взмахнул рукой в явном неприятии. Джереми тут же сорвался с места, но Ксавье, смеясь, уже поднимался на ноги. 

Он вернулся к ним, и Джереми вышел ему навстречу.

— Раз это никак не влияет на его игру, то, по его мнению, я сам волен чинить, что считаю нужным, — сообщил Ксавье. — Он вообще не понял, почему должен иметь какое-то мнение насчёт моей личной жизни.

Его улыбка была широкой, сияющей. 

— Мне он нравится, Джереми. Давай оставим его насовсем. 

То, что Жан понял за секунды то, на что у Троянцев ушли недели или месяцы, оставило Джереми почти головокружительно облегчённым.

— Такой план и был, — ответил он и двинулся обратно к Жану. 

Тот встретил его хмурым взглядом. 

— Он сказал, что мне не место в Воронах. Это совсем не тот комплимент, каким вы его считаете. 

— Прости, — Джереми улыбнулся. — Постараемся исправиться. 

— Сомневаюсь, — буркнул Жан. 

Джереми пальцем нарисовал в песке солнце. 

— Наверное, да. 

Жан тяжело вздохнул, обречённый и раздражённый, но решил оставить это без дальнейших комментариев. Они молча наблюдали за товарищами, пока не пришло время собираться на фейерверк. Лёд из контейнера высыпали в сток, чтобы растаял, пустые упаковки отправили в багажник Джереми, а Коди, жуя последнюю упаковку сырных ломтиков, полезли в машину.

Одна из местных школ предоставила своё футбольное поле для празднования, и к тому моменту, как они добрались туда, оно уже было забито народом. Парковка была бесплатной, а вот за вход пришлось заплатить. Кассир странно посмотрел на Джереми, когда тот спросил о квитанции, так что в итоге Лайла просто купила всем из их группы жёлтые браслеты. Охранник тщательно проверил, чтобы у каждого на запястье было по браслету, и только после этого пропустил их внутрь. Троянцы двинулись в гущу толпы, в хаос и музыку.

Первым Джереми потерял Ксавье и Мин, вскоре после них — Анайю с её друзьями. Кэт и Лайла то и дело исчезали в людском потоке, который безжалостно разбрасывал всех в разные стороны. Когда семья с детьми чуть не оттеснила Джереми от Жана, тот мёртвой хваткой вцепился в его запястье. Джереми бросил на него взгляд — лицо напряжённое, — и потянул ближе. Жану наверняка станет легче, когда начнётся шоу и толпа замрёт, но первый же хлопок заставил его дёрнуться так резко, будто его ударило током. 

Джереми тревожно взглянул на него, но Жан лишь зачарованно смотрел вверх, наблюдая, как рассыпались в ночном небе огненные цветы. Скорее удивление, чем страх, решил Джереми, но уже не мог отвести глаз. Свет от вспышек играл на его раскалённых солнцем скулах, пока Жан, наконец, не поймал его взгляд. В отблесках золотых пионов Жан повернул к нему лицо, вопросительно приподняв бровь. 

Грохот, крики толпы и разрывы фейерверков заглушали всё. Джереми приподнялся на носки, чтобы сказать прямо в ухо: 

— Рад, что ты пришёл. 

— За это время я мог бы посмотреть ещё три матча, — отозвался Жан. 

Предсказуемый, как всегда. Джереми рассмеялся, решив, что, возможно, стоит извиниться за то, что так безжалостно сломал его планы, но тут Жан лениво постучал пальцем по его запястью. Джереми вопросительно посмотрел вниз, но спросить не успел — в этот момент Жан чуть повернул голову, и его губы скользнули по скуле Джереми. Все мысли мгновенно рассыпались в прах. Жан наверняка почувствовал, как у него под пальцем подскочил пульс, но лишь спокойно заметил: 

— Хотя я и забыл... Я не знаю, как это называется по-английски. 

— Фейерверки, — выдохнул Джереми. 

— Фейерверки, — повторил Жан, снова запрокидывая голову к небу. А затем, возможно, Джереми просто это показалось, но он добавил: — Это тоже неплохо. 

Больше, чем Джереми ожидал. Больше, чем надеялся. Он всё ещё улыбался, когда лёг спать в ту ночь. 

*** 

В четверг утром Реман вынес решение в пользу Жана: с этого момента он мог оставаться на площадке после командных тренировок и работать над вороньими упражнениями с любым из Троянцев, кто захочет к нему присоединиться. Всё равно в это время Реман сидел в кабинете и разгребал бумаги — пусть хоть кто-то проведёт этот час с пользой. Единственное, что он попросил взамен, — обещание убирать за собой. 

Джереми радовался за них. Было трудно не радоваться, когда Таннер просто светился от восторга, а даже Жан выглядел довольным. И всё же его не покидала тревога: что будет в августе? Когда начнутся занятия, ему снова придётся жить дома. Дорога после вечерних тренировок займёт почти час. С одной стороны, задерживаться тут означало бы, что к его отъезду пробки немного рассосутся, но в то же время, если он останется слишком долго, всё только усугубится. Он прикинул расписание на пальцах и быстро пришёл к неутешительному выводу. 

Либо Лайла заметила это, либо просто знала его слишком хорошо, потому что подождала, пока Жан и Таннер выйдут на площадку, а затем села рядом на скамейку. 

— Помни, что осенью ответственность за Жана будет на нас, а не на тебе, — сказала она без предисловий. — Если ты будешь ждать, пока он закончит, домой ты попадёшь не раньше десяти. А мне не нужно, чтобы ты снова засыпал за рулём. 

— Это был всего один раз, — запротестовал он.

Лайла одарила его красноречивым взглядом, и Джереми сдался, уже не так уверенно: 

— Три-четыре раза... Если бы я знал, что ты будешь припоминать мне это столько лет, я бы тебе вообще ничего не рассказал. 

Но затем, прежде чем она начала читать ему лекцию о безопасности, добавил: 

— Спасибо. 

И наклонил голову в сторону площадки, чтобы она поняла, что он имеет в виду. 

— Я уже говорил тебе, что ты идеальна? 

— На этой неделе? — задумчиво переспросила Лайла. — Ещё нет. Но не стесняйся. 

— Ты идеальна, — заявил Джереми. — Видимо, поэтому мама хочет, чтобы я на тебе женился. 

Она удивлённо рассмеялась. 

— Ты шутишь. Она даже не может смотреть мне в глаза. Это была бы жутко неловкая церемония. 

Она наклонилась ближе, так что их плечи соприкоснулись, затем вытянула левую руку перед собой, как будто любуясь воображаемым кольцом. 

— Предложение, конечно, заманчивое, но я вынуждена отказаться. Камень, впрочем, можно оставить? 

— Семейная реликвия, — мрачно ответил Джереми. — Боюсь, мне нужно его вернуть. 

— Увы. 

Лайла сделала вид, будто снимает кольцо, но вместо того, чтобы положить его на его ладонь, просто накрыла рукой открытую книгу у него на коленях. Теперь в её голосе не было ни тени веселья — только тихая, неохотная забота: 

— Ты уверен, Джереми? 

Он не стал смотреть вниз. Это была его пятая попытка осилить раздел по логике. Каждый раз он продвигался чуть дальше, но вскоре его мысли ускользали от него, и у него просто не оставалось сил загонять их обратно. Возможно, крайний срок помог бы ему сосредоточиться, но всякий раз, когда он подумывал зарегистрироваться на экзамен, он вспоминал предупреждение Брайсона. То, что оно окажется пустой угрозой, было маловероятно, а намеренно провалиться он не мог себе позволить. 

— Джереми, — Лайла подтолкнула его, когда он слишком долго молчал. 

— Да. — Он не стал поднимать взгляд и вместо этого сосредоточился на том, как Жан на бешеной скорости разбивает конусы. — Достаточно уверен. 

— Вы с ним два сапога пара, — вздохнула Лайла. — Оба никудышные лгуны. 

— Он так ужасно врёт, — почти с восхищением согласился Джереми. — Неожиданно. 

— Разве? — Лайла задумалась. Джереми бросил на неё любопытный взгляд, но она обдумала слова, прежде чем продолжить: 

— Жан часто говорил, что ему нельзя разговаривать с посторонними. Но как насчёт Воронов? Они были заперты в Гнезде, связаны друг с другом и тьмой почти круглосуточно. Как можно хранить секреты в таком месте? 

Она пожала плечами, давая понять, что не стоит воспринимать её размышления всерьёз, но всё же добавила: 

— Теперь он в нашей команде. Ты — его напарник. Может, он не может лгать нам, потому что мы — его люди. 

Джереми повторил, примеряя фразу на вкус: 

— Мы — его люди. 

— Это всего лишь догадка. 

— Мы — его люди, — сказал Джереми снова. И, приободрившись, вернулся к учебнику.

— Послушай, — сказала Лайла и принялась читать вслух. 

Это не сделало текст менее ужасным или скучным, но Джереми слишком ценил её помощь, чтобы не слушать. Каждые пару абзацев она останавливалась и ждала, пока он перескажет прочитанное, прежде чем продолжить. Шаг за шагом они покоряли этот раздел. Джереми уже подумал, что наконец выберется из этой главы, когда в зал вошёл Риман с листком бумаги в руках. Лайла осеклась и прижала большим пальцем страницу, чтобы не потерять место. 

— Уже пора, тренер? — спросил Джереми. 

— Готово расписание, — сказал Риман, усаживаясь по другую сторону от Лайлы. Он сложил лист пополам и постукивал краем по ладони, обдумывая слова. В их округе не было команд, способных заставить Римана вот так задуматься, так что Джереми заранее знал, о чём пойдёт разговор. Наконец тренер произнёс: — В Аризоне хотят как можно раньше забронировать зал, так что мне нужен окончательный список на банкет к следующей среде. 

— О, — только и смог сказать Джереми. 

Лайла сжала его руку. 

— Ты не обязан ехать. 

— Не обязан, — легко согласился Риман, будто это не было важным решением, хотя все трое знали обратное. 

Банкеты в НКАА были обязательными командными мероприятиями. Чтобы игрок — тем более капитан — пропустил их три года подряд? Такого просто не бывало. Спасало только уважение, которым пользовался Риман, и репутация Троянцев. Джереми постучал ногой по полу и бросил взгляд на площадку. Если он надеялся на озарение, то напрасно: слова, которые он должен был сказать, застряли где-то в груди. 

Риман понял, что ответа не будет, и вздохнул: 

— Это твой выпускной год, так что я хотя бы должен был спросить. 

Лайла тоже проследила за взглядом Джереми и догадалась, о чём он думает. 

— Не переживай за Жана. Я и Кэт приглядим за ним. Познакомим с командами, объясним, что он теперь один из нас. 

Джереми постучал каблуком сильнее, так, что от отдачи чуть не вылетела коленная чашечка. 

— До среды? 

— До конца дня в среду, — подтвердил Риман, потрясая листком. 

— Я скажу, тренер. — Джереми забрал у Лайлы книгу, у Римана расписание и поднялся. — А ты присмотришь за ним? 

— Конечно, — заверила Лайла, и он ушёл, не оглядываясь. 

Домой было легко идти, если не думать ни о чём. В коридоре он услышал, как Кэт что-то яростно доказывает. Она с Коди ушли с тренировки вовремя, чтобы успеть войти в игру и принять участие в каком-то ивенте. Джереми бесшумно прикрыл за собой дверь, стянул обувь и отправился на кухню. Разгладил помятый листок — будто от этого могла исчезнуть заломанная складка — и прикрепил его к холодильнику, чтобы обдумать. 

Он добавлял матчи в календарь один за другим. Многие из них вызывали улыбку. «Троянцы» традиционно доминировали в своём округе, но Джереми любил почти всех соперников: одних — за то, что заставляли Троянцев выкладываться, других — за то, что следовали их примеру и играли, чтобы получить удовольствие. Несколько неприятных команд были удачно разбросаны по расписанию, а «Уайт-Ридж» выпадал первым, что, конечно, не радовало, но в целом Джереми остался доволен. 

— Эй, — раздалось из дверного проёма. 

Джереми обернулся: 

— Я думал, ты играешь? 

— У Коди что-то с интернетом, перезагружают роутер. — Кэт посмотрела, как он убирает ручку и выбрасывает распечатку в мусор, а потом перешла к делу: — Лайла написала мне. Что ты решил? 

Лёгкий вопрос без лёгкого ответа. Джереми пытался поймать ускользающие мысли, но все они уводили в тупик. 

— Это мой последний год. — Он не стал уточнять, последний ли как у «Троянца» или вообще. — Я должен поехать. То есть я хочу. Хочу быть там с командой, для команды. 

Кэт заколебалась, но её телефон раздал фирменное «пью-пью-пью» — сигнал от Коди. Джереми улыбнулся, не дав ей повода для дальнейших сомнений. 

— Спасибо, что беспокоишься, но я в порядке, честно. Иди, наслаждайся своим звёздным... чем-то. 

— «Ночи под звёздами», — подсказала Кэт. — Мы пишем хайку. У Коди такие ужасные, что это уже искусство. 

— Прочитай нам за ужином, — предложил он. — Кстати, я закажу еду. Жан должен скоро закончить, так что как раз подоспеет.

— Ладно, — согласилась Кэт. — Закажи ещё палочек? Лайла снова сломала пару в посудомойке. Сколько раз ей можно объяснять, что их нужно ставить вверх ногами? 

— Закажу, — пообещал Джереми, и Кэт скрылась.

Он заказал еды на небольшой отряд, написал Лайле время доставки и с усталой обречённостью посмотрел на учебник. Ничего лучше он придумать не мог, так что унёс его в гостиную. 

Десять минут спустя прогресса не было. Он собирался запустить книгу подальше, но встретился взглядом с Баркбарком. 

— Ладно. Пусть знания впитываются сами.

Джереми положил книгу на лицо и задремал, дожидаясь Лайлу и Жана.